Как заниматься сексом, не передавая ВИЧ Фрагмент подросткового романа «ВИЧ-положительная»

В конце июля 2020 года в издательстве Popcorn Books вышел подростковый роман Кэмрин Гарретт «ВИЧ-положительная» (в переводе Лены Рейер). Это книга о старшекласснице, которая всю жизнь живет с ВИЧ и старается об этом никому не говорить. Но в какой-то момент у нее появляются подруги, от которых не хочется такое скрывать, а также молодой человек, у которого нет ВИЧ и с которым очень хочется заняться сексом. С другой стороны, открыть свой статус — это всегда риск того, что тебя оттолкнут. Главная героиня на протяжении всей книги сталкивается и с принятием, и с жестким отторжением — но ей удается отстоять свои интересы. Мы публикуем главу (с сокращениями), в которой главная героиня обсуждает с врачом важный для нее вопрос — как заниматься сексом и не передать вирус партнеру?

Слушайте, я не то чтобы ненавижу каждые три месяца ездить в больницу Святой Марии. Я на эти осмотры к доктору Хан хожу почти с рождения, она для меня уже как член семьи.

Мне нравится проводить время с родителями, в больнице не так уж плохо, и можно пропустить первые уроки. Но сегодня я готова выпрыгнуть из машины, лишь бы не слушать, как отец подпевает — совершенно отвратительно — песне Боуи «Changes».

Отчасти, потому что сегодня понедельник, а я ненавижу понедельники. Но есть и другая причина: я хочу поговорить с доктором Хан о сексе, пусть даже это будет очень неловко.

Как назло, отец берет особенно высокую ноту. Я болезненно морщусь.

— Пап, я бы на твоем месте рассталась с отцом, — говорю я, потирая подбородок. — Он же чудовищно фальшивит. Тебе нужен кто-то с огоньком.

Папа смотрит на меня в зеркало заднего вида и улыбается.

— Не-е-е, я никогда его не брошу, — папа игриво поглядывает на отца. — Ни на кого не променяю. Ну, разве что на Идриса Эльбу.

Отец бросает на него потрясенный взгляд. Я прыскаю со смеху, прикрывая рот рукой.

<…>

Мы заезжаем на огромную парковку у больницы.

— Ну ладно вам, — говорит отец, выбираясь из машины. — Пора удостоить чудесную доктора Хан нашим присутствием. Мы заходим в больницу, как к себе домой, — честно говоря, она почти и есть мой дом.

Клиника инфекционных болезней (сокращенно КИБ) располагается на первом этаже, за серой дверью, залепленной наклейками со смайлами. Я смотрю на них и невольно начинаю улыбаться, как будто вижу постеры, которыми увешаны стены моей комнаты.

— Симона! — Из-за стойки регистрации зовет медсестра Джеки. — Еще и трех месяцев не прошло, а ты уже такая большая. Куда ты растешь?!

Медсестра Джеки невысокая, но голос у нее громкий, и вообще, она просто идеальна. Когда я была маленькой, она давала мне конфеты типа M&Mʼs или «Майк и Айк», чтобы я научилась принимать таблетки, а еще она сказала папе, что мне можно ходить в школу с косичками. Она шлет мне открытки на день рождения, была на моем выпускном в конце восьмого класса, и именно она всегда берет у меня кровь. В шесть лет я начала звать ее тетей.

— Да Симона еще малышка. — Папа обнимает меня за плечи. — Хоть она и думает, что уже взрослая. Ты ее не подначивай.

— Как у вас дела? — Тетя Джеки кладет руку отцу на плечо и ведет нас в смотровой кабинет. — Все хорошо?

<…>

Мы заходим в кабинет, и я усаживаюсь на кушетку, болтая ногами, будто мне снова пять лет. На стенах вокруг — наклейки с супергероями и куклами Барби. Наверное, я уже взрослая для детского отделения, но мне пофиг. Я хочу ходить только сюда.

— Ну ладно, ты знаешь, что делать, — произносит тетя Джеки. Пока папа с отцом устраиваются поудобнее, она затягивает у меня на плече синий резиновый жгут. — В университете не так уж плохо, малыш. Я жалею, что не пошла учиться раньше.

