Перейти к материалам
истории

«Отказываться убивать людей — не преступление» 12 бойцов российского ОМОНа отказались исполнять приказ — и не поехали воевать в Украину. За это их уволили

Источник: Meduza
Сергей Мальгавко / Scanpix / LETA

24 марта адвокат международной правозащитной группы «Агора» Павел Чиков сообщил, что 12 бойцов ОМОНа Росгвардии из Краснодара, находящихся на учениях в Крыму, отказались исполнять приказ командира — и не поехали на войну в Украину. После этого росгвардейцев уволили — однако они решили оспорить такое решение и требуют восстановить их на службе через суд. Их интересы представляет краснодарский адвокат Михаил Беньяш. «Медуза» поговорила с ним об этом деле и его возможных последствиях.

Михаил Беньяш

— Когда и при каких условиях уволили ваших клиентов?

— 25 февраля моих подзащитных собрались отправить на территорию Украины, но они отказались покидать территорию Крыма. Началась проверка. 1 марта пришел приказ о расторжении контракта в связи с неисполнением приказа. Они [росгвардейцы] подумали и решили восстанавливаться по суду. Вообще уволенных больше, но к нам обратились пока 12 человек.

— Они имеют юридические основания восстановиться? Насколько обязательно для них участие в «спецоперации»?

— Если бы там был вооруженный конфликт, чрезвычайная ситуация или введено военное положение, условия контракта могли быть изменены без их согласия на полгода. Но у нас там вовсе не вооруженный конфликт и не война, а просто «специальная операция». Про нее закон не говорит ничего. Туда можно ехать, но только если ты согласен.

— Какая красота.

— Власти сами не стали называть это вооруженным конфликтом. Какую категорию выбрали, такую и получайте. Значит, от каждого, кто туда едет, нужно согласие, и не стоит ему угрожать. А если это все-таки вооруженный конфликт, сразу возникает вопрос номер два: кто его начал? Упс. И на этот вопрос никому отвечать не хочется, поскольку там совсем другая квалификация действий — причем не [действий] вояк. Поэтому происходящее вооруженным конфликтом признано не будет.

— Есть попытки надавить на отказников?

— На них больше надавила публичность, они от нее очень страдают. Люди всю жизнь ходили в масках и шлемах, а сейчас обрели имена и фамилии. Для них это очень травматично. Несмотря на то, что они сделали одобряемый частью общества поступок, другая часть общества их травит. 

— То есть, если вашим клиентам удастся восстановиться, это, возможно, будет прецедент, после которого контрактники станут массово отказываться от участия в «спецоперации»?

— Они уже массово отказываются. Просто раньше они опасались, что это незаконно. А теперь будут знать, что для этого есть правовые основания.

— Ваши клиенты ожидали публикации в СМИ, такую реакцию общества и начальства?

— Я говорил, что будет шумиха [на локальном уровне]. Но результат меня удивил, а их шокировал.

— Применяется ли для предотвращения отказов административный ресурс?

— В нашем случае его отпугнула публичность. А на остальных бойцов из других городов административный ресурс давит. Замполиты, особый отдел. Пугают «изменой Родине». Но это все чес. Работа чисто на испуг.

— Масштабы отказа можно оценить?

— Мне пишут по всей стране, от Сибири до Северного Кавказа.

— Почему именно вам?

— Пишут тому, кто пошел судиться. Значит, он разбирается, что можно, а что нельзя.

— То есть, вал обращений пошел после этих росгвардейцев.

— Да.

— Вы можете примерно оценить количество обращений?

— В пределах двух сотен. Связывается, как правило, один человек от коллектива. Спрашивает, могут ли их восстановить на службе. Я отвечаю: с точки зрения закона, должны. С точки зрения того, что у нас в России происходит… Посмотрим.

— Чем мотивируют росгвардейцы свой отказ участвовать в «спецоперации»?

— Это очень просто. Люди не хотят убивать и быть убитыми. Когда они устраивались на работу, договор был немножко об иных вещах. К тому же, у ОМОНа функционал другой. Они из систем «земля-воздух» стрелять не умеют, танками не управляют. Куда им против регулярной армии выходить. Да и с чем — с дубинкой и щитом? Их работа — разгонять навальнистов, они с ней прекрасно справлялись. А это — нечто другое.

Я хочу, чтобы другие бойцы знали: отказываться убивать людей — не преступление. Это не постыдно. Это нормально. Если человек говорит «нет» приказу, который заставляет его убивать, он вполне может рассчитывать на нашу защиту. Я и адвокаты «Агоры» ее окажем.

— Не боитесь, что на вас тоже начнется давление?

— Что я, давления не видел? У меня две недели назад дверь высадили. Вы бы видели, во что она превратилась. Словно ее гиппопотам жевал. 

История одного контрактника

«Никто не понимал, что происходит. Мы думали — учения» «Медуза» рассказывает историю Альберта Сахибгареева — российского контрактника, который дезертировал с войны в Украине

История одного контрактника

«Никто не понимал, что происходит. Мы думали — учения» «Медуза» рассказывает историю Альберта Сахибгареева — российского контрактника, который дезертировал с войны в Украине

«Медуза». Работаем 24/7. И только в интересах читателей Нам срочно нужна ваша поддержка

Беседовал Владимир Севриновский