Перейти к материалам
истории

Не решатели своих судеб «Медуза» рассказывает историю Пригородного района, который не могут поделить осетины и ингуши. 30 лет назад они здесь воевали — а теперь не понимают, как жить вместе

Источник: Meduza
Алина Десятниченко для «Медузы»

Пригородный район — спорная территория на границе Северной Осетии и Ингушетии. 30 лет назад здесь воевали, сегодня соседи из одного села не разговаривают друг с другом, а их дети учатся в разных школах. Специальный корреспондент «Медузы» Саша Сивцова побывала в Пригородном — и рассказывает, почему конфликт, который начался с государственных репрессий, не получится решить еще много лет.

«Мы как маленькие дети. Придете к ингушам, они будут говорить про осетин плохо, а осетины про ингушей», — рассказывает Ибрагим (имя изменено по просьбе героя), житель Пригородного района. На протяжении десятков лет этот район — спорная территория между Северной Осетией и Ингушетией.

Официально Пригородный — земля Северной Осетии. В 19 сельских поселениях здесь (по последней переписи) проживают около 100 тысяч человек, примерно 65% осетины, около 20% ингуши. В большей части сел живут только осетины, ингушских — немного, местные ингуши называют их анклавами.

Во многих смешанных поселках два народа вот уже 30 лет живут раздельно: соседи годами не разговаривают друг с другом и водят детей только в ингушские или осетинские школы. Все из-за спорной территории: каждый народ считает, что Пригородный — земля именно его предков.

В разговоре с «Медузой» Ибрагим признается: «Делить людей на плохих и хороших религия, конечно, не позволяет, но у нас — ингушей — так заведено. Осетина надо не любить, даже если это порядочный человек».

Пригородный район

Земля предков

Родное село Ибрагима, Тарское, находится на юге Пригородного района. Раньше село называлось Ангушт, отсюда в русском языке и появилось название «ингуши». До конца XIV века здесь жили аланы — предки осетин, позже обосновались осетины и ингуши. Кавказские народы свободно селились в окрестностях до середины XIX века, пока их не вытеснили в горы, а на месте их сел не появились поселения и крепости терских казаков.

Село переименовали в станицу Тарскую, где казаки прожили почти 70 лет. Потом их самих выселили солдаты Красной армии: во время Гражданской войны казачьи атаманы поддержали белых, а ингуши — большевиков. Взяв регион под контроль, советская власть передала область ингушам, образовав Горскую ССР (позже Чечено-Ингушскую АССР).

Но в 1944 году сотням тысяч ингушей и чеченцев вновь пришлось покинуть свои дома. 23 февраля началась операция «Чечевица»: под вооруженным конвоем НКВД местные жители целыми селами оставляли свои дома и грузились в поезда. Их везли на юго-восток осваивать слабозаселенные приграничные районы Казахстана и Киргизии.

Официально президиум Верховного Совета СССР обвинил чеченский и ингушский народы в измене родине. Во время Отечественной войны они якобы «переходили на сторону фашистских оккупантов» и «участвовали в вооруженных выступлениях против советской власти». ЧИАССР была расформирована, ее территорию разделили между соседними республиками. А заселять опустевшие ингушские села насильно отправили осетин из Грузии и Южной Осетии.

Несмотря на поддержку в первые годы, отношения многих кавказских народов с Москвой долгое время оставались напряженными. С 1921 по 1940 год на территории Горской, а затем Чечено-Ингушской Республики было не менее шести крупных антисоветских выступлений.

В Москве старались не давать оружие местному населению: с 1923 года милиционеров для работы в Горской республике набирали в других регионах. До 1938-го в ЧИАССР не было обязательного призыва в Красную армию. Власть опасалась, что на волне сепаратистских настроений вооруженная милиция может перейти на сторону протестующих. В республике действовали вооруженные группы желающих независимости от СССР.

Протестные выступления продолжались и накануне войны: в 1940 году в ЧИАССР было арестовано 1055 человек и изъято больше 800 единиц стрелкового оружия. А обязательный военный призыв 1940–1942 годов был отменен: из 30 тысяч призывников больше половины уклонились от службы. 

При этом от 30 до 50 тысяч чеченцев и ингушей были призваны на фронт и воевали в составе Красной армии.

