Перейти к материалам
истории

«Ну что, ласточка, смотри, сколько людей пришло» Воспоминания Ольги Шориной, помощницы Бориса Немцова

Meduza
Фото: Олег Никишин / Epsilon / PhotoXPress

27 февраля 2015 года в центре Москвы на Большом Москворецком мосту был убит оппозиционный политик Борис Немцов. По просьбе «Медузы» о работе и жизни, планах и мечтах Немцова вспоминает его соратница и помощница Ольга Шорина. Она работала вместе с политиком с конца нулевых — в движении «Солидарность» и партии «РПР-Парнас», а после гибели Немцова стала директором фонда его имени — Boris Nemtsov Foundation for Freedom.

«Когда я брошу заниматься политикой, построю станцию для серфинга и буду писать мемуары», — эту фразу Немцов говорил, но редко. Значительно чаще в его исполнении звучали веселые истории, начинавшиеся со слов: «Когда я был маленьким, то работал губернатором». Он не очень представлял себя на пенсии, и это будущее, скорее, пугало его, чем манило — спокойствием, отдыхом. Да никто из нас — соратников и сотрудников — и не представлял себе Немцова в образе пенсионера.

Я могу только вообразить, как бы он писал мемуары. Примерно так. Звонит Немцов: «Привет, ну ты как?» И, не дождавшись ответа: ­«Я все придумал. Я знаю, что надо делать и как писать. Когда увидимся?» Да, и конечно же, это был бы звонок от неизвестного абонента — Борис Ефимович по ­старинке пользовался антиопределителем номера (так все его и узнавали).

При встрече Немцов тут же надиктовал бы мне план будущих мемуаров. Это значит, что в его голове уже есть текст, он выстроен по смыслу, Немцов знает, что надо вспомнить, поискать и проверить. Мне оставалось бы только сесть и написать сам текст. Так писались все доклады, в подготовке которых я участвовала: «Лужков. Итоги», «Путин. Итоги. 10 лет», «Путин. Коррупция», «Жизнь раба на галерах», «Зимняя Олимпиада в субтропиках», «Коммунальные тарифы, Путин и „Газпром“». Последний доклад «Путин. Война» Немцов не успел написать. Остался подробный план, пачка собранного материала с его пометками: что важно и что нужно проверить. Я очень благодарна [сопредседателю «Парнаса», другу Немцова] Илье Яшину, что он взял все это на себя, собрал всех и закончил то, что хотел сделать Немцов.

Пока такого плана не было,­ писать он не начинал. Ходил и обдумывал. Я следила за этим процессом и завидовала двум вещам: системному взгляду и способности видеть картину сразу как в целом, так и со всеми частностями. Это, по-­моему, от Немцова — ­физика по образованию. Как и память, умение фантастически быстро считать в уме, сравнивать и сопоставлять. И умение просто и понятно объяснять сложные процессы. Меня, гуманитария, это завораживало. Когда он писал доклад «Лужков. Итоги», там был пример про то, что строительство километра МКАД дороже километра Большого адронного коллайдера. Я попросила его рассказать мне, что такое коллайдер и зачем его построили. В ответ получила увлекательнейшую лекцию (конечно, я ее не воспроизведу, даже пытаться не буду, хотя, пока рассказывал, было просто и понятно). 

Ему нравилось объяснять сложные вещи. Все свои тексты он проверял на нескольких читателях, спрашивал: все ли понятно, есть ли вопросы, что нужно добавить, интересно ли, есть ли что-­то новое. И одновременно отвлекался — с удовольствием говорил про свою научную карьеру, про это свое «детство в должности губернатора».

Все свои работы помнил, краткое содержание своей кандидатской диссертации мог рассказать, нарисовав графики и волны на салфетке (диссертация называлась «Когерентные эффекты взаимодействия движущихся источников с излучением»). Его очередная любимая история — как он получил выговор от главы правительства РФ Виктора Черномырдина, уже будучи первым вице-­премьером. Когда на Западе вышла его научная статья, Черномырдин страшно ругался, что его первый зам отвлекается и занимается научной работой. Он не поверил, что статья была написана задолго до начала работы Немцова в правительстве.

