Перейти к материалам
Сидячая забастовка в аэропорту Гонконга. 13 августа 2019 года
истории

Весь мир следит за антикитайскими протестами в Гонконге. Два главных вопроса: почему с ними не могут справиться и введет ли Китай войска?

Источник: Meduza
Сидячая забастовка в аэропорту Гонконга. 13 августа 2019 года
Сидячая забастовка в аэропорту Гонконга. 13 августа 2019 года
Laurel Chor / EPA / Scanpix / LETA

Протесты в Гонконге продолжаются уже больше двух месяцев. В начале этой недели протестующие на два дня остановили работу международного аэропорта. Их изначальная причина — законопроект об экстрадиции, который позволял бы передавать Китаю обвиняемых в преступлениях по его запросу. Власти мегаполиса прекратили работу над законом, но это не остановило участников уличных акций. На этом фоне все активнее звучат разговоры, что к подавлению протестов может подключиться материковый Китай. «Медуза» попросила Павла Бажанова, работающего в Китае партнера юридической компании SBF Group, рассказать, насколько вероятен такой сценарий и почему гонконгская полиция не может справиться с протестами сама.

Почему власти Гонконга не могут справиться с протестами?

Коротко. Власти не идут на уступки, а протестующие используют новую тактику.

В начале нынешней недели протестующие заблокировали зону вылета международного аэропорта Гонконга, из-за чего 12 и 13 августа были отменены все полеты. Администрация через суд добилась временного запрета на проведение в аэропорту несанкционированных массовых собраний и ограничила место для разрешенных митингов двумя небольшими участками в зоне прилета.

Но большинство протестов и так под запретом: полиция массово отказывает в разрешениях на проведение митингов и шествий под предлогом защиты общественного порядка. Все протестующие потенциально могут быть задержаны за проведение «незаконных собраний», поэтому они не привязываются к определенному месту и, завидев большое количество полицейских, быстро меняют место акции, просто садясь в поезд метро. С начала протестов арестовано больше 700 человек, многим из них грозит уголовная ответственность за «бунт», наказание за который — лишение свободы на срок до 10 лет.

За последний месяц протестное движение перестало быть многомиллионным, как это было в первые недели, зато расширило географию: теперь акции проходят не только в центральных районах города. Как правило, каждую субботу и воскресенье демонстрации и шествия проводятся в трех-четырех районах Гонконга, так что за июль и первую половину августа акции протеста прошли почти везде. В дополнение к общегородским протестам шествия и митинги проводят отдельные группы населения: государственные служащие, медики, сотрудники финансовых учреждений, католики, пожилые люди.

Все это происходит несмотря на то, что власти города объявили о «смерти» законопроекта об экстрадиции, из-за которого, собственно, начались протесты — он дал бы возможность выдавать Китаю подозреваемых в преступлениях по его запросу.

Власти Гонконга фактически не выполнили ни одно из требований протестующих. Всего их пять:

  • отзыв из парламента законопроекта об экстрадиции
  • амнистия для участников протестов
  • создание независимой комиссии для расследования законности действий полиции
  • изменение квалификации протестов как «бунта»
  • проведение всеобщих выборов

Даже с отзывом законопроекта есть определенные сложности. Формально он по-прежнему находится в перечне законопроектов для рассмотрения законодательным советом. Отозвать его из парламента можно только после открытия осенней сессии парламента в середине октября. Поэтому слова главы Гонконга Кэрри Лам о «смерти» законопроекта — это не констатация факта, а обещание. Если оно не будет выполнено, то парламент в октябре сможет приступить к дальнейшей работе над документом. Остальные требования проигнорированы полностью.

Оппозиция требует всеобщих выборов и ликвидации «функциональных округов», по которым в парламент избираются депутаты от различных отраслевых ассоциаций — большинство из них настроены пропекински, поскольку бизнес тесно связан с Китаем. Она также настаивает на прямых выборах главы Гонконга (сейчас выборы проводятся специальной комиссией). Действующая система позволяет Пекину сохранять контроль над Гонконгом, но не отражает реального мнения населения.

