истории

На русском впервые выходит бестселлер «Любовь гика» Кэтрин Данн. Почему это очень важно?

Meduza
07:05, 12 августа 2017

Писательница Кэтрин Данн, 3 июня 2008 года

Elisabetta Villa / Getty Images

В издательстве АСТ в августе впервые на русском языке выходит культовая книга американской писательницы, журналистки Кэтрин Данн «Любовь гика», написанная еще в 1989 году. Роман Данн не только стал бестселлером и номинировался на Национальную книжную премию США, но и породил целый культ. О книге «Любовь гика», ее достоинствах и поклонниках рассказывает литературный критик Галина Юзефович.

Это книга, породившая культ 

Американка Кэтрин Данн написала три романа, из которых только последний — собственно «Любовь гика», опубликованная в 1989 году, — сделал ее по-настоящему знаменитой. Сама писательница рассказывала, что в юности боготворила вождя гуннов Аттилу и планировала написать шесть книг, озаглавленных так, чтобы первые буквы их названий складывались в его имя. Однако на «Любви гика» процесс разладился, и после него Данн так и не смогла закончить ни одного романа. На протяжении последующих лет (Данн умерла в 2016 году в возрасте 71 года) она профессионально писала о боксе и сотрудничала с глянцевыми журналами, но в первую очередь оставалась главой неформального культа своей самой известной книги, общий тираж которой перевалил за полмиллиона экземпляров. 

Среди восторженных фанатов «Любви гика» Курт Кобейн с Кортни Лав, режиссер Терри Гиллиам, основатель группы Red Hot Chili Peppers Фли, модельер Жан-Поль Готье и, конечно, Тим Бертон, неоднократно отмечавший, что корни его эстетики следует искать именно в романе Данн. Впрочем, поклонников «Любви гика» немало и за пределами круга знаменитостей: на одном только сайте Goodreads этой книге выставлено более сорока пяти тысяч оценок, а в фанатских сообществах поклонники до сих пор публикуют свои иллюстрации к роману и спорят об идеальном кастинге для возможной экранизации. За годы, прошедшие с первого издания, «Любовь гика» стала своеобразным паролем, по которому люди безошибочно узнают «своих» (об этом упоминает каждый второй автор отзывов). Эта книга, которую до сих пор обсуждают, любят и ненавидят.

Слово «гик», вынесенное на обложку, может ввести в заблуждение, но Данн употребляет его в первоначальном, вышедшем сегодня из употребления значении. Гиками в старых бродячих цирках называли людей, симулировавших агрессию, безумие и на глазах у публики откусывавших головы живым курицам. Впрочем, здесь его следует понимать скорее в смысле «урод, психопат и безумец». 

Это революционная книга о семье

Терри Гиллиам назвал «Любовь гика» «самой романтичной книгой о семье и любви», и это определение не лишено оснований. Главные герои романа Ал и Лил Биневски — владельцы бродячего цирка; они сознательно решают сделать своих детей «особыми» и привлечь публику демонстрацией их уродств. При помощи больших доз мышьяка, кокаина, амфетаминов и прочих сильнодействующих веществ, которые Лил принимает во время беременности, они производят на свет пятерых дивных и пугающих «причудок» — так они именуют собственных отпрысков. 

Самый старший, Артуро, рождается с ластами вместо рук и ног — с детства он выступает в аквариуме в амплуа «Водного мальчика», а еще он обладает особой способностью подчинять души людей своей воле. Сиамские близняшки Электра и Ифигения (Элли и Ифи) — красавицы и одаренные музыкантши. Рассказчица Оли (Олимпия) — сплошное разочарование для семьи: всего лишь горбатая и лысая карлица-альбинос с доброй душой. Ну, и наконец, самый младший, золотоволосый и нежный Цыпа (продукт дорогостоящей радиевой диеты), выглядит обманчиво нормальным, но в нем таятся силы столь же целительные, сколь и гибельные. 

