Перейти к материалам
новости

Нотр-Дам восстановят после пожара. Это будет не первая реставрация, и ни одну из предыдущих ученые не считают удачной

Meduza
Дыра, образовавшаяся после обрушения потолка собора Парижской Богоматери после пожара, 16 апреля 2019 года.
Дыра, образовавшаяся после обрушения потолка собора Парижской Богоматери после пожара, 16 апреля 2019 года.
Christophe Petit Tesson / AP / Scanpix / LETA

За полдня после пожара в соборе Парижской Богоматери крупные бизнесмены пообещали выделить на его восстановление больше 600 миллионов евро. Между тем Нотр-Дам нуждался в масштабной реконструкции еще несколько десятилетий назад, но каждый раз возникали проблемы с финансированием. Единственная полноценная реставрация собора проводилась в середине XIX века, и многие ученые сегодня считают, что она только навредила его историческому облику. Нотр-Дам в том виде, в каком мы к нему привыкли, стал памятником не столько Средневековья, сколько представлений XIX века о нем.

При Людовике XIV Нотр-Дам фактически перестроили. Многие считают, что это принесло собору больший ущерб, чем все прошлые войны

Собор Парижской Богоматери не всегда воспринимался как безусловная архитектурная и историческая ценность. Он серьезно пострадал во время религиозных войн конца XVI века, прежде всего из-за нападений протестантов, считавших пышное убранство храмов одним из свидетельств разложения католической церкви.

Два следующих столетия французские короли неоднократно «осовременивали» собор, безжалостно снося многие элементы средневекового интерьера. Само слово «готический», возникшее в XVI веке, в те времена имело исключительно негативное значение и было синонимом «варварского».

Самые радикальные перемены внутри собора пришлись на правление короля Людовика XIV. При нем в храме убрали многие оригинальные витражи, заменив их прозрачным стеклом, чтобы внутрь проникало больше света. Для того чтобы облегчить вход больших королевских процессий, расширили входную группу. Был уничтожен лекторий — деревянная возвышенность перед алтарем, с которой читалось Евангелие, перегородка между основной и алтарной частью храма была заменена на мраморную. Установили новый алтарь, тоже мраморный, с фигурами самого короля и его отца Людовика XIII. Изготовили 78 резных деревянных сидений для духовенства по обеим сторонам от алтаря.

Многие полагают, что эта первая большая «реконструкция» нанесла собору больше вреда, чем износ, шедший веками. Правда, и в Средние века Нотр-Дам многократно достраивался, так что трудно говорить, что именно следует считать его «оригинальным обликом».

В конце XVIII века среди прочего была снесена огромная статуя святого Христофора, стоявшая у правого входа в церковь, и это считается одной из крупных утрат. Примерно в то же время ураганный ветер повредил исторический шпиль собора, между 1786 и 1791 годами его окончательно снесли — а новый поставили уже в следующем столетии. Именно он был уничтожен пожаром 15 апреля.

В годы Великой французской революции «обезглавили» 28 королевских статуй и вынесли их из собора — часть голов была найдена во время археологических раскопок в 1977 году. Колокола, за исключением самого большого под названием Эмманюэль весом в 13 тонн, были переплавлены. В течение нескольких революционных лет Нотр-Дам использовался как хранилище для пороха.

В XIX веке собор был полуразрушен. Его спасла книга Виктора Гюго

Упадок собора продолжился и в XIX веке, даже несмотря на то что в 1804 году Наполеон Бонапарт избрал Нотр-Дам местом своей коронации как «императора французов». В течение нескольких следующих десятилетий собор дошел до состояния полуразрушенного. Ситуация резко изменилась благодаря роману «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго.

Книга, изданная в 1831 году, тут же стала культовой. Действие разворачивается в конце XV века, в центре повествования — история любви горбатого звонаря собора Квазимодо к цыганке Эсмеральде. Но для самого писателя самым важным было вернуть интерес к готической архитектуре, которая все еще воспринималась как устаревшая и не имеющая большой ценности. Ту же мысль он раньше пытался донести с помощью публицистических статей, но они были несравненно менее популярны.

Именно готику Гюго называл исконно французским искусством в противовес попыткам подражать Античности в классицизме и в некоторых других направлениях. Эта идея резонировала с общественными настроениями, которые во Франции, как и во многих других странах Европы, были сосредоточены на выстраивании национальной идентичности вокруг общей истории, культуры и языка.

