партнерский материал

«Где-то кувалдой помахать надо, где-то тяжести потаскать» Сталевар, плотник и маляр о своей работе

Meduza
06:47, 11 мая 2017

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Юные россияне в большинстве своем стремятся получить образование в области менеджмента, экономики или юриспруденции, а к рабочим специальностям относятся настороженно: непосильный труд, тяжелые условия, подорванное в молодости здоровье — и все это за скромную зарплату. Да, когда-то все было примерно так, но к 2017 году рабочие профессии значительно эволюционировали, хотя распространенные мифы о них никуда не делись. Чтобы выяснить реальное положение дел, «Медуза» поговорила с самими рабочими.

Игорь Малерьян, 27 лет

Металлург, стаж 9 лет

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Я занимаюсь сборкой металлических корпусов судов. Устроился на завод, когда вернулся из армии. С первых же дней меня поразили огромные объемы производства. Сразу загорелись глаза и захотелось научиться этому делу. В колледж или училище я не ходил — мне повезло с наставником, который всему обучил. Я работаю на заводе уже девять лет и каждый день открываю для себя что-то новое. В ближайших планах — повысить разряд, получить узкую специализацию и выполнять более сложную работу. Хотелось бы забраться повыше: стать мастером или начальником — я для этого потом учился в институте. Считаю свою профессию очень престижной: мы делаем корабли и буровые вышки, вносим большой вклад в развитие страны. Хотя молодежь, к сожалению, не особо к нам идет. Все хотят быть юристами, экономистами или блогерами. Но я считаю, что такие профессии, как моя, важнее.

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Пренебрежительное отношение окружающих к моей работе? Среди родственников — никогда. Среди друзей — бывает. Но у каждого своя работа. Кто-то идет в более легкие профессии, зарабатывает 20 тысяч. Я зарабатываю, ну, считайте, в два раза больше. За девять лет стажа мой заработок существенно увеличился: начинал я со стипендии в 7 тысяч рублей — это стандартная ставка для ученика, но если мастер видит, что ты хорошо работаешь, то он может и доплачивать. У нас каждый год повышают зарплату. Где-то, я слышал, на 2–3%, а нам сразу на 10%. У нас вообще аккордная зарплата — что сделали, за то и получили.

Работа на заводе тяжелая и грязная — это не миф. Везде опасность, огневые работы — это далеко не сим-картами торговать. Где-то кувалдой помахать надо, где-то тяжести потаскать. При этом здоровье подорвать я не боюсь. Нас каждый год проверяет медкомиссия, если что случается — сразу отправляют на лечение. У меня стабильный заработок, белая зарплата. Да, здоровье страдает. Но где оно не страдает?

Рабочие профессии переживают сейчас не лучшие времена. Вакансий в этой области становится меньше каждый год, что легко объяснить: производство автоматизируется, а места живых людей занимают роботы. С другой стороны, молодежь в развитых странах стала чаще относить себя к рабочему классу. Если 15 лет назад «работягами» признавали себя только 40% людей до 35 лет, то теперь — больше половины. Разумеется, не все они работают на заводах, сегодня рабочими часто считают себя и дизайнеры. Это говорит и о том, что престижность «синеворотничковой» работы постепенно растет.

Александр Литвиненко, 22 года

Специалист в области мехатроники, стаж 6 лет

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Еще в школе, когда нужно было выбирать специальность, я решил, что профессия должна быть востребованной и обязательно технической, а не гуманитарной. Я уже тогда понимал, что люди из рабочего класса могут многого достигнуть и хорошо зарабатывать. Но я и не думал, что моя работа будет связана с мехатроникой — на одном из курсов в металлургическом колледже предложили позаниматься дополнительно, и меня увлекло. Занимались на Челябинском трубопрокатном заводе и в специальной лаборатории. Все преподаватели — бывшие или действующие сотрудники завода, перенимать их опыт — намного эффективнее, чем заниматься с теоретиками. Мой колледж — подшефный заводу, поэтому и место работы искать не пришлось.

Сейчас я начальник службы промышленной автоматизации. Если коротко, занимаюсь контроллерами, различными датчиками.

