истории

«Тельма» Йоакима Триера: изгнание бесов Норвежский мистический триллер (а также история любви) о студентке с необычными способностями. Выдвигается на «Оскар»!

Meduza
Eurimages / Arthouse.ru

В прокат вышел фильм «Тельма» Йоакима Триера, выдвинутый от Норвегии на «Оскар». С одной стороны, это история любви двух девушек; с другой — мистический триллер, в котором главная героиня обладает сверхъестественными способностями (сама она поначалу плохо понимает какими). Кинокритик Антон Долин рассказывает, почему картина Триера абсолютно заслуженно выдвинута на главную кинопремию в мире, — без спойлеров!

Говоря об этом режиссере, принято — когда с едкой иронией, а когда с искренним желанием помочь разобраться, — непременно уточнять: «Учтите, это не тот Триер». Норвежец Йоаким Триер — лишь однофамилец знаменитого датчанина, но с тех пор, как он занялся режиссурой, проклятие преследует его. Надо ли добавлять, что во всех трех (каждый был отмечен фестивалями и призами) его полнометражных фильмах, вдумчивых и психологически точных исследованиях современности, не было ничего общего с провокационными притчами Ларса фон Триера. И вот парадокс: четвертый полный метр норвежца «Тельма» — самый яркий и самобытный его фильм, заслуженно выдвинутый Норвегией на соискание «Оскара», — оказался первым, где между строк отчетливо прочитывается диалог с Ларсом фон Триером. В частности, с его «Антихристом». 

В отличие от предыдущих работ Йоакима Триера, «Тельма» не базируется на реалистическом материале; в каком-то смысле, это жанровое кино, подходящее под определение «мистический триллер». Возможно, поэтому его не взяли на большие европейские фестивали (дебютная «Реприза» Триера показывалась и получила приз в Карловых Варах, а «Осло, 31 августа» и «Громче, чем бомбы» представляли в Каннах). Однако самое ценное, что есть в «Тельме», — ее не определяемая в привычных терминах пограничность, задумчивое зависание между конвенциями сразу нескольких жанров и экспериментами авторского кино. 

Героиня фильма — молодая студентка по имени Тельма (актриса Эйли Харбо, явно будущая звезда, красива какой-то неочевидной, постепенно проявляющейся красотой), приехавшая из отчего дома в Осло и только привыкающая к жизни в большом городе. Ее опасливая манера и резкие реакции объясняются почти сразу. Родители Тельмы — убежденные христиане. Мать — травмированная неясным прошлым и парализованная, в кресле-каталке, отец — врач по профессии, дистанционно контролирующий каждый шаг дочери: например, он сверяет ее рассказы о прошедшем учебном дне с расписанием курсов, скачанным им из интернета. Но тревога мамы с папой не беспочвенна. Время от времени с Тельмой случаются необъяснимые припадки, в течение которых вокруг творится черт-те что — предметы двигаются с места на место, случаются перепады электричества. И это только начало. 

Компания Arthouse

В каком-то смысле, «Тельма» — bildungsroman, а также история о «воспитании чувств». Тельма встречает девушку по имени Аня, и они явно друг другу нравятся — даже невзирая на разницу бэкграунда и взглядов на мир. Но первый сексуальный опыт, который героиня однозначно определяет для себя как грех, вот-вот приведет к катастрофе. Даже чинно посидеть с новой подругой в театральном зале на балете для Тельмы — уже чересчур, не говоря о чем-то более серьезном. Грядет беда. 

«Тельму» Триера одновременно легко и сложно вписать в контекст. Это картина о лесбийской любви, в чем-то напоминающая многие фильмы — от «Покажи мне любовь» шведа Лукаса Мудиссона, счастливого манифеста телесной свободы, до французской «Жизни Адель» Абделлатифа Кешиша. Однако подход у норвежского режиссера принципиально другой. Сегодня влюбленные друг в друга студентки в Осло не вызовут ни одного косого взгляда, нет и речи о социальной трансгрессии, как это было в «гребаном Омоле» у Мудиссона; однако смотреть на роман Тельмы и Ани просто как на обычные отношения (примерно так видит эту коллизию Кешиш) Триер тоже не согласен. Тельма знает, что нарушает важнейшее табу, и для нее это — высшее проявление эмансипации от семейного уклада. Пересечение границы, отделяющей семью от общества, шаг в пропасть. 

По большому счету «Тельма» — не просто частная история, но исследование нынешней ультралиберальной Европы, где все разрешено и все рационально. Грозный дар героини, который она не способна контролировать, будто восстает против этого искусственного рая, требуя уравновесить его персональным адом — расплатой за чрезмерную свободу. Тельма — стивенкинговская Кэрри наоборот; она мечет громы и молнии в ответ не на запреты и гонения, а на открытость и вседозволенность.  

Но также неверно было бы видеть в фильме манифест мракобесия. «Тельма» перекликается с двумя знаковыми немецкими лентами — «Реквиемом» Ханса-Кристиана Шмида и «Крестным путем» Дитриха Брюггеманна, в каждой из которых героиня становилась жертвой (в буквальном смысле) христианского фундаментализма, а также румынской драмой «За холмами» Кристиана Мунджиу, где из неверующей девушки монахи изгоняли бесов, да так активно, что она умерла. Все три режиссера — убежденные атеисты, их позиция была кристально ясна. Йоахим Триер довольно неожиданно принимает дар Тельмы всерьез; той осталось лишь уверовать в то, что она — прирожденная ведьма, чтобы ее дар обрел полную силу. Выходит, у родителей были серьезные мотивы держать дочь в крайней строгости. 

Eurimages / Arthouse.ru

Однако двусмысленная концовка фильма позволяет избежать любого морализаторства. Отворачиваясь от двух очевидных полюсов — либерального рационализма и христианского послушания — Триер вместе со своей героиней предлагает третий, по сути, языческий взгляд. Природа берет свое, посмеиваясь над наивными установками человека. Здесь и вспоминается поучительная история женщины из «Антихриста» другого Триера: та долго считала себя правозащитницей, изучая историю охоты на ведьм в средневековой Европы, пока не осознала правоту инквизиторов. Йоаким Триер моложе и оптимистичней Ларса — в ведьминской натуре женщин он видит путь к истинному освобождению и хрупкой, но подлинной утопии. 

Неторопливая, тихая, ненавязчивая интонация «Тельмы», филигранно снятой и смонтированной, дает эффект удивительного эмоционального крещендо, ведущего к неожиданной развязке. В этом смысле фильм подобен своей героине, таящей немало сюрпризов. 

Антон Долин