Ал и Лил горячо любят своих «причудок» и пытаются создать для них идеально теплую, комфортную и поддерживающую среду, однако это не может уберечь детей Биневски от смертельного (в буквальном смысле слова) соперничества, от зависти и вражды, помноженных на жгучую — на грани патологии — взаимную любовь. Данн мастерски раскрывает темные бездны, таящиеся за фасадом «счастливой семейной жизни», — ревность сиблингов, слепоту родителей и глубочайшее отчуждение, разделяющее даже самых близких (даже физически неразделимых) людей. 

Это книга об ужасах детства

Несмотря на то что все герои «Любви гика» — уроды и фрики, их чувства мало отличаются от обычных детских чувств: Данн позволяет себе разве что немного сгустить краски и усилить акценты. Одной из первых она решается критиковать представления о детстве как об эпохе сладостной невинности: ее юные герои одержимы самыми зловещими инстинктами, над которыми пока ни властны ни опыт, ни воспитание, ни привычка к социальным условностям. Оставаясь трогательными, маленькими и беззащитными, нуждающимися в опеке взрослых, они в то же время способны на сильнейшую ненависть и коварство — им нравится пугать окружающих, но и сами они терзаемы сильнейшими страхами. Гормональные бомбы с тикающими часовыми механизмами — вот каким видит Кэтрин Данн «светлый мир детей», а физические аномалии ее героев и их обособленность от остальных людей позволяют ей рельефнее и ярче показать присущую детству хтоническую жуть. 

Это книга об относительности нормы

Принимаясь за книгу, по сути дела, об инвалидах, читатель ждет от автора сочувствия героям и уж наверняка подспудного осуждения в адрес родителей, из соображений грубой корысти обрекших своих детей на уродство и муки. Однако Данн виртуозно обходит ожидания читателя с фланга: герои «Любви гика» если от чего и страдают, то только от того, что недостаточно ненормальны. Роскошное, удивительное и зачаровывающее уродство ценится в семье Биневски куда выше возможности «быть как все», а родители гордятся детьми и счастливы тем, что дали им возможность заработать на кусок хлеба просто оставаясь теми, кто они есть. 

Когда у карлицы Олимпии рождается практически нормальная дочь, наделенная лишь незначительным уродством, именно ее изъян становится для матери средоточием любви — драгоценным сокровищем, которое надлежит сохранить любой — вплоть до собственной жизни — ценой. Никто из детей Биневски не хотел бы избавиться от своего «порока», что заставляет читателя всерьез задуматься о том, насколько естественны наши представления о нормальном и ненормальном, о красивом и некрасивом. «Книга Данн впервые заставила меня стесняться своей сугубой нормальности», — сказал по этому поводу Терри Гиллиам.

Это книга о секте

Артуро, старший из детей Биневски, не просто доволен тем, как он выглядит — он создает секту, члены которой готовы ампутировать себе руки и ноги для того, чтобы стать похожими на своего кумира. Бродячий цирк незаметно сливается с лагерем сектантов, и десятки людей готовы отдать пальцы, руки и ноги ради того, чтобы просто приблизиться к своему идеалу — ластоногому и ласторукому Артуро. Секта «артурианцев» не предлагает никакой идеологии или программы, ее не волнуют вопросы загробной жизни, а принадлежность к ней означает лишь физические лишения и боль. Рассказывая о кратком взлете и драматическом крушении «артурианского культа», Данн показывает абсурдность и вместе с тем неодолимость желания скопировать чье-то уродство — равно как и чью-то красоту или уникальность, которые в ее мире становятся вещами плохо различимыми. 

Расшатывая все границы, размывая очертания привычного мира, подвергая сомнению все, что можно (а заодно и то, что традиционно считается несомненным), Кэтрин Данн твердой рукой намечает в своем романе границы нового — фантасмагорического и вместе с тем пугающе реального — мира. Мира, к которому мы приближаемся уже двадцать семь лет; мира, контуры которого с каждым годом все яснее проступают на горизонте.

Кэтрин Данн. Любовь гика. М.: АСТ, 2017. Перевод Т. Покидаевой 

Галина Юзефович