В одном из обширных философско-публицистических отступлений в романе Гюго сравнивает свободу архитектурного творчества в Средние века со свободой печати в Новое время. Эта мысль, в свою очередь, импонировала французским либералам.

Правда, среди интеллектуалов все еще сохранялась мода на романтические развалины, но после выхода книги в Париж хлынуло множество ее поклонников из самых разных слоев общества, до которых это увлечение не дошло. Они смогли воочию убедиться, что от грандиозного собора, описанного Гюго, осталась полуразрушенная постройка, о чем он также упоминал. Образ несчастного горбуна Квазимодо, исчезающего в конце книги, стал восприниматься как метафора разрушающегося собора, в котором он служил. Под влиянием общественного мнения в 1844 году король Луи-Филипп распорядился начать реставрацию.

На рисунке 1699 года изображены древний баптистерий и фонтан перед собором
Wikimedia Commons
Состояние фасада в 1841 году перед началом реставрации
Vincent Chevalier
Нотр-Дам 1 августа 1968 года
Roger W / Flickr (CC BY-SA 2.0)

Нотр-Дам, который мы привыкли видеть, во многом был создан в результате реставрации XIX века

Реставрационные работы были поручены двум архитекторам — известному специалисту Жан-Батисту Лассу и 37-летнему Эжену Виолле-ле-Дюку. Оба разделяли веру Гюго в то, что готика — это исконно французский стиль архитектуры, оба противопоставляли ее «чужеземным» влияниям.

Виолле-ле-Дюк сегодня считается основоположником научной реставрации, но его взгляды разительно отличались от современных представлений. «Реставрировать здание не значит подновлять его, ремонтировать или перестраивать, — писал, в частности, архитектор, — это значит восстанавливать его завершенное состояние, какого оно могло и не иметь никогда до настоящего времени». По сути, он ориентировался не на существующий облик здания и не на доступные исторические источники, а на собственное видение того, как объект должен был выглядеть.

Уже тогда Виолле-ле-Дюка многие критиковали. Британский архитектурный критик Джон Раскин сравнивал его методы с попыткой «воскресить мертвых» и утверждал, что «такая реставрация несет зданию самое большое разрушение из всех возможных». Архитектора обвиняли в том, что он игнорировал целые пласты прошлого, которые уже стали частью истории собора, но казались ему недостаточно ценными. Так, алтарь времен Людовика XIV он серьезно изменил в готическом стиле, хотя тот представлял историческую ценность уже хотя бы тем, что там был коронован Наполеон.

Моделью для статуи апостола Фомы на шпиле собора послужил сам реставратор Виолле-ле-Дюк
Harmonia Amanda / Wikimedia Commons (CC BY-SA 3.0)

Современные исследователи отмечают, что многие новшества, которые привнес в убранство собора Виолле-ле-Дюк, настолько аутентичны, что в них невозможно разглядеть новодел. Так, знаменитые гаргульи, химеры и крестоцветы на стенах собора — тоже творение Виолле-ле-Дюка. Последний средневековый монстр упал еще в 1813 году, а новых архитектор изготовил по образцу тех, что украшали другие французские храмы. Более того, по одной из версий, их создал Оноре Домье — знаменитый автор политических и социальных карикатур того времени.

Почти все витражи собора тоже были изготовлены под его руководством и заменили собой стеклянные окна, которые, в свою очередь, были установлены вместо прежних средневековых витражей в XVIII веке. Виолле-ле-Дюк также воздвиг новый шпиль собора — тот самый, который погиб в огне недавнего пожара.

Сегодня одна из главных претензий к архитектору состоит в том, что материалы, которые он использовал, далеко не всегда были теми же, что в Средние века. При этом качество выбранных им нередко оказывалось довольно низким, — правда, не по его вине, а из-за нехватки необходимого сырья у тогдашней Франции. Кроме того, Виолле-ле-Дюк плохо знал техники, которые применялись при средневековом строительстве.

Как пишет современный историк-медиевист Кен Мондшейн, Виолле-ле-Дюк сознательно «игнорировал то, что собор продолжал жить, и стремился повернуть стрелки часов вспять», но «Нотр-Дам, который они [с Лассу] создали, не был воссозданной средневековой постройкой — он и не мог ею стать». Архитекторы превратили его, по словам Мондшейна, в «музей, свидетельствующий об общем прошлом французского народа». Нотр-Дам стал памятником не столько Средневековья, сколько представления о нем в XIX веке.