Борис Немцов, Ольга Шорина и Илья Яшин в Ярославле
Проект «Реальность»

* * *

Со дня его убийства прошел год, а у меня все еще нет такого же готового плана воспоминаний о нем. Я не все про него знаю и не все видела. Только слушала, как Немцов рассказывает истории про себя — как он с [бывшим пресс-секретарем президента Сергеем] Ястржембским не позволил Борису Ельцину отдать Курилы японцам. Про то, как он летал на истребителе, рекламируя российский самолет индийцам. Про злосчастные белые штаны, в которых он в летнюю жару пришел на свою вице-премьерскую работу, и тут его внезапно отправили в аэропорт встречать президента Азербайджана Гейдара Алиева.

Я начала работать с Борисом Немцовым в январе 2009 года как пресс-­секретарь движения «Солидарность». Это было время политического затишья:­ выборная кампания 2007—­2008 годов далеко позади, «Марши несогласных» отгремели, до митингов на Болотной еще так далеко. На оппозицию всем плевать. В телеэфире остатки свободы слова. Медведев в президентском кресле. И тут создается движение «Солидарность» —­ объединенное демократическое движение, в котором нет лидера, зато в самом малочисленном руководящем органе было целых 13 человек.

Я даже не была близко знакома с Немцовым до прихода в «Солидарность», брала интервью несколько раз, но не дружила и не общалась вне работы. А в «Солидарность» пришла, когда она уже была создана. Борис Ефимович довольно быстро предложил мне перейти на ты и называть его просто Борис. Но я не согласилась и осталась с ним на вы. Так мы и общались все следующие шесть лет.

У нас сложились очень дружеские отношения — особенно уже в последние годы. Он знал обо мне и о моей личной жизни практически все. Немцову всегда можно было поплакаться в жилетку, и я этим пользовалась. Выслушает такой, скажет, что все это — ерунда, что все козлы и что жизнь прекрасна. А потом: «Ну, хватит! Вперед, за работу!» И через пять минут: «Я все придумал. Надо делать так».

Ольга Шорина и Борис Немцов
Ольга Шорина и Борис Немцов
Фото: Ольга Шорина

Он своим неким панибратством многих отпугивал — или, по меньшей мере, неприятно удивлял. ­Я думаю, его поэтому и считали легкомысленным и поверхностным. Он со всеми переходил на ты, начинал задавать очень личные вопросы, а еще мог таскать у тебя еду из тарелки руками. Эту его привычку все знакомые люди прекрасно знали: обязательно утащит последний кусок курицы. Илья Яшин рассказывал смешную историю: как-то за обедом с коллегой по ярославской облдуме Немцов съел всю рыбу из его тарелки, пока депутат что-­то увлеченно рассказывал.

Такой бонвиван, который ведет веселую жизнь и позирует. Только не был он им никогда. Мне не раз приходилось объяснять знакомым (в том числе и журналистам), что Немцов знает больше, чем мы, читает все, спрашивает и проверяет по десять раз сам себя. Просто он не был тоскливым и ­занудным. Отношение к информации у него было таким, творческим. Лучший пример, пожалуй — его пост про корреляцию цены на нефть и курса рубля. Над текстом сначала смеялись, а потом назвали «Формулой Немцова» — она безошибочно позволяла высчитывать актуальный курс доллара на ближайшее будущее. 

И в то же время я его сразу начала воспринимать как настоящего лидера. Потому что принимал решения и брал на себя ответственность, отвечал за каждое слово. Для него это было очень важно: «Когда это я не сделал то, что обещал!» При этом, не раз отмечала, что все его решения, казавшиеся спонтанными (а он быстро решал, не уходил в себя; очень редко говорил, что нужно подумать и посоветоваться), на самом деле принимались им, исходя из его принципов:­ что хорошо, а что плохо, важно или не важно.

Еще лидер — потому, что отвечал за людей и с удовольствием помогал,­ давал деньги, писал письма, просил и ходатайствовал за других, ходил на политические суды. При этом ему была неважна партийная и идеологическая принадлежность. И тем более — что плохого тот или иной человек о нем говорил. Он помогал нацболам, помогал левым активистам, писал письма с просьбой в получении документов для тех, кто был вынужден уехать из России. О многих я узнала уже сейчас, после его смерти — он не распространялся сильно обо всех таких делах. В этих вопросах Немцов был, скорее, правозащитником, чем политиком.