— Ты это уже говорила, — я наблюдаю, как она втыкает иглу мне в руку. Она приготовила кучу пробирок и сейчас подставляет их одну за другой. — Но это не значит, что мне от этого сильнее захочется в универ. И не значит, что родители должны так радоваться моему отъезду.

— Раз так, как только ты съедешь, мы закатим вечеринку, — заявляет отец, поправляя очки. Он держит папу за руку. Боже, какие они милашки. — А потом сменим замки.

<…>

Доктор Хан заходит, как раз когда тетя Джеки покидает кабинет. Дверь остается открытой всего несколько секунд, но до меня доносится плач ребенка.

У доктора Хан каждый раз новый хиджаб. Уверена, она их меняет для детишек, но я все равно думаю, что они крутые. Сегодня на ней красный платок с орнаментом в виде бегущих слонов. Похожий орнамент и на ее сережках, только вместо слонов там — жирафы.

— Кто это тут у нас! — Ее лицо озаряется улыбкой. Под мышкой она держит блокнот. — Как дела, Симона? Что новенького?

Она садится на медицинский стул на колесиках, на котором я гоняла по больнице, когда мне было десять лет и я болела пневмонией. Было очень весело, пока папа меня не нашел и не устроил нагоняй.

— Да так, школа. — Я пожимаю плечами. — Стараюсь выжить, когда я там, а когда не там — ничего не делаю.

— Неправда. Что-то же ты делаешь, — поправляет папа.

— Ну, я не помогаю больным СПИДом сиротам в Индии или что-нибудь еще такое крутое. — Я бросаю на доктора взгляд.

Она слегка кривит рот.

— Совсем не обязательно быть добровольцем Корпуса мира, — замечает она, постукивая ручкой по блокноту. — Есть много других способов делать что-то значимое.

Я снова пожимаю плечами.

— Ты принимаешь лекарства?

— Конечно, — отчетливо выговариваю я. — Иначе у меня будут проблемы.

Возможно, она вспоминает, как я тогда забила на лекарства. Судя по выражению лица папы, он точно об этом думает. В свою защиту скажу, что я перестала принимать их, потому что у сиропа был просто отвратительный вкус, а глотать таблетки я тогда еще не могла. Врачи сказали, что я получала только половину необходимой дозы, когда слегла с воспалением легких. Вот же маленькая бунтарка.

— Так, количество CD4-лимфоцитов — почти тысяча клеток на кубический миллиметр крови, — говорит она, поглядывая на родителей. — Как мы помним, уровень CD4 — это показатель состояния иммунной системы.

— Отлично же! — выпаливаю я, сама того не ожидая.

— Очень хорошо, — говорит доктор Хан. — Абсолютно нормальные показатели, прямо как у неинфицированных ВИЧ, так что я очень рада. И уровень твоей вирусной нагрузки неопределим.

Он впервые неопределим на нынешней комбинации препаратов. Папа хлопает в ладоши, будто я забила гол. Доктор Хан улыбается.

— Но все равно важно продолжать принимать лекарства. Иначе количество CD4-клеток сразу упадет.

— Да знаю я.

— Теперь тебе все кажется простым, но я теряла пациентов из-за того, что они прекращали принимать лекарства, — говорит доктор Хан, приковывая меня к месту взглядом. — Прекращали по многим причинам — отрицание, депрессия, иногда просто из протеста. Если ты в состоянии с этим справиться, то сможешь прожить до старости. И твоя жизнь не будет сильно отличаться от жизни кого-нибудь с хроническим заболеванием, скажем, с астмой или диабетом.

А вот это мне даже нравится. Люблю, когда напоминают, что я не так уж отличаюсь от других. Все говорят о ВИЧ, как будто это какая-то чума, однако я почти уверена, что эпидемия кори в Диснейленде была гораздо хуже, чем весь мой опыт с ВИЧ.

Но теперь вирус неопределим. Значит, я просто должна спросить — даже если от этого будет супернеловко. Я ерзаю на кушетке, стараясь устроиться поудобнее.