В наше время, отмечает историк, реставраторы стремятся «сохранить в неизменном виде то, что осталось». Если возникает острая необходимость что-то подновить, то применяемые материалы должны не имитировать старинные, а, наоборот, быть заметны, чтобы посетитель не спутал оригинал с позднейшей реставрацией. Противоположный подход Мондшейн называет «вторжением современности в прошлое».

Реставрация продолжалась 25 лет и закончилась в 1870 году. Работа Виолле-ле-Дюка сама стала частью истории архитектуры и, по мнению критиков, заслуживает сохранения и внимания. Даже несмотря на то, что он сам не оказал его творчеству своих предшественников.

Собор нуждался в реставрации как минимум с начала девяностых. Правительство Франции не хотело за нее платить

В 1871 году Нотр-Дам попытались поджечь восставшие социалисты, но пожар удалось потушить еще до того, как он разгорелся. После этого вплоть до 15 апреля 2019 года собор не переживал серьезных потрясений — даже Вторая мировая война не принесла большого ущерба. В 1963 году в честь 800-летия собора фасад очистили и вернули ему первоначальный кремовый цвет.

Но уже к концу 1980-х стало очевидно, что Нотр-Дам нуждается в куда более масштабной реконструкции — в том числе и для того, чтобы исправить часть ошибок, допущенных Виолле-ле-Дюком. Эксперты полагали, что самый большой удар по собору нанесло ухудшение экологической ситуации. Об этом свидетельствовало, в частности, то, что вкрапления XIX века сохранились не лучше средневековых, а значит, основной ущерб пришелся на последнее столетие.

За рабочими XIX века пришлось убирать цемент и свинец, которые они порой использовали для соединения камней. Работы осложнялись нехваткой строительного материала. Многие каменоломни, где добывали строительный материал для собора вплоть до XIX века, сегодня застроены предприятиями, а иногда жилыми кварталами.

Но главной проблемой был все же недостаток финансирования. По подсчетам начала 1990-х годов, работы должны были обойтись в 20 миллионов долларов и занять не менее десяти лет. К моменту начала работ весной 1993 года удалось набрать только небольшую группу каменщиков, которая приступила к реставрации южной башни. Помимо нехватки денег, остро недоставало профессионалов, знакомых со средневековой строительной техникой.

В итоге удалось провести лишь косметические работы, и уже в 2010-х годах стало очевидно, что Нотр-Дам вновь нуждается в реконструкции. Дело вновь уперлось в финансирование. Формально собором владеет министерство культуры Франции, но чиновники до последнего давали понять, что ведомство рассматривает его как лишь один из тысяч других исторических памятников на территории страны, часть из которых находится в более тяжелом состоянии.

Новые колокола показали публике перед установкой на башнях в феврале 2013 года
Thesupermat / Wikimedia Commons (CC BY-SA 3.0)

Правительство страны оплатило новые колокола к очередной годовщине собора в 2012 году, а также выделило средства на ремонт поврежденного шпиля. При этом служители церкви говорили, что в некоторые части собора их просто не пускали, и когда они все же оказались внутри, то были «шокированы» масштабами разрушений.

В 2017 году архиепископ Парижа планировал собрать 100 миллионов евро за ближайшие десять лет. Из бюджета ежегодно на Нотр-Дам уходило около 2 миллионов евро, государство было согласно увеличить сумму финансирования вдвое. Работы начались в 2018 году. Как утверждалось, они включали в себя в том числе проведение новых коммуникаций и ввод в строй новой противопожарной системы. Официальные лица заявляют, что сигнализация сработала почти сразу после возгорания, а действия в случае угрозы пожара отрабатывались всего за несколько дней до инцидента.

Новая реставрация, судя по всему, будет сопряжена с решением тех же концептуальных проблем, что предыдущие. Французский премьер Эдуард Филип сообщил, что власти страны намерены организовать международный конкурс для воссоздания шпиля. На нем архитекторы должны определить, «нужно ли устанавливать абсолютно такой же шпиль — или же требуется шпиль, который по технологиям и духу соответствует нашей эпохе».

Дмитрий Карцев