Именно из правозащитных соображений в начале 2012 года он ходил к тогдашнему президенту Медведеву на встречу с лидерами непарламентских партий. Он отдал ему список из 37 политзаключенных, среди которых были Михаил Ходорковский, Платон Лебедев, Таисия Осипова, Сергей Мохнаткин. Немцов просил Медведева их помиловать. А потом еще передавал дополнительные материалы по всем из них. Мохнаткина тогда помиловали.

Президент Дмитрий Медведев на встрече с лидерами непарламентских партий, 20 февраля 2012 года
Президент Дмитрий Медведев на встрече с лидерами непарламентских партий, 20 февраля 2012 года
Фото: Екатерина Штукина / ТАСС

* * *

Начало работы в «Солидарности» выдалось бодрое. В первый же месяц, в январе 2009-го, я наткнулась в почте движения на письмо с предложением Борису Немцову избраться мэром Сочи. И с этим письмом группы инициативных товарищей я пришла к нему в офис — в высотке на Котельнической набережной. Я не верила в то, что он соберется в Сочи — выборы были назначены уже на 26 апреля. Но ему понравилась идея. В те дни они с Володей Миловым (в ту пору коллегой по «Солидарности») только представили доклад «Путин и кризис». И, похоже, конкретных планов на ближайшие месяцы не было. Вот так мы и поехали на юг.

Это была отличная избирательная кампания —­ очень мало времени, очень мало денег, но суперработоспособный кандидат в мэры. Четыре-пять встреч каждый день. Обошел весь Сочи ногами и много раз проехал его во все стороны на электричке. И так больше месяца в ежедневном режиме. В общем, вел себя не как старожил федеральной политики.

Это была избирательная кампания от двери к двери со словами: «Здравствуйте, я Борис Немцов». Все время в Сочи мы буквально жили фильмом «День выборов» — пересматривали его раза три. Потому что один в один же все — почти без подготовки приехали, в какой-­то частной гостинице поселились (пока толпа единороссов занимала «Жемчужину» и другие приличные). А еще ежедневные встречи с избирателями и хождения на рынки, где Немцова все подкармливали, с собой еду дарили. Мы его даже специально на рынок посылали: «Варенье закончилось, Борис Ефимович, идите с избирателями встречаться».

В штабе мы называли Немцова «Игорь Владимирович Цаплин, наш кандидат» — как в фильме. Однажды Яшин, отвечая на звонок Немцова, назвал его Игорем Владимировичем. Тот, конечно, обиделся. Но прозвище прижилось. Адвокат Немцова Вадим Прохоров во всех разговорах называл его только так: «Цаплин в штабе сегодня будет?»

Борис Немцов встречается с жителями микрорайона Цветной Бульвар в Сочи, 21 апреля 2009 года
Борис Немцов встречается с жителями микрорайона Цветной Бульвар в Сочи, 21 апреля 2009 года
Фото: Игорь Чернов / PhotoXPress

* * *

Выборы, массовые акции и просвещение — вот главные направления работы Немцова. В 2009 году мы командой подготовили доклад Немцова и Милова «Лужков. Итоги» — первый многотиражный. С одной стороны, мы сохранили жанр экспертного доклада, но использовали только открытые источники, доступные для проверки любому читателю. Стиль документа максимально упростили — он не для экспертов, а для всех москвичей. Доклад был издан суммарно тиражом 400 тысяч экземпляров. И впервые Борис Немцов вместе с соратниками по «Солидарности» ходил и раздавал эти доклады на улицах Москвы. Никаких выборов нет. Мэр Москвы на тот момент — не выборная должность (президент, по сути, назначает). А тут — массовая агитационная кампания на улицах. 

