Перейти к материалам
Взрыв в Арзамасе 4 июня 1988 года. Снимок сделан фотолюбителем Николаем Блошенковым
истории

Один день войны 30 лет назад взрыв поезда разрушил часть Арзамаса. Местные жители до сих пор уверены, что это была диверсия

Источник: Meduza
Взрыв в Арзамасе 4 июня 1988 года. Снимок сделан фотолюбителем Николаем Блошенковым
Взрыв в Арзамасе 4 июня 1988 года. Снимок сделан фотолюбителем Николаем Блошенковым
Музей истории микрорайона № 11 им. И. П. Склярова

4 июня 1988 года в городе Арзамасе неподалеку от железнодорожного вокзала взорвался вагон, в котором перевозили взрывчатку с располагавшегося рядом оружейного завода. В той или иной степени были повреждены здания в радиусе двух километров от эпицентра; многие дома снесло подчистую. По официальным данным, погиб 91 человек, ранены были 744; сотни семей остались без крова. Расследование продолжалось несколько лет, но многие пострадавшие и местные силовики до сих пор считают, что от них скрывают правду. Спецкор «Медузы» Даниил Туровский отправился в Арзамас, чтобы поговорить с жертвами и ликвидаторами катастрофы, понять, что случилось 4 июня 1988 года, и узнать, какими путями иногда ходит человеческая память.

Глава 1

Взрыв

Барак у железной дороги

Утром 4 июня 1988 года машинист поезда Юрий Миканович выполнял привычный рабочий рейс. Он много лет работал в Горьковской области — и знал каждый поворот здешних железных дорог, каждый уклон и подъем. В тот день они с коллегой сначала перегнали товарный состав в Горький (сейчас — Нижний Новгород), а потом приехали на станцию Окскую за новым поездом. В нем была взрывчатка, произведенная на заводе имени Свердлова в Дзержинске. По инструкции такие вагоны обычно ставили сразу за электровозом и прикрывали обычные — но часто обычных просто не было. Как и в этот раз.

Около восьми утра состав выехал в сторону Арзамаса — груз предназначался горнякам на юге страны.

Простояв 23 минуты на одной из промежуточных станций в ожидании того, чтобы их пустили в город, в полдесятого утра машинисты подвезли состав к станции Арзамас-1. Поезд шел по железнодорожной насыпи, которая немного возвышалась над домами, стоявшими вплотную к путям.

В этот момент произошел взрыв.

Когда Миканович очнулся, вокруг было темно. Его тряс напарник — вместе они выбрались из кабины электровоза и поняли, что взрывной волной ее унесло на пару сотен метров. Локомотив состоял из двух частей: ближайшая к вагонам приняла взрывную волну на себя. Поймав попутку, они отправились в больницу.

Эпицентр взрыва — железнодорожный переезд на подходе к станции Арзамас-1
Музей истории микрорайона № 11 им. И. П. Склярова

Тридцатилетняя Валентина Митрофанова тем утром, как всегда, поехала на работу в столовую — ожидались гости с большого мероприятия. На улице было солнечно и жарко. Едва Митрофанова принялась за готовку, здание столовой вздрогнуло. Подумав, что опять вышел из строя нагревательный котел, Митрофанова выглянула на улицу — и увидела, как из выбитых окон школы в здании напротив выпрыгивают дети. Тогда она решила, что дело в каком-то неудачном химическом эксперименте на уроке; кто-то из ее коллег предположил, что взорвался газовый баллон.

Женщины вернулись к работе. Через двадцать минут мужчина, возивший им продукты, рассказал, что взрыв произошел в семи километрах от столовой — у переезда, где с рельсов сошел поезд.

В доме у переезда жила сестра Митрофановой Прасковья с семьей — мужем, двумя детьми и племянницей. Утром, как всегда, они должны были быть дома. Впрочем, жили они в основательном одноэтажном бараке на семь квартир — вряд ли им всерьез могло что-то угрожать. На всякий случай Митрофанова все же побежала к вокзалу. Бежать нужно было семь километров — транспорт не ходил.