По разным данным, готовить переселение начали еще в 1942–1943 годы. Операцию осуществили в 1944-м. За несколько недель из региона было депортировано больше 500 тысяч чеченцев и ингушей. Некоторые аулы были уничтожены.

Из-за тяжелых условий и голода в первые годы депортации погибли почти 100 тысяч чеченцев и 23 тысячи ингушей.

В разные годы депортации также подвергались: волжские немцы, корейцы, финны-ингерманландцы, карачаевцы, калмыки, балкарцы, крымские татары и турки-месхетинцы. Переселенцы, включая детей, обязаны были еженедельно отмечаться в спецкомендатурах. За самовольный уход с места жительства полагалось 20 лет лагерей.

В 1957 году во время хрущевской оттепели советская власть решила воссоздать ЧИАССР — и разрешила ингушам и чеченцам вернуться домой.

Через 13 лет после депортации первые ингуши начали возвращаться в Пригородный район. Но села, где они когда-то жили, стали частью другой республики (Северо-Осетинская АССР), а в семейных домах уже больше 10 лет проживали осетины. Для них Пригородный тоже успел стать родным: здесь рожали детей, праздновали свадьбы и хоронили отцов. Потому ингушей в селе ждали с опаской.

«Тогда слух-страшилку пустили, что ингуши обратно едут. А я представления не имею, кто такие ингуши. Закрыла все окна и двери, спряталась, — в разговоре с „Медузой“ вспоминает пожилая осетинка Зоя. — Я боялась их! Родителей не было дома, страшно было».

Сейчас Зое 74 года, она родилась и живет в Тарском, ее родители переехали сюда в 40-х из Южной Осетии. «Их перед фактом поставили: надо обживать территорию, а если откажешь… 1944 год — попробуй откажи», — усмехается Зоя.

В 60-х еще молодой девушкой она подружилась с ингушами после того, как те вернулись в село. «Осетины приютили ингушей, а позже им дали землю и каждый строил уже свой дом», — вспоминает Зоя. По ее словам, осетины и ингуши жили в мире и согласии следующие 30 лет. Но это не совсем так — время от времени бытовые конфликты выливались в митинги и беспорядки.

Первые бытовые конфликты начались сразу после возвращения. От резкого притока чеченцев и ингушей регион оказался перенаселен: выделить жилье и участки сразу всем власть не смогла.

Многие были вынуждены ночевать на улице. Расстроенные несправедливостью чеченцы и ингуши начали конфликтовать с проживающим в регионе русскими и осетинами. В 1958 году в одной из таких драк погиб молодой человек русской национальности. Похороны переросли в беспорядки и выступления с призывом повторно депортировать ингушей и чеченцев.

В январе 1973 года большой митинг в Грозном провели уже ингуши. Ингуши жаловались на то, что им отказывают в приеме на работу, не дают построить дом или купить землю, а их дети подвергаются нападкам и давлению со стороны осетин в школах Пригородного.

Тогда же впервые прозвучали требования вернуть Пригородный район в состав Чечено-Ингушской республики. В акции участвовало до 15 тысяч человек. Протестующие заняли центральную площадь и три дня отказывались уходить, несмотря на 27-градусный мороз. Ночью толпа грелась у костров, а днем участники выступали с трибуны. Собравшиеся подписали 75-страничный документ с требованием прекратить дискриминацию. Разогнать протесты власти смогли только на третий день, объявив, что в Ингушетию едет комиссия и для решения вопроса нужно вернуться домой. К малочисленным протестующим, оставшимся на площади, применили дубинки.

В 1981-м ингуш убил таксиста-осетина, и на этом фоне во Владикавказе начались массовые беспорядки. Вооруженная палками и камнями толпа осетин захватила несколько административных зданий, в городе задержали больше 800 человек.

Бытовые столкновения продолжались на протяжении всех 30 лет, пока не переросли в вооруженный конфликт в 1992-м. 

Режим ЧП

Родители ингуша Исмаила вернулись из ссылки в 1957 году. В городе Сунжи, где семья жила до 1944 года, остановиться было негде. В их доме уже жили осетины, которые отказались переезжать или продавать жилье. Пришлось ехать в Назрань к родственникам. «В любом случае мы окажемся в Пригородном. Это наш дом», — вспоминает Исмаил рассказы деда и отца в разговоре с «Медузой». Только спустя два десятка лет родители наконец купили дом и обосновались в селе Тарское.