По итогам раздачи этих 400 тысяч докладов опрос «Левада-­центра» показал: 65% москвичей уверены, что Елена Батурина стала долларовым миллиардером с помощью своего мужа — мэра, а 57% опрошенных сказали, что московские суды выносят решения в пользу Лужкова потому, что они ему подконтрольны. 49% участников опроса заявили тогда, что в связи с информацией о коррумпированности мэр должен быть отправлен в отставку. Это были важные для Немцова результаты. Важно было и то, что в суде Лужков смог опровергнуть лишь одну фразу (и это в московском суде!).

Через год после публикации доклада Лужков был отправлен в отставку «в связи с утратой доверия». Тогда же Батурина со своей компанией «Интеко» вчистую проиграла Немцову арбитраж. Батурина тоже хотела опровергнуть фразы из доклада.

Борис Немцов раздает доклад «Лужков. Итоги» у станции метро «Третьяковская», Москва, 8 сентября 2009 года
Борис Немцов раздает доклад «Лужков. Итоги» у станции метро «Третьяковская», Москва, 8 сентября 2009 года
Фото: Василий Шапошников / Коммерсантъ

* * *

2010-­й начался с протестов. В январе прошел первый за много лет массовый митинг в регионе —­ в Калининградской области. Местные жители были возмущены повышением налогов и пошлин на ввоз подержанных иномарок — это был их бизнес. Тогдашний губернатор Георгий Боос пытался как-то утихомирить граждан, но дальше обещаний дело не пошло.

Меня отправили туда заранее — познакомиться с организаторами митинга, с местной «Солидарностью», они звали федеральных политиков. Отличный был митинг. Никто не ожидал такого подъема, и была отличная реакция на выступления Немцова и Яшина. Митинг был коалиционным, а главным требованием была отставка губернатора Георгия Бооса.

В этом же году полномочия Бооса истекли. И в списке кандидатур, предложенных Кремлем в августе, его уже не было. Люди добились его отставки.

А еще 2010-­й­ был для нас годом «Стратегии-­31». Год сотрудничества «Солидарности» и Немцова с нацболами, год несанкционированных акций. За шествие с многометровым российским триколором в День государственного флага 22 августа Немцова задержали. Суд над ним прошел в ночь с воскресенья на понедельник и запомнился мне фразой мирового судьи в три часа утра: «Доступ к правосудию российские граждане могут осуществлять круглосуточно». 

Закончился год тем, что 31 декабря Немцова арестовали на 15 суток за участие в акции на Триумфальной площади. Бывший первый вице-­премьер правительства РФ провел двое суток в камере Тверского отделения полиции, где не было кровати и даже матраса, только деревянные нары.

А потом был суд, который вела мировой судья Боровкова. Она запретила Немцову сидеть, и несколько часов он вынужден был провести на ногах. Потом был еще один суд ­— мы обжаловали арест в Тверском районном — и судья Стешина из списка Магнитского с предопределенным решением. Я через все эти суды прыгала на костылях, потому что сломала ногу за несколько дней до 31 декабря. Но благодаря этому мне удалось спрятать от приставов и принести Немцову фляжку коньяка.

Он всегда устанавливал нормальные человеческие отношения со всеми, кто его охранял. Не с теми, кто задерживал ­— как правило, эти были люди бессловесные, и потом даже рапорты не они писали. А вот с охранниками и с соседями по камере у Немцова всегда были нормальные отношения. Сокамерников он, как правило, заставлял заниматься спортом. Рассказывал мне потом, что заставлял всех отжиматься по 20 раз. И ведь слушались его. А охранников в спецприемнике он убедил, что невозможно мыться раз в неделю и принимал душ ежедневно.

Бориса Немцова задерживают на акции «Стратегии—31» на Триумфальной площади, Москва, 31 августа 2010 года
Бориса Немцова задерживают на акции «Стратегии—31» на Триумфальной площади, Москва, 31 августа 2010 года
Фото: Максим Шеметов / ТАСС / Scanpix

* * *

Если помните, перед выборами в Госдуму 2011 года Немцов был сторонником концепции под названием «нах-нах» — графа «против всех» в бюллетенях уже перестала существовать, и он призывал эти бюллетени просто портить. Над концепцией посмеивались, но для Немцова это был самый честный вариант, который он мог только представить. В выборах участвуют партии, подконтрольные Кремлю — какой смысл голосовать за любую из них? Но уже перед самими выборами он сумел признать, что концепция массовой не стала.

