истории

Пытки Ильдара Дадина в колонии. Реакции

Meduza
12:38, 1 ноября 2016

Фото: УФСИН России по Республике Карелия

В конце октября Ильдар Дадин, первый в России осужденный за неоднократные нарушения правил проведения массовых мероприятий, передал на волю письмо, в котором рассказал о пытках сотрудниками ФСИН. По словам Дадина, его избивали, подвешивали на наручниках, обмакивали головой в унитаз, угрожали убийством. «Медуза» собрала первую реакцию на письмо его семьи, адвоката, правозащитников и представителей ФСИН. 

Анастасия Зотова 

жена Ильдара Дадина

Первое, что я сделала, прочитав письмо, — позвонила омбудсмену Татьяне Москальковой. Это был ее личный телефон. Она сразу взяла трубку и с большим участием отнеслась к тому, что я ей сказала. Сказала, что если такие нарушения действительно имеют место, то это недопустимо, что нужно все проверять.

Я сейчас в жутчайшей панике, с утра начала звонить всем. Я написала обращение в ОНК Карелии, я уже туда писала, но они не очень-то реагировали. По личным контактам сотрудники ОНК передали мне, что они очень редко ездят в колонию в Сегеже, потому что она очень далеко. Пишу обращение в интернет-приемную ФСИН. Я буду звонить и писать всем, чтобы как-то привлечь внимание к этому.

Я надеюсь каким-то образом расследовать это дело, возможно, возбудить дело против начальника этой колонии. И я попросила ФСИН перевести Ильдара в другую колонию, потому что я очень переживаю за его безопасность. Для него самое главное — это защитить других людей, защитить права человека, он готов ради этого пожертвовать собой, только я на такое не готова. Я хочу защитить его и готова это делать любым возможным способом.


Алексей Липцер

адвокат Ильдара Дадина

Мы хотим, чтобы на эту ситуацию обратила внимание общественность. И в отношении Ильдара, и в отношении других осужденных — он говорит, что это массово применяется в колонии. Мы планируем искать адвоката, который будет постоянно находиться при нем в Сегеже, будет к нему ежедневно заходить в колонию. Будем обращаться во все общественные организации, в Совет по правам человека, в ОНК и все [другие организации], кто еще сможет обеспечить контроль и проверку.

До момента моего посещения колонии мы не были в курсе, что там происходит. Мы знали только, что к нему были применены взыскания неоднократно, в какой-то момент он находился в ШИЗО, в связи с чем его жена не смогла попасть к нему на свидание. К нему отправляли уже адвоката, чтобы узнать, как там ситуация, но тому адвокату он ничего не сказал — как он мне потом пояснил, он не был в нем уверен и не доверял ему.

Прошло уже довольно много времени, больше месяца, поэтому следов уже не осталось, только небольшие ссадины на запястьях.

За полтора месяца, что он там находится, к нему пока никто из общественных организаций не приходил.

Ильдар сказал, что не хочет добиваться перевода в другую колонию, не хочет оттуда убегать. Не хочет бросать других осужденных.

Свое письмо он мне писал на отдельном листе бумаги, а я потом переписывал себе. Вслух он не хотел говорить, потому что боялся, что нас могут прослушивать и прервать свидание. Передать письмо напрямую он мне не мог. Администрация считает, что все письма должны проходить через нее. Но частное общение с адвокатом — конфиденциально, поэтому у нас все на законных основаниях происходило.

Кристина Белоусова

начальник пресс-бюро ФСИН России

Мы проводим проверку по факту этой публикации. Со ФСИН по Карелии мы, естественно, уже связались. Кто подтверждал факт применения физической силы, не знаю («Новая газета» сообщила, что ФСИН Карелии подтвердила применение силы к Дадину — прим. «Медузы»).

Виталий Фефелов

начальник пресс-службы УФСИН по Карелии

Мы проводим проверку по фактам, указанным в письме Ильдара Дадина, по результатам проверки представим официальный комментарий. Думаю, что завтра. Факт [того, что ФСИН Карелии в разговоре с «Новой газетой» подтвердила применение физической силы к Дадину] не могу прокомментировать. Нужно провести проверку, посмотреть, что да как, чтобы уже представить нормальные данные, согласованные. 

На вопрос «Медузы», подтверждал ли сам Фефелов применение физической силы к Дадину «Новой газете», он ответил: «Нет». Предположений о том, кто мог дать такое подтверждение, Фефелов делать не стал.

Александр Шарапов

уполномоченный по правам человека в Республике Карелия

Мы отправили письменное обращение прокурору Республики Карелия с информацией, которая есть в интернете, поговорили с ним. В ИК-7 сейчас находится представитель прокуратуры, завтра выезжает наш представитель и представители ОНК (общественно-наблюдательной комиссии) и УФСИН по Карелии, будем разбираться целый день. По нашей информации, начальник УФСИН уже находится там.