Эта история не уникальный случай. Полноценное возвращение ингушей в Пригородный район затянулось — однако к середине 60-х многие уже получили земли для строительства домов, а некоторым удалось договориться с новыми хозяевами и выкупить свои прежние участки. Но границу заново воссозданной ЧИАССР советская власть пересмотрела. Прежде ингушский Пригородный район решили оставить Северной Осетии.

Это решение много лет становилось поводом для конфликтов, но особенно напряженно в регионе стало накануне распада СССР. Спустя почти 50 лет после депортации ингушей конфликт между двумя народами снова спровоцировало государство.

В 1991 году власти СССР приняли закон «О реабилитации репрессированных народов». Помимо обсуждения статуса реабилитированных новый документ поднимал вопрос о возвращении территорий: как репрессированный народ, ингуши могли претендовать на Пригородный район. Правда, акт не определял ни точные границы, ни процедуру передачи, ни сроки. В Москве решили, что этот ответ дадут будущие документы. Директор Центра анализа и предотвращения конфликтов, исследовательница прав человека в регионе Екатерина Сокирянская в разговоре с «Медузой» подчеркнула, что именно этот закон усугубил ситуацию: «Он дал правовые основания территориальным требованиям ингушей. Это вызвало ответную реакцию осетин, которые начали готовиться отстаивать район».

Митинг с требованием вернуть Пригородный район и правобережную часть Владикавказа. Ингушетия. Назрань, 20 ноября 1991 года
Айвазов Шахвелаз / ТАСС

В ингушской части ЧИАССР событие вызвало национальный подъем — в Грозном, столице республики, прошли митинги за возвращение Пригородного района и других территорий.

В Ингушетии же прошел референдум по единственному вопросу: «Вы за создание Ингушской Республики в составе РСФСР с возвратом незаконно отторгнутых ингушских земель со столицей в г. Владикавказе?» 92,5% от принявших участие в голосовании дали положительный ответ. 

В Осетии на голосование отреагировали настороженно. Из опасений, что ингуши захватят Пригородный район, прошла чрезвычайная сессия Верховного Совета Северной Осетии, где решили создать «Государственный комитет самообороны республики».

Москва же подошла к решению проблемы недостаточно решительно: федеральный центр практически самоустранился, не остановил вооружение обеих сторон и не смог сдержать нарастающее напряжение. А законодательными актами только подогревал конфликт.

Еще в 1990 году Борис Ельцин — тогда глава Верховного Совета РСФСР — предложил регионам «брать столько суверенитета, сколько они могут проглотить». А летом 1992-го был принят Закон «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации». Это был важный момент для ингушей — все 70 лет существования СССР они воспринимались не как отдельный народ, а как часть «чечено-ингушской нации».

Закон 1992 года на бумаге обещал ингушам «решить территориальные и иные вопросы, связанные с образованием Ингушской Республики». Но территорию республики он так и не закрепил. Спорный вопрос не был решен. Представители Ингушетии все настойчивее требовали вернуться к границам по состоянию на 23 февраля 1944 года.

В октябре 1992 года Верховный Совет РФ дал указ властям Ингушетии и Северной Осетии подготовить правовые акты, которые бы наконец определили границу Ингушетии.

Но к тому времени конфликт между отрядами самообороны ингушей и осетин уже перешел в стадию открытых боевых столкновений. 20 октября в Пригородном осетинский БТР задавил 13-летнюю ингушскую девочку, а через несколько дней сотрудники ГАИ (осетины) вступили в перестрелку с местными ингушами. В районе проходили регулярные столкновения, пропадали люди и скот, угоняли автомобили и портили урожай. Установить виновных не удавалось.

Ингушские отряды самообороны собирали «для защиты родственников, проживающих на территории Северной Осетии». Но президент Северной Осетии Ахсарбек Галазов настаивал, что ингуши пытаются захватить военный контроль над Пригородным районом, и требовал разоружить отряды ингушей. Стычки между ополченцами происходили все чаще.