Как и все, Немцов совершенно не ожидал массового протеста 2011—­2012 годов. Заявку на митинг на Чистых прудах 5 декабря подавали просто в дежурном режиме, а он превзошел все ожидания. Немцов, кстати, ушел, не дождавшись окончания. Никто же не планировал ничего, поход к зданию ЦИК был спонтанным. А потом всю ночь ездил по разным ОВД в поисках Яшина и Алексея Навального. Митинги продолжились, к протестам проявили интерес системные партии. Немцову стали звонить из КПРФ с вопросом: «А какие у вас планы?».

Потом была знаменитая история про перенос митинга с площади Революции на Болотную, когда Немцов с Анастасией Удальцовой из «Левого фронта» увели людей, и они не остались с Эдуардом Лимоновым. Мы шли тогда практически по тому же маршруту, по которому 1 марта 2015-го прошло шествие памяти самого Немцова. Только в декабре 2011-го мы проходили под Большим Москворецким мостом, на котором его убили. 

По этому мосту он ходил много раз — до его дома от него 15 минут пешком. 

Борис Немцов на акции «Оккупай Абай», май 2012 года
Проект «Реальность»

* * *

После 6 мая 2012 года и с началом «болотного дела» оптимизма как-то у всех поубавилось. Причем я была даже более пессимистична и радикальна, чем Немцов. Мучила его все время капризными вопросами вроде: «Сколько все это будет продолжаться?» Он отвечал, что не знает, сколько: «Работать надо». И кстати, никогда не делал прогнозов из серии: «через год режим падет».

Немцова держали в форме его доклады и фейсбук. Подготовка, печать, распространение — он все силы тратил на это. А фейсбук вообще стал для него частью жизни,­ он получал оттуда информацию, очень активно общался — и в личных сообщениях, и публично. Писал тексты, чтобы посмотреть, как подписчики оценят те или иные его идеи. Кстати, ради самостоятельного общения в фейсбуке он купил себе айфон, до этого ходил со старой Nokia. В какой-то момент ему захотелось ответить на комментарии, и он позвонил мне с просьбой: «Ответь». Дело в том, что я всегда печатала значительно быстрее него, и не могла спокойно смотреть, как он набирал текст. Мне проще было самой напечатать, тем более, что диктовал он прекрасно, ровно в том темпе, в котором я успевала напечатать и исправлять опечатки. На комментарии в ЖЖ он не отвечал (по-моему, никогда, не помню такого).

В фейсбуке я отказалась за него отвечать наотрез. Сказала, что все сразу поймут, что его личный аккаунт кто-то ведет. И тогда мы пошли покупать ему айфон. Хоть он и ругался первое время, что пальцы у него толстые. Потом же научился печатать на айфоне почти как я на компьютере. Правда, появился побочный эффект — мы Немцова стали часто «терять»: что-то обсуждали, а он сидел в интернете. Все время проверял, сколько лайков и сколько перепостов. Сам ставил лайки и делал перепосты. Обязательно искал картинку под важный для него текст: ­«Если есть картинка, лайков будет больше». В общем, все было всерьез.

Фото: Ольга Шорина

* * *

Немцова вдохновил Ярославль. Он с азартом участвовал в выборах депутатов облдумы в августе-сентябре 2013-го. И с таким же азартом работал депутатом. Гордился, что, несмотря на все фальсификации в ходе кампании, отобрать победу не удалось, он получил этот мандат — первый случай за последние 13 лет, когда представители настоящей оппозиции победили на выборах.

Депутатский мандат в Ярославской области принес ему кучу забот. Он стал жить на два города (что меня очень раздражало). Очень быстро разобрался, кто есть кто там и кто чем занимается. Он был самым активным депутатом, фактически отправил в отставку вице-губернатора за коррупцию. А еще он выполнял свое предвыборное обещание —­ устанавливать спортивные площадки у школ. Он это делал регулярно, отдавая на это свою депутатскую зарплату. И подтягивался на этих площадках во время открытия. Он хотел от Ярославля избираться в Государственную Думу в 2016 году. Он работал на это.