Дорога заняла почти час. Чем ближе она приближалась к вокзалу, тем яснее Митрофанова понимала, что случилось что-то страшное. Сначала она увидела стекла и ветки, разбросанные по земле. Потом — бредущих навстречу окровавленных людей: у кого-то одежда была порвана, кто-то был вовсе без нее. Одна женщина бежала в сторону больницы, держа на руках окровавленного ребенка.

Территорию рядом с вокзалом оцепили милиционеры и военные. Митрофанова не видела места взрыва, но поняла, что дом сестры стоял от него метрах в пятидесяти — и что другие дома вокруг железной дороги разрушены до основания. «Мне только посмотреть, ребята», — обратилась она к одному из милиционеров. Сначала тот отказался ее пропустить, но потом люди в толпе начали кричать — и женщина проскользнула внутрь. Забежав на холм, она увидела глубокую яму и остатки поезда. От дома сестры остался только угловой фрагмент стены.

Валентина Митрофанова в Арзамасе, июнь 2018 года
Максим Шер для «Медузы»

Она побежала обратно в больницу, находившуюся в четырех километрах от переезда. «Бежала не думая, на автомате, не соображая», — вспоминает Митрофанова. Встретив знакомую медсестру, она попросила ее разузнать про родственников — но та в итоге ничего сказать не смогла: «Кто живой — они спят. А кто не живой — они не здесь. И их не определить, кто из них кто».

Через час Митрофанова вместе с мужем, который работал водителем автобуса (его вызвали к месту катастрофы для эвакуации), снова отправилась к месту взрыва. С собой она взяла белый халат из столовой — в нем ее приняли за врача и без проблем пропустили за оцепление. У дома сестры милиционеры разбирали бревна и кирпичи, из-под которых разлетались фотографии. «Уберите ее, самим невозможно смотреть», — сказал один из них. Митрофанова оглянулась и увидела тело девочки в белых колготках.

Сотрудницу арзамасского приборостроительного завода Татьяну Щеголеву в тот день отправили разбирать завалы вместе с другими фабричными работниками и медиками. Взрыв она тоже наблюдала издалека — выбежала на улицу во время завтрака и увидела черное грибовидное облако. Ее автобус приехал ровно к тому бараку, где жили родственники Валентины Митрофановой. Под развалинами обнаруживались только трупы. Вскоре они откопали тело 17-летней девушки — племянницы Валентины Митрофановой. Мужчина, участвовавший в раскопках, обнаружил в завалах свою мертвую жену.

Неужели началось?

После войны в Арзамасе жили всего 30 тысяч человек — но в 1956 году, когда в городе открылся приборостроительный завод и связанное с ним конструкторское бюро (там, в частности, разрабатывали системы для советского космического шаттла «Буран»), население начало расти. В городе появился пивоваренный завод, выпускавший любимый арзамасцами квас и лимонад; среди одноэтажных частных домов с огородами начали строить хрущевки и панельные дома. К концу 1980-х здесь жили почти сто тысяч человек. Взрыв затронул почти всех.

Многие горожане знали, что в 70 километрах от Арзамаса находился Арзамас-16 (сейчас Саров) — закрытый город, где разрабатывали и создавали советское ядерное оружие. В первые минуты после взрыва многие решили, что дело именно в нем. Над городом поднялось черное облако в виде гриба — и люди решили, что взрыв был ядерным. По улицам ездили поливальные машины — и после Чернобыля это трактовали как подтверждение гипотезы: в Припяти после взрыва на АЭС несколько часов мыли городские дороги и тротуары. Арзамасец Вячеслав Ломакин подумал, что американцы нанесли удары по объектам, где хранилось ядерное оружие. Пенсионерка рассказывала газете «Правда»: «Первое, что пришло на ум: неужели началось?» 