В ответ на расширение протестов полиция активнее использует слезоточивый газ, в том числе в метро, и резиновые пули. В задержаниях принимают участие агенты под прикрытием, стоящие в толпе и выдающие себя за участников акций.

В качестве меры устрашения власти все чаще перевозят арестованных в центры, расположенные на севере Гонконга, вблизи с границей КНР. Туда не ходит общественный транспорт, а для посещения этих районов зачастую необходимо специальное разрешение. И главное, есть риск, что оттуда могут тайно вывезти в Китай.

Кроме того, полицию Гонконга обвиняют в использовании «триад» для борьбы с протестующими. Так, 21 июля на станции метро «Юэньлун» организованная группа людей в белых футболках избивала всех прохожих в черной одежде — это «дресс-код» участников протеста. Полиция бездействовала, а лояльный властям депутат Юниус Хо потом встречался с людьми в белом, пожимал им руки и называл «героями». Позже протестующие разгромили приемную депутата и осквернили могилу его родителей.

Власть проводит лоялистские митинги и создает группы «поддержки полиции», которые регулярно вступают в стычки с протестующими. Все это не добавляет популярности руководству Гонконга и только подогревает протест.

Самые масштабные по географии оппозиционные акции прошли в день «всеобщей забастовки» 5 августа, охватив семь районов города. Протестующие на полдня сумели заблокировать большинство линий метро — они вставали в дверях поездов, не давая им отправиться, — и на время остановили работу тоннелей, связывающих остров Гонконг и Коулун — материковую часть города. Забастовку поддержали сотрудники аэропорта и других объектов городской инфраструктуры — многие из них взяли больничный на этот день. Закончился он столкновениями с полицией и рекордным для Гонконга количеством арестованных за одни сутки — около 80 человек.

Протестующие разбегаются после того, как полиция применила слезоточивый газ. Гонконг, 5 августа 2019 года
Anthony Wallace / AFP / Scanpix / LETA

10–11 августа оппозиция планировала провести акции протеста сразу в четырех местах, но полиция запретила все марши и разрешила митинг только в одном районе. В итоге протестующие вышли на дороги в нескольких районах города и соорудили на них баррикады из того, что нашлось рядом: мусорных баков, ограждений и тому подобного. Толпа не держала оборону и разбегалась, как только появлялись полицейские, но тем приходилось задерживаться, чтобы разобрать завалы. Заодно протестующие в очередной раз осадили полицейские участки — их засвечивали лазерными указками, а иногда закидывали камнями.

Нынешние протесты совпали с китайским месяцем духов (седьмой месяц по лунному календарю), когда, согласно поверьям, между миром живых и мертвых нет границы. В течение этого месяца из специальной ритуальной бумаги принято делать предметы обихода, которые могут понадобиться предкам в загробном мире, и потом сжигать их. Эта традиция культуры породила еще один вид протеста — сжигание возле полицейских участков бумаги с портретами главы администрации города Кэрри Лам и руководителя полиции Гонконга.

Введет ли Китай войска?

Коротко. Это вряд ли.

Обязанность поддерживать общественный порядок в Гонконге лежит на правительстве города. Это прямо предусмотрено китайско-британской декларацией 1984 года и статьей 14 Основного закона Гонконга.

Но та же статья предполагает, что правительство может запросить помощь у КНР и использовать гарнизон Народно-освободительной армии Китая (НОАК), размещенный в Гонконге, для обеспечения общественного порядка или в случае возникновения природных бедствий. В этом случае законодательство Гонконга приравнивает полномочия офицеров и солдат гарнизона к полномочиям служащих полиции. С 1997 года, когда Гонконг вернулся в состав Китая, правительство города ни разу не обращалось за помощью к гарнизону НОАК.

Однако в последние несколько дней из КНР приходят регулярные сообщения о проведении учений на другой стороне границы, в городе Шэньчжэнь. Народная вооруженная полиция Китая (аналог внутренних войск или Росгвардии в России) «отрабатывает» сценарий борьбы с массовыми беспорядками. От Шэньчжэня до центра Гонконга — около 25 километров, поэтому 12 тысяч вооруженных полицейских можно быстро перебросить в Гонконг и использовать для борьбы с протестами.