* * *

Немцов наслаждался довольно простыми вещами:­ любил море и солнце, жару, любил спорт до изнеможения, любил вкусную еду. Не мог сидеть на одном месте долго. Следил за здоровьем. Повторял: «Я должен его [Путина] пережить».

Весной 2014­-го Немцов впервые уехал из России больше, чем на две недели. Был в Тель­-Авиве, лечился и думал, что делать дальше. Только что, в марте, прошел Марш мира — в знак солидарности с Украиной, Крым присоединили, в Донбассе война. Периодически появлялись слухи о новых посадках по «болотному делу». В общем, было, о чем подумать. Я навестила его в конце апреля, так получилось, что на христианскую Пасху. И мы, пожалуй, впервые очень долго проговорили про жизнь, не отвлекаясь на рабочие вопросы. Я тогда спрашивала его: остался бы он за границей, в какой стране, что бы делал?

Может, уже плюнуть вам и заняться своей жизнью, спортом, серфингом этим и мемуарами, говорила я. Борис Ефимович тогда мне сказал, что думал об этом. Точнее, думал о том, что не хочет сидеть в тюрьме по прихоти Путина, например, десять лет —­ возраст уже не тот, жалко тратить время. В 2014 году его арестовали на десять суток, и он сказал мне, что они дались ему физически сложнее тех пятнадцати в начале 2011 года.

Думал ли он, что его могут убить? Он иногда говорил об этом, но, скорее, в форме вопроса: а могут ли его убить? И, как правило, сам же отвечал — нет, ­не могут убить бывшего первого вице-­премьера. Может, он сам себя и окружающих так успокаивал? Я пыталась понять это весь год после убийства.

Борис Немцов в Тель-Авиве, 19 апреля 2014 года
Борис Немцов в Тель-Авиве, 19 апреля 2014 года
Фото: Ольга Шорина

Тогда, на набережной Тель­-Авива, Немцов рассуждал, что если вдруг придется эмигрировать, он будет жить там, где тепло, будет писать книги, создаст Фонд свободной России. Но это были просто мысли вслух — билет в Москву был уже куплен, идея баллотироваться в Госдуму от Ярославля захватывала его все больше.

Немцов в день нашего разговора был философски настроен — это совсем не его стиль. Сказал мне тогда, что на самом деле прожил удивительно насыщенную жизнь: в 30 лет — губернатор, потом первый вице-­премьер, побывал преемником Бориса Ельцина, участвовал в стольких выборах. И у власти был, и в оппозиции. Кто еще таким опытом и такими переживаниями похвастает?

Мне кажется, он изменился после этой поездки — стал жить, не оглядываясь и ничего не боясь. Тогда он написал в ФСБ и Следственный комитет заявление о кадыровцах в Донбассе. Тогда он в Киеве дал интервью с матерной характеристикой Путина. На его предложение написать доклад «Путин. Война» — про российскую армию в Донбассе, я сказала, что за это и убить могут. Он отмахнулся: «Да ладно тебе, мы же на открытых источниках».

Я иногда советовала ему посмотреть какое-­нибудь кино. Но не могу сказать, что он очень увлекался этим. Зная о его переживаниях последних месяцев, предложила ему фильм «V значит вендетта». Он написал мне: «Сильно, но не совсем про нас. Скорее, про то, что за свободу можно бороться любыми средствами. Ты хочешь, чтобы мы пересмотрели средства?» Я ему пишу: «А мне кажется, что возможны моменты, когда других средств просто нет». Немцов ответил: «Меня очень часто посещают эти мысли. Только проблема ­— мне уже 55))».

* * *

Мы виделись с Немцовым и Ильей Яшиным в среду, 25 февраля 2015-го —­ ужинали, потом сходили в магазин за продуктами. А потом Немцов предложил проводить нас до офиса, где у Яшина стояла машина. Просто хотел прогуляться с нами. И обратно домой он по Пятницкой возвращался один. В четверг опять виделись в офисе, были какие-то последние разговоры перед антикризисным маршем «Весна». До него оставалось меньше трех дней, и он состоится — только станет маршем памяти Немцова. Я знала, что в пятницу, 27-­го, Борис Ефимович в офис не приедет. Во второй половине дня будет на «Эхе Москвы», а потом пойдет домой. Договорились встретиться на марше. На следующей неделе он должен был начать писать доклад «Путин. Война».