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Предприятие у нас большое — в тройке крупнейших производителей трубной продукции в России. Я из рабочей династии: дед 50 с лишним лет отработал на заводе, отец — больше 30 лет. Мама тоже на заводе работает. Но мне хочется достичь большего, чем они, — перерасти некий рубеж. Желание развиваться у меня огромное. Наша компания придерживается высочайших стандартов на производстве. Я знаю про другие места, где грязища и царит разруха. У нас условия труда комфортны для абсолютно всех рабочих во всех цехах. Превыше комфорта только безопасность, а производственные показатели уже на третьем месте у руководства.

В нашем деле карьера стартует рано, лет с 16. Мне 22, и я уже работаю на руководящей позиции. Путь от помощника мастера до начальника службы я прошел за шесть лет. Пока собираюсь продолжать работать на заводе. Есть ступеньки выше, и я могу их достичь. Важно не торопиться, а полностью разобраться во всем на своем нынешнем уровне. Профессия сталевара — звучит гордо. В будущем, не исключаю, на меня будут показывать пальцем и говорить: «Посмотрите, это сталевар». Такое было бы приятно каждому.

Я начал с зарплаты в 4 тысячи рублей, а сейчас получаю порядка 80 тысяч. И знаю, это не предел. У нас есть программа, в рамках которой можно вносить предложения по повышению экономической эффективности: если придумал, как предприятие может сэкономить некую сумму, то получаешь процент от нее. Тут каждый может себя реализовать, насколько хочет и может. Я сделал два подобных проекта, и еще один сейчас в разработке. Если объяснять просто, то я придумал, как использовать меньше материалов для производства тех же объемов продукции.

На престиж рабочих профессий работают и специальные организации. Самая крупная — WorldSkills International — появилась в 1950 году, а сегодня она действует в 77 странах мира. WorldSkills International помогает молодым профессионалам развивать свои навыки, задает новые стандарты на производстве и в обучении.

Наиля Ишмухаметова, 27 лет

Оператор станков, стаж 4 года

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Я пишу программы для обработки деталей. В каком-то смысле это творческая работа — у каждого специалиста свой уникальный подход. С другой стороны, работаем мы по чертежам, и не стоит думать, что это похоже на профессию дизайнера, пусть мы и тоже, например, делаем 3D-модели. В университете я изучала автоматизацию промышленного производства, но когда устроилась на завод, большинству вещей пришлось учиться дополнительно. Работа у меня не самая простая: часто приходится просить мужчин перенести что-то тяжелое или подкрутить там, где у меня не получается. Но я бы не сказала, что оператор станков — это мужская профессия. В нашем коллективе из восьми человек девушек трое, то есть почти половина. И все работают на равных.

Свое будущее я связываю именно с работой на заводе, мне здесь нравится. За четыре года мой оклад существенно вырос, и я хочу и дальше учиться и продвигаться по карьерной лестнице, быстрее писать программы для станков, учиться делать 3D-модели.

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Думаю, что скоро в моем деле все будет полностью автоматизировано — человеку даже не придется подходить к станкам. Так сейчас уже работают в Японии: на один большой цех — один инженер, который все обслуживает. При этом я не боюсь, что меня когда-нибудь заменит робот, потому что для нашего производства нужен человеческий контроль — ошибки оборудования и брак продукции будут всегда, за машинами кто-то должен приглядывать.

Пожалуй, лучше всего WorldSkills знают как организатора чемпионатов по профессиональному мастерству. Соревнования проходят на самых разных уровнях, от региональных до мировых, которые для рабочих — как Олимпийские игры для спортсменов. Там все как в классическом спорте: множество дисциплин, болельщики, строгие критерии оценки. Победители часто становятся тренерами и растят новые поколения конкурентоспособных профессионалов.

Игорь Лебедев, 25 лет

Преподаватель плотницкого дела, стаж 3 года

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Я преподаю в колледже, который сам и окончил. Мне всегда было интересно работать именно с деревом. В семье советовали идти в другие специальности, связанные со строительством, так что в итоге я получил корочки сварщика и каменщика. На мой взгляд, у каждого человека должно быть несколько специальностей, потому что в жизни бывает всякое. Но я уверен, мое будущее — в деревообработке.