— То есть, — нервно сглатываю я. — Э-э, если у меня неопределимый уровень вирусной нагрузки, значит чисто гипотетически я могу заниматься сексом, не передавая ВИЧ. Правильно?

Я чувствую, как родители взглядом прожигают дыру у меня в затылке, и прикусываю губу.

— Правильно, хотя мы рекомендуем подождать шесть месяцев, — говорит доктор Хан. — Кстати, ты сходила по моему совету к доктору Уокер? Как все прошло? Она ответила на все твои вопросы?

— Типа того, — неуверенно киваю я. — Она сказала, что есть такой препарат, который могут принимать ВИЧ-негативные люди, когда вступают в контакт с инфицированными.

— Мы это называем ДКП, доконтактная профилактика, — мягко говорит доктор Хан. — Это такая таблетка, которую ВИЧ-негативный партнер должен принимать каждый день, она снижает шанс заражения вирусом.

Как-то несправедливо просить Майлза пить таблетки, чтобы у нас был секс. Лидия начала принимать противозачаточные, потому что она встречается с Иэном, но, по-моему, это все же немного другое. Иэн ее об этом не просил. И даже если бы она не пила таблетки, наверняка они бы все равно занялись сексом. Как Майлз отнесется к такой просьбе? Я без понятия.

— Звучит круто. — Я облизываю губы. — А что, если мой партнер не будет заранее принимать эти таблетки? Что, если секс случится спонтанно?

— Не случится, — перебивает папа. Отец хмыкает в знак согласия.

Я вздыхаю. Наверное, было бы лучше, если бы я пришла одна, но на осмотры мы всегда ходим вместе. Просто в последнее время это стало невыносимо.

—Я понимаю ваше беспокойство, мистер Хэмптон, доктор Гарсия, — дипломатично говорит доктор Хан. — Но, при всем моем уважении, у Симоны совершенно нормальные вопросы. И когда речь идет о сексе, пусть лучше она будет готова к разным ситуациям, это всем пойдет на пользу: и ей, и ее будущим партнерам.

— В ее возрасте торопиться некуда, — возражает папа.

<…>

— Ей даже думать об этом рано.

— Но гипотетически, — встреваю я, — что, если этой ДКП не было?

— Ну, во-первых, передача вируса от цисгендерной женщины цисгендерному мужчине менее вероятна. — Доктор Хан поворачивается ко мне. — К тому же было такое исследование, в ходе которого ВИЧ-инфицированные с неопределимым уровнем вирусной нагрузки занимались незащищенным сексом с ВИЧ-негативными партнерами. И не было зарегистрировано ни одного случая заражения. Исследование проводилось в течение шестнадцати месяцев на девятистах парах — то есть в общей сложности на шестидесяти тысячах сексуальных актов.

Дышать становится немного легче. Ладно, всего лишь одно исследование, но если пары занимались сексом шестьдесят тысяч раз и ни с кем из них ничего не случилось, это что-то да значит. Если уж доктор Хан на него ссылается, значит, видимо, верит его результатам.

— Небольшой риск все же есть, — говорит отец, будто читая мои мысли. — Так что не забывай, когда соберешься заняться с кем-нибудь сексом.

— Но с сексом всегда есть риск! — выпаливаю я. Он изгибает бровь, и я почти жалею, что огрызнулась. Почти. — Я могу заразиться герпесом, или сифилисом, или еще чем-нибудь, даже если доверяю партнеру.

— И, честно говоря, никаких проблем не должно быть, если твоя вирусная нагрузка неопределима, — добавляет доктор Хан. — А она неопределима.

Такое ощущение, что у нас тут действует какой-то негласный девичий кодекс, совсем как в прошлый раз, когда она убедила отца отвести меня к гинекологу.

— Но ты все равно должна раскрыть свой ВИЧ-статус, — говорит отец, — и все честно рассказать своему партнеру.

Ах да. Вот еще почему секс для меня так проблематичен — вдобавок к неопределимой вирусной нагрузке. Я закусываю губу.

— Симона, — доктор Хан кладет свою руку поверх моей, — ты же знаешь, я всегда готова с тобой поговорить. Можешь звонить мне в любое время.