А командующий гарнизоном НОАК в Гонконге выступил с заявлением, что армия готова «встать на защиту суверенитета, безопасности, стабильности и процветания Гонконга». Кроме того, китайские военные опубликовали видеоролик, демонстрирующий, как военные проводят «антипротестные» учения. В Гонконге это видео было воспринято как недвусмысленное предупреждение участникам демократических протестов.

Китайские боевые машины в городе Шэньчжэнь на границе с Гонконгом. 15 августа 2019 года
AFP / Scanpix / LETA

Тем не менее использование гарнизона НОАК и тем более ввод войск напрямую из КНР все еще маловероятный сценарий. Это означало бы разрушение системы «одна страна — две системы», в рамках которой Гонконг пользуется широкой автономией до 2047 года, и может вызвать сразу несколько негативных последствий.

Китай потеряет шансы улучшить отношения с Тайванем. Сейчас у власти на острове — который фактически независим, но Китай считает его своей территорией — президент Цай Инвэнь. Она представляет «зеленый лагерь», то есть политические силы, которые выступают за то, чтобы Тайвань отказался от формальных связей с Китаем и объявил себя полностью независимым. В январе 2020 года там пройдут очередные президентские выборы, на которых основным противником Инвэнь будет кандидат от партии «Гоминьдана» из «синего лагеря», который традиционно выступает за более тесные связи с КНР.

Как обычно, основной аргумент «синих» — расширение торговли и связей с КНР, что позволит выправить экономическую ситуацию на острове. Напротив, «зеленые» стремятся сохранить дистанцию с КНР, но за это приходится расплачиваться экономическими трудностями. Любые резкие действия в Гонконге лишат шансов на победу удобного для КНР кандидата и надолго закроют вопрос о возможном объединении на основе все того же принципа «одна страна — две системы».

Закончатся особые отношения Гонконга и США. Сейчас отношения США и Гонконга строятся на основе Hong Kong Policy Act 1992 года. Согласно ему, мегаполис рассматривается в качестве самостоятельной территории, на которую не распространяются ограничения в сфере торговли, действующие в отношении КНР (включая контроль за экспортом технологий и специальные дополнительные пошлины, введенные с начала торговой войны). Если самостоятельность Гонконга будет нарушена, то США могут распространить на Гонконг все ограничения и тарифы, действующие в отношении КНР.

Кроме того, США могут принять Hong Kong Human Rights and Democracy Act (проект документа под таким названием конгресс разработал еще в 2017 году), за что активно выступают участники протестов в Гонконге. Акт предусматривает введение санкций в отношении руководства Гонконга по аналогии с «законом Магнитского», он же ограничит доступ китайских компаний к американскому рынку капитала.

Гонконг потеряет репутацию международного финансового центра. Сейчас Гонконг — это один из трех основных мировых финансовых центров, наряду с Нью-Йорком и Лондоном, одна из двух основных площадок для размещения акций китайских компаний за рубежом (опять-таки наряду с Нью-Йорком) и основная точка входа иностранного бизнеса в КНР.

Однако иностранный бизнес в Гонконге уже рассматривает возможность переноса основной деятельности, например в Сингапур. Любые репутационные издержки, которые возникнут в результате использования армии, ускорят этот процесс. Введение войск почти неизбежно приведет к оттоку капитала и создаст китайскому бизнесу сложности с привлечением финансирования за рубежом.

Последствия торговой войны с США для Китая станут еще хуже. Наконец, очень жесткое подавление протестов может стать причиной более широких санкций к КНР со стороны США — по образцу тех, что были введены в 1989 году после расстрела демонстрации на площади Тяньаньмэнь. Это осложнит экономическое положение Китая, которое и без того испытывается на прочность в ходе торговой войны с американцами, и еще больше затруднит привлечение высокотехнологичных производств, в которых страна остро нуждается. По сравнению с июлем прошлого года промышленное производство в стране выросло на 4,8% — для Китая это мало. Более того, это худший результат с февраля 2002 года.

Поэтому, несмотря на грозные заявления, использование войск для КНР остается самой последней опцией, к которой прибегнут только в самом крайнем случае. До этого протесты попытаются погасить силами гонконгской полиции.

Павел Бажанов