«Мухи» — душевная трагикомедия о женщине, которая не переносит людей (но вынуждена общаться с девятилеткой) Мораль этой истории такова: надо общаться!
На Берлинском кинофестивале прошла премьера фильма «Мухи» (Moscas) мексиканского режиссера Фернандо Эймбке. По сюжету героиня, которая сторонится любого общения, вдруг вынуждена общаться с чужим девятилетним мальчиком. Почему этот фильм, походящий на «Малыша» Чарли Чаплина и «Похитителей велосипедов» Витторио де Сики, оказался одним из самых запоминающихся на Берлинале-2026, рассказывает кинокритик Антон Долин.
Название «Мухи» у начитанных интеллектуалов вызовет ассоциации с пьесой Жан-Поля Сартра, у насмотренных синефилов — с макабрическим «Грузом 200» Алексея Балабанова: в культуре мухи обычно воплощают грязь, разложение, смерть. Но мексиканец Фернандо Эймбке озаглавил свой фильм в честь песни Шакиры «Moscas en la Casa» («Мухи в доме»). Речь всего-то о непрошеных гостях.
Ни претенциозности, ни символизма в этой малобюджетной, камерной и обманчиво прямолинейной картине, рассчитанной на двух артистов, нет. Быть может, поэтому она так выгодно смотрится на фоне претенциозных фильмов, составляющих большинство в конкурсе нынешнего Берлинале.
Впрочем, главная героиня «Мух» Ольга (выдающаяся мексиканская актриса Тереса Санчес, известная ролями в «Лете Голиафа» и «Горничной») могла бы процитировать максиму Сартра: «Ад — это другие». По причинам, которые выяснятся не сразу, она живет в гигантском многоквартирном доме одиноко, затворницей. Ее раздражают не только соседи, с которыми она брезгует заходить в один лифт, но даже звуки из других квартир. По счастью, на помощь приходят беруши.
Ольга умело охотится на мух, убивает время судоку и телесериалами, выходит перекусить только в соседнее кафе. Но даже такой аскетический быт требует средств, и Ольга, скрепя сердце, решает брать жильцов в свободную комнату — посуточно и только одиночек без животных и детей. Благо дом расположен напротив крупной больницы, и всегда находятся тревожные родственники пациентов, которым нужно где-то ночевать.
Первый же опыт оборачивается досадной неудачей. Постояльцы — что назойливые мухи, только открой дверь — и налетят в дом, не выгонишь. Снявший комнату мужчина, чья жена проходит лечение, вопреки договоренностям протаскивает с собой сынишку. Хуже того, после скандала отказывается съезжать — до конца недели аренду он оплатил, — но сбегает из дома на заработки, ведь нужно платить за еду и лекарства. Ольга остается наедине с непоседливым и самостоятельным мальчишкой Кристианом (послужной список Бастиана Эскобара «Мухами» только начинается, ему всего девять лет).
Кинематограф знает немало фильмов об отшельниках, скрывающих за мизантропией душевные раны. Тем более хватает историй о детях, переживающих болезнь или смерть родителей. Заслуга Эймбке в том, как изящно и органично он соединил два драматургических компонента, обойдясь минимумом диалогов и событий. Фильм получился вовсе не о травмах, а о коммуникации. Основной его сюжет — выход привычной к одиночеству героини за пределы зоны комфорта, где ей впервые в жизни станет больно не за себя, а за кого-то другого.
«Мухи» — настоящий мастер-класс неравнодушия, которым поневоле заражается и заинтригованный, не сразу собирающий все элементы пазла зритель. Подобно Ольге, он мало что знает о постояльцах. Подобно Кристиану, до определенного момента не получает доступа к информации. Негласный уговор автора с аудиторией таков: начни переживать за персонажей — и тебе расскажут, что и почему с ними происходит.
«Мухи» — комедия ситуаций, хоть и касается трагических тем. Интонационно фильм напоминает о «Малыше» Чаплина и «Похитителях велосипедов» де Сики — возможно, в их честь Эймбке сделал «Мух» черно-белыми. Другая невольная ассоциация — с шедеврами иранского кино, через детские сюжеты касавшимися экзистенциальных дилемм: «Путешественник» и «Где дом друга?» Аббаса Киаростами, «Белый шарик» и «Зеркало» Джафара Панахи, «Дети небес» Маджида Маджиди.
Однако можно не ходить так далеко, ведь Эймбке в предыдущих картинах — «Утиный сезон», «Озеро Тахо», «Клуб Сэндвич», «Олмо» — уже внятно заявил и свой трагифарсовый стиль, построенный на молчаливых гэгах. Его основной драматургический прием — мир во всей его сложности показан через призму детского и подросткового взгляда. Сам Эймбке видит в этом целую философию. Дети для него — идеальные носители неуправляемой стихии кино, не испорченной вымученными режиссерскими концепциями. Важнее им не мешать, чем их использовать. Тогда и взрослые — режиссер, его битая жизнью героиня, публика в зале — научатся смотреть и чувствовать как дети.
Примером может служить поэтический лейтмотив «Мух» — аркадная игра, название которой Эймбке ненавязчиво изменил со Space Invaders («Захватчики из космоса») на Space Defenders («Защитники космоса»). Кристиан так в ней хорош потому, что еще верит в шанс спасти мир и защитить тех, кто ему дорог, — если с должным усердием бить по нужной кнопке, не забывая двигать вправо-влево рычаг. В одной из сновидческих сцен жилой комплекс, где обитает Ольга, превращается в поле такой игры, по которому сверху вниз движутся неотвратимые завоеватели. Двумерная детская проекция реальности, как и формально двуцветное черно-белое изображение, не столько упрощает многослойную правду жизни, сколько кристаллизует ценности и выявляет приоритеты, отделяя вынужденное от необходимого, важное от второстепенного.
Но самое поразительное, что этот подход способен хотя бы на время исцелить от привычных фобий современного зрителя, психика которого источена разнообразными тревогами, вернуть ему чистоту детского восприятия и неоправданных надежд. Фильм касается самых мрачных сторон жизни, но все равно содержит заряд парадоксального оптимизма. И даже на мух после него начинаешь смотреть как-то добрее.
Антон Долин