Один из работавших в больнице врачей, увидев черный «гриб», тоже решил, что речь идет о ядерном ударе, — и попросил медсестер принести мокрые простыни, чтобы перетянуть ими окна: так учили спасаться от радиации. Вскоре двери поликлиники распахнулись, и внутрь начали заходить раненые — десятки, потом сотни. На место взрыва отправились все городские скорые — шесть бригад. Мест в больницах не хватало, раненых выкладывали во дворе на ватники; там же обрабатывали раны. Водопровод не работал; раны промывали колодезной водой, которую люди несли с соседних участков.

Раненых грузят в скорые, Арзамас, 4 июня 1988 года
Музей истории микрорайона № 11 им. И. П. Склярова

Во время перевозки раненых из одной больницы в другую их окружала толпа — родственники искали своих. Кого-то увозили в Горький или в Москву; за первые два дня хирурги обработали около тысячи ран и сделали семь трепанаций черепа.

Татьяна Куклина утром 4 июня стояла на остановке и вместе с мамой ждала автобус, чтобы ехать на дачу. «Единичка», которую в народе за неудобства еще называли скотовозкой, долго не приходила; когда автобус приехал, Куклины и еще несколько человек попросили остановиться у переезда — до поселка с участками маршрут не доезжал, нужно было перейти железную дорогу и идти пешком.

Через некоторое время Куклина очнулась на земле. Она лежала в темноте, сверху на нее падало что-то черное. Она снова потеряла сознание. Когда очнулась, попыталась понять, сколько времени, но ее наручные часы не работали. Девушка побежала искать маму и увидела, что ту придавило двумя тополями — они были высажены у железной дороги. Оттащить деревья помогли пожарные. В больнице мать Куклиной умерла. Ее тело отнесли к другим трупам — их складывали друг на друга в коридоре.

Автобус № 1, в котором ехала Татьяна Куклина
Музей истории микрорайона № 11 им. И. П. Склярова

Одному из местных партийцев Андрею Захарову запомнился на месте взрыва «сладковатый запах горелого человеческого мяса». Прибежав туда в шортах и сандалиях, он начал помогать разбирать завалы. Вместе с милиционерами и солдатами они ходили вокруг ямы и собирали в черные пластиковые пакеты фрагменты тел; перчатки были не у всех. На перевозку убитых и раненых со всех маршрутов сняли городские автобусы.

Вечером, чтобы успокоить людей, по городскому радио прозвучало сообщение. «Товарищи! Сегодня при подходе на станцию Арзамас-1 в трех вагонах грузового поезда, шедшего из Горького, произошел мощный взрыв взрывоопасных грузов. Имеются человеческие жертвы, разрушены жилые дома, выведены из строя коммуникации. Специальные службы провели пробы воздуха. Вредных веществ, опасных для жизни, в атмосфере города нет. Опасения о повторном взрыве лишены основания». Уже вечером жители начали собираться на площади на митинг. К ним вышли несколько местных чиновников и попытались их успокоить: война не началась, радиоактивного заражения нет. 

Глава 2

Нет больше никого

Яма размером с девятиэтажный дом

Начальник арзамасского КГБ Юрий Григорьев приехал на место взрыва через полчаса. Руководство потребовало от него в первую очередь выяснить, не было ли в поезде радиоактивных веществ. «На месте я увидел страшную картину. В огромной воронке валялись искореженные вагоны, но мне нужен был машинист, — рассказывал Григорьев. — Как известно, у машиниста бывает специальный чемоданчик, в котором он везет документы и в которых обозначается груз. Оказалось, что машинист выжил, но его контуженного увезли». Через некоторое время подчиненные принесли Григорьеву сверток с документами, который нашли в нескольких сотнях метров от локомотива. Распечатав его, он выдохнул: в грузе находились т