Несколько раз в пятницу порывалась ему написать, но решила, что потом поговорим.

Незадолго до полуночи позвонила помощница Немцова — я была уже дома. А она сбивчивым голосом говорит: «Аня (подруга Немцова Анна Дурицкая — прим. „Медузы“) позвонила. Его убили. Этого не может быть». Я очень боялась ехать. Позвонила Яшину, [сопредседателю «Парнаса» Михаилу] Касьянову. Поняла, что физически не смогу поехать одна. Попросила Иру Воробьеву с «Эха Москвы» заехать за мной и поехать на мост.

Марш памяти Бориса Немцова, 1 марта 2015 года
Марш памяти Бориса Немцова, 1 марта 2015 года
Фото: Максим Шеметов / Reuters / Scanpix

Аня Дурицкая не москвичка, она из Киева, поэтому место она мне описала так: «большой мост у Кремля». Мы, естественно, поехали на Большой Каменный. Там ничего, но тут позвонил Яшин, он раньше нас доехал и понял, что не на Каменном, а на соседнем — Москворецком. Место убийства еще не оцепили. Я подошла и увидела ботинки с острыми мысами, джинсы True Religion, простроченные белой ниткой, голубой свитер. Он лежал на боку. Я не видела головы и лица. Не видела крови — потом объяснили, что было сильное внутреннее кровотечение. Какие-то сотрудники полиции начали его поворачивать на спину, свитер задрался. В это время начали съезжаться журналисты с камерами, а полиция отгоняла их и устанавливала оцепление.

Полицейские начали искать среди тех, кто приехал, кого-­нибудь в свидетели по делу. И отправлять в управление Следственного комитета по Тверскому району Москвы —­ небольшое здание во дворах. Там я встретила и Аню и того свидетеля, который шел в наушниках за убийцей.

Я дала очень краткие показания. Тогда следователи спрашивали обо всех возможных версиях:­ бизнес, личная жизнь, месть противников, конкуренция. Аню перевезли в управление СК по Москве. Она звонила мне оттуда в истерике и кричала, что ее сейчас посадят. Как ни странно, но меня туда пустили. На самом деле, только с одной целью:­ следователь с генеральскими погонами просил меня убедить Аню остаться в России и поехать жить в санаторий Следственного комитета где-то в Подмосковье. Я отказалась, на что генерал сказал: я умею быть очень убедительным, я дело летчицы Савченко вел. После этих слов мне захотелось поскорее отправить Аню в Киев.

Я забрала ее ночевать к себе домой. Вместе с ней получила двух сотрудников, охранявших ее как важного свидетеля. Очень вежливые, в бронежилетах и с автоматами. Они сидели в подъезде. Еще двое —­ на улице в машине.

Ездили мы с Аней на допросы в СК под охраной. Нам выделили молодого активного следователя, который получил перевод в Москву за удачно пойманного бежавшего из тюрьмы рецидивиста. На внезапные Анины слезы и истерики он не знал, как реагировать. Мы же с нашим адвокатом Вадимом Прохоровым хоть как-то пытались ускорить следственные действия. Было видно, что с каждым днем Ане все тяжелее даже нормально разговаривать.

Три дня и три ночи мы провели в СК. Аню отпустили в Киев в понедельник 1 марта. А я в этот же день отпросилась у следователей на Марш памяти. Я шла по набережной и вспоминала, как в декабре 2011-го Немцов шел этим же маршрутом и вел за собой людей. Шел и восхищался. Я и сейчас представляла его среди всех этих людей — ведь он так хотел большую протестную антивоенную акцию у стен Кремля. Стояла на Москворецком мосту, люди шли и кричали: «Нет войне!» И словно слышала его фразу: «Ну, что, ласточка, смотри, как круто получилось. Я даже не ожидал, что столько народу придет».

Не узнала его на похоронах. Только руки были его.

Ольга Шорина

Бонн