Последствия уличных боев в Пригородном районе. 5 ноября 1992 года
Владимир Гурин / ТАСС
Пригород Владикавказа. Ноябрь 1992 года
Владимир Гурин / ТАСС
Ингуши посреди разрушенного дома. 1992 год
Robert Nickelsberg / Getty Images

Полноценные бои начались 31 октября 1992 года и продлились пять дней. Осетины и ингуши вели открытую борьбу за села и блокпост: со стрельбой, уничтожением домов и захватом заложников. По официальным данным, пострадало более 8000 человек, погибли 414 человек — 95 осетин и 309 ингушей. В не установленных следствием местах захвачены в заложники и убиты 204 человека (23 осетина и 181 ингуш). Разрушено 2728 ингушских и 848 осетинских домов.

Чтобы добиться прекращения огня, в регион направили федеральные войска. С 1 ноября на территории Северной Осетии и Ингушетии указом президента Бориса Ельцина ввели режим чрезвычайного положения.

Нет, жить мы с вами не будем

В 1992 году, когда Исмаилу было 11 лет, отец неожиданно сообщил ему, что нужно срочно покидать дом. Сослуживец отца настоятельно рекомендовал семье уехать: по его сведениям, на следующий день русские военные должны были «сровнять село с землей».

Исмаил вспоминает, как почти все жители ингушской части Тарского отправились пешком в горы. Дороги не было, на крутом пути одни обрывы, люди и скот срывались и падали, взбираясь в горы. В страхе, что их будут преследовать войска, мужчины отрезали путь, по которому шли, — засыпали его камнями и ветками.

В поисках жилья беженцы отправились к своим родственникам в села и города Ингушетии. Большая часть из них осталась там на много лет, а кто-то решил больше никогда не возвращаться в Пригородный.

К концу июля 1994 года многие ингуши были беженцами. Официальная прописка в Пригородном районе была только у половины проживавших там ингушей, еще в советские годы их старались не регистрировать на спорной территории, чтобы они переезжали в ЧИАССР, а не оставались в Осетии. Те, кто долгие годы жили без прописки, теперь столкнулись с трудностями: не могли получить землю и восстановить дом.

Семья беженцев из Пригородного района живет в классной комнате интерната. Ингушетия, 28 февраля 1993 года
Александр Косинец / ТАСС

В 1994 году, анализируя последствия конфликта, ПЦ «Мемориал» сообщал, что вынужденными переселенцами в регионе зарегистрированы от 46 до 64 тысяч человек.

К тому же возвращение ингушей осложняли отношения с бывшими соседями. Но желающих вернуться было достаточно: «Говорили „все нормально, мы до сих пор мирно с ними жили“», — вспоминает Исмаил, покинувший Пригородный вместе с семьей. Но осетины выступили против и не хотели пускать соседей обратно. «Все село выходило. Сколько раз мы поджигали им вагоны. „Нет, жить мы с вами не будем! Вам здесь не место!“» — рассказывает осетинка Зоя. 

При этом до военных действий 1992 года Зоя дружила с ингушами: она звала их пить чай, а те в ответ помогали ей в строительстве, привозили сено и по вечерам провожали до дома. После боев осетинка на несколько лет прервала общение даже с теми ингушами, с которыми годами поддерживала связь.

«Никто из наших не ожидал, что будет такая заваруха. Столько жили — ни слова нам не сказали. Даже не предупредили! Поэтому все злились на них. Это все с их стороны было», — уверена Зоя.

Власти Северной Осетии назвали события 1992 года «заранее подготовленной, тщательно спланированной, технически оснащенной, поддержанной большей частью ингушского населения Северной Осетии вероломной агрессией бандитских формирований ингушей против суверенной Северо-Осетинской ССР». Они настаивали, что ингуши собирались захватить и присоединить к новообразованной Ингушетии часть Пригородного района и правобережья Владикавказа. Тогда же руководством СО ССР был принят тезис о «невозможности совместного проживания с ингушами», от которого отказались только в 1997-м.

С ингушской стороны конфликт представлен как «насильственная депортация ингушского населения с территории Северной Осетии, этническая чистка Пригородного района и г. Владикавказа Северной Осетии».

В Конституции Ингушетии и сейчас сказано, что важнейшая задача государства — «возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории и сохранение территориальной целостности Республики Ингушетия».