Плотницким делом вполне можно зарабатывать на жизнь. По моим ощущениям, люди начинают больше любить древесину и другие естественные, природные материалы. Снова хотят строить деревянные дома и жить в них. Профессия плотника имеет все шансы стать популярной — по крайней мере учеников у меня каждый год становится все больше. Я как преподаватель зарабатываю около 25 тысяч рублей в месяц, но те, кто работает на объектах, получают в среднем 40–70 тысяч. Плотники трудятся на открытом воздухе, причем при любых погодных условиях. Приходится собирать бревенчатые срубы, и я бы не сказал, что эти бревна очень легкие. Бывают и производственные травмы, ведь работаешь с острыми инструментами. Но это ерунда, если любишь свою профессию, главное — соблюдать правила безопасности.

Учиться и расти профессионально можно всю жизнь, ведь все время появляются новые инструменты и техники. В этом плане крутая штука — чемпионаты WorldSkills, где помимо самих соревнований можно пообщаться с рабочими из других регионов.

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Помню свой первый национальный чемпионат по рабочим специальностям. Тогда отдельного зачета по плотницкому делу не было, и я пошел на столярное ремесло. Это было удивительно: столько зрителей, столько новых знакомых. Я занял четвертое место. На следующий год на соревнованиях по плотницкому делу взял уже первое место. А на европейском чемпионате во Франции в командных состязаниях мы заняли четвертое место.

Когда возраст вышел (в чемпионатах WorldSkills участвуют молодые люди до 22 лет, а в некоторых — до 25 — прим. «Медузы»), я стал сам готовить участников. Я знал, что иногда очень сильные мастера на соревнованиях просто теряются. Дело в давлении, которое испытываешь от такого огромного количества зрителей. Пока лучший результат среди моих воспитанников — второе место на чемпионате России, но зато два года подряд. Первое место на национальном уровне взять пока не получается, но надеюсь, в этом году все удастся.

В 2019 году чемпионат мира по профессиональному мастерству впервые пройдет в России — его примет Казань. Как и олимпийское движение, движение WorldSkills постоянно развивается, и сейчас рабочие уже соревнуются в 50 дисциплинах. Основных направлений шесть: строительство, творчество и дизайн, информационные технологии, инженерное дело, сфера услуг и обслуживание гражданского транспорта.

Валерия Балванова, 19 лет

Учится на архитектора-строителя, участвует в чемпионатах по рабочим специальностям как маляр-декоратор

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Моя бабушка — архитектор, и я всегда хотела пойти по ее стопам, поэтому пошла изучать строительство в колледж. Ни разу не пожалела о своем выборе. Я пока не работаю, но регулярно участвую в чемпионатах WorldSkills в категории «Малярное дело и декоративные работы» и связываю свое будущее именно с этим направлением. Я всегда любила рисовать, раньше — акрилом на футболках, а теперь — красками на стенах. Со временем я поняла, что маляр может делать много всего интересного, а не просто красить стены. Например, можно работать с декоративной штукатуркой — имитировать с ее помощью разные фактуры: дерево, ткань, камень или металл.

Однажды у нас была практика, и я увидела на сайте колледжа объявление о том, что проводится чемпионат по рабочим специальностям. Мне хотелось собирать гипсокартон, но мастер сказал: «Ты — девочка, не надо тебе это. Пошли в малярку». При этом профессия маляра не считается женской, просто физически это легче, чем гипсокартон собирать. Хотя несколько часов стоять и работать кисточкой тоже непросто: и спина устает, и руки, и ноги. По-моему, вообще не нужно делить профессии на женские и неженские.

Иллюстрация: Мария Толстова для «Медузы»

Малярное дело развивается. Раньше уровни (измерительные инструменты — прим. «Медузы») были только обычные, сейчас используются лазерные. Появляются новые машины и приборы. Эволюционируют материалы: раньше были эмали и меловые краски, а сейчас больше внимания уделяется чистоте и экологичности. Есть и новые тенденции. Например, на чемпионатах мы занимаемся покраской деревянных дверей. В России это пока не популярно, а в Европе двери уже давно окрашиваются.

В будущем я хотела бы не сама заниматься ремеслом, а работать организатором подобных услуг. Ремонт всегда востребован, особенно косметический, не говоря уже о глобальных стройках. Я не знаю, сколько получают маляры в России, и считаю, что неправильно выбирать профессию исходя из заработной платы. Главное любить то, что ты делаешь.