Со мной связывалась [уполномоченная по правам человека в РФ Татьяна] Москалькова, мы с ней говорили; я ее проинформировал, что мы предприняли сегодня и что будем делать завтра.

Татьяна Москалькова заявила, что написала запрос прокурору Карелии по поводу письма Дадина; 1 ноября она была недоступна для комментариев.

Александр Рузанов

председатель ОНК в Республике Карелия

16 октября я получил письмо от супруги Дадина: «Прошу вас проверить законность помещения в ШИЗО (штрафной изолятор — прим. „Медузы“) моего супруга, который отбывает наказание в Сегеже. Он был этапирован в Карелию в сентябре 2016 года. С этого момента мне не удавалось с ним связаться. 16 октября я прибыла в колонию, чтобы получить свидание, однако мне отказались его предоставить, мотивировав это тем, что мой муж находится в штрафном изоляторе. Почему произошло помещение в ШИЗО, мне несколько суток пояснять отказались. Однако добавили, что он переведен в строгие условия содержания. Прошу вас оказать поддержку и разобраться в ситуации».

Сегодня я получаю письмо от нее же: «Уважаемые сотрудники ОНК, вот уже месяц с лишним я прошу вас посетить колонию № 7, где находится в заключении мой муж. В данной колонии при вашем попустительстве происходят пытки, избиения заключенных, которым угрожают более серьезными истязаниями и смертью в случае жалоб. Пытки и избиения покрывает, участвуя в них, начальник колонии, убежденный садист, достойный палачей нацистской Германии…» — и так далее в том же духе.

Получается, что сначала человек просит меня сделать одно, а через две недели уже обвиняет в совершенно другом. Это ложь! И сейчас я читаю третье письмо, и у меня возникают большие сомнения в его правдивости. Две недели назад меня попросили проверить правильность его наказания, а вдруг оказывается, что меня чуть ли не полгода просят посетить и разобраться. Это разные вещи.

Не понимаю, при чем тут мы? Нас нельзя обвинять в бездействии. Разбирайтесь там у себя, что происходит. Если я вижу вранье в письмах его жены, как я могу относиться к письму самого Дадина? Наверное, он единственный, с кем произошло то, что он описывает, — я только так могу это объяснить.

Сложность с посещением колонии с нашей стороны заключается в том, что мы можем ездить в эти учреждения только вдвоем. Данная колония находится от нас в 300 километрах. Чтобы туда поехать и сделать проверку, нужны минимум сутки. Состыковать рабочий график двух представителей ОНК часто бывает довольно трудно. Поэтому близлежащие колонии мы посещаем регулярно, а вот дальние — это уже проблема.

Не скрою, лет восемь-десять назад данная колония была не на хорошем счету. Но тогда был другой начальник. При новом начальнике, который работает там уже третий год, ситуация поменялась в корне.

Я сейчас обзвоню всех членов нашей ОНК, чтобы они выкроили завтра время, чтобы приехать туда, посмотреть ему [Дадину] в глаза и спросить: что произошло? Чтобы он рассказал, действительно ли такое происходит — и если да, то чтобы назвал фамилии тех людей, чтобы у прокуратуры они были.

Обычно, если нам нужно провести проверку по какому-то делу, мы опрашиваем 10–15 человек и сопоставляем все факты. По возможности мы также опрашиваем сотрудников ФСИН, на основании собранных сведений мы делаем рекомендации прокуратуре или начальнику учреждения.

Игорь Каляпин

председатель «Комитета по предотвращению пыток»

Я как член президентского совета по правам человека отправил [председателю совета Михаилу] Федотову предложение направить в ИК-7 группу, в состав которой я готов войти. То, что сообщил Дадин, нужно тщательно проверять.

В колонии вряд ли будут отрицать применение силы, но будут говорить, что для этого были законные основания — сопротивлялся, оскорблял, не выполнял законные требования.

Сейчас нужно собрать доказательства — проверить записи с видеорегистраторов и рапорты сотрудников, посмотреть, какие основания были для помещения в ШИЗО и применения физической силы. Если Федотов быстро решит вопрос, мы еще успеем эти доказательства собрать.

Если же записи стерли — это тоже доказательство. Все контакты с осужденным, тем более конфликтные, обязательно производятся только при включенном видеорегистраторе. Это требование руководства ФСИН, и, насколько я знаю, позиция [директора ФСИН Геннадия] Корниенко по этому поводу очень жесткая. Ситуацию, когда применение силы было, а записей нет, Корниенко рассматривает как доказательство вины своих сотрудников.

Евгений Берг

Москва

Саша Сулим

Москва