Мирное соглашение между Республикой Северная Осетия — Алания и Республикой Ингушетия «О развитии сотрудничества и добрососедства» было подписано лишь в 2002 году — спустя десять лет после боев. Документ снова не разрешал территориальный вопрос, а только предлагал обеим сторонам расширить «социальные, экономические и культурные отношения».

Если скандал, сразу начинается: «ингуш — осетин, вы — мы»

С началом первой чеченской войны в Ингушетии оказалось еще больше беженцев. Гуманитарной помощи от Красного Креста и других регионов не хватало. Чтобы заработать на жизнь, Исмаил с братьями решил вместо учебы в школе устроиться на единственную доступную работу — мазать крыши глиной. (для утепления). Семья жила у родственников и не оставляла надежды вернуться в родное село.

Чтобы безопасно добраться до Пригородного района, ингуши много лет подряд использовали одну тактику: они собирались в длинную колонну и ехали в Северную Осетию все вместе. Так было безопаснее: по словам Исмаила, осетины нападали на одиночек. «Нас не приветствовали, начиналась ругань, кидали камни. А тем, кто оставался, сжигали жилье», — объясняет он.

Кто-то, оказавшись дома, потом снова уезжал — из-за давления со стороны осетин. Исмаил вспоминает о соседке-ингушке, которая после смерти мужа вернулась в Пригородный район и жила одна. Она ухаживала за своим огородом, когда молодые осетины подошли к ее забору, начали выкрикивать ругательства и обвинять ее в том, что она живет не в своей республике. Женщина не выдержала напряжения и потеряла сознание. После случившегося она переехала в Назрань — в Пригородном больше не чувствовала себя в безопасности.

В 1998 году, через шесть лет после боевых действий, мама Исмаила вместе с его братьями и сестрами впервые поехала в Тарское. Сам Исмаил присоединился к семье лишь в 2001-м.

Вернувшись в село, они обнаружили, что от их дома остался один фундамент, стоявший в крапиве выше головы. Тогда решили поставить временный фургончик, в котором семья из восьми человек прожила до 2007 года. К этому времени с помощью господдержки они построили свой первый дом.

Исмаил с детьми у себя дома
Алина Десятниченко для «Медузы»

«С тех пор мы восстанавливаемся потихоньку, то обои сделаем, то еще что-то», — рассказывает Исмаил. Сейчас он работает в администрации Тарского и преподает дзюдо (занятия спонсируются Ингушетией). В местной администрации он единственный ингуш среди осетин. Исмаил уверен, что его взяли туда «для галочки», чтобы коллеги могли показать высшему руководству из Москвы, что они не против ингушей. 

«У меня нет проблем с коллективом. Но если у нас в администрации скандал, то сразу начинается: „ингуш — осетин, вы — мы“, — вздыхает Исмаил. — Вот придет в администрацию ингуш и начнет кричать и ругаться. Получается конфликт на почве ненависти. Он услугу получит и пропадет, а я-то останусь работать. И мне потом, как ингушу, налаживать отношения с осетинами и объяснять, что каждый по-своему прав».

На вопрос, из-за чего происходят конфликты, если почти у каждого ингуша, желающего вернуться на родину, теперь есть дом в Пригородном, Исмаил реагирует эмоционально: «Загляните в мой паспорт — там написано Северная Осетия, а не Ингушетия! Представьте, что вы у меня квартиру отобрали: живете здесь, прописываете своих детей. А мне вместо дома — чердак. Вам придется выселиться или продать мне эту квартиру, это единственное решение! Я должен быть морально и материально удовлетворен».

Куры есть, а денег нет

Сегодня в Тарском живут около 2500 человек. Село разделено рекой: по одну сторону дома осетин, а по другую — ингушей. Большая часть из них не разговаривают друг с другом.

Река Арчхи. Слева осетинская часть села, справа — ингушская
Алина Десятниченко для «Медузы»
Ингушская часть села Тарское
Алина Десятниченко для «Медузы»
Ингушская часть села Тарское
Алина Десятниченко для «Медузы»
Ингушская часть села Тарское
Алина Десятниченко для «Медузы»
Ингушская часть села Тарское
Алина Десятниченко для «Медузы»