истории

Одни новые джинсы на уме Москвичи добились приостановки строительства храма в парке «Торфянка». Репортаж Андрея Козенко

Meduza
Фото: Антон Белицкий / Коммерсантъ

На северо-востоке Москвы продолжается борьба против строительства в парке «Торфянка» православного храма. Публичный скандал из-за его возведения начался еще три года назад, но сейчас он перешел в «боевую фазу». Часть жителей выступает за церковь, другая — против; одних поддерживает оппозиция, других — по-боевому настроенные православные. На протяжении недели каждый день граждане вступают в конфликты с полицией; обе стороны разбили прямо в парке палатки. Именно это, по всей видимости, произвело впечатление на чиновников: в четверг, 25 июня, на совещании в префектуре Северо-Восточного округа строительство храма решили приостановить. Противники строительства ликовали, защитники храма были в гневе, полиция задерживала и тех и других. За происходящим наблюдал спецкор «Медузы» Андрей Козенко.

«Торфянка» — заурядный московский парк в спальном районе, в паре километров от станции метро «Бабушкинская». Даже если бы реформатор парковых пространств (и бывший руководитель столичного департамента культуры) Сергей Капков остался в мэрии, до этого места у него руки дошли бы спустя годы. Асфальтированные и засыпанные гравием аллеи, довольно много мусора. Зато здесь гуляют с детьми и с собаками, зимой катаются на лыжах, а летом энтузиасты ловят рыбу в мелком и тинистом пруду.

Изображение: Яндекс.Карты

Теперь часть территории парка огорожена забором. Бордюры рядом разобраны и раздроблены — чтобы было удобнее подвозить стройматериалы. Внутри огороженной территории — двухметровый крест, укрепленный бетонными блоками. А также палатка: в ней сидят люди в одинаковых зеленых светоотражающих жилетах. Мне эти люди говорят, что они — строители. Рядом с забором, с внешней его стороны, стоит коротко стриженный парень в кроссовках, спортивных штанах и черной рубашке. В руках у него книга во вставной обложке, он что-то шепчет, глядя в нее; потом крестится, кланяется до земли и отходит в тень, открывая бутылку воды.

Парня зовут Петр, он студент одного из медицинских вузов столицы. Где-то в социальных сетях он увидел ролик о противостоянии вокруг храма и решил приехать. «Очень хочу подойти к этим противникам и сказать им в лицо: „Если бы не мое христианское смирение, я бы изрезал вас, я закопал бы вас живыми в землю“», — поделился он со мной. «Не лучшее начало для диалога», — засомневался я. «Не хочу с ними говорить, не хочу в глаза смотреть, — настаивал он. — На том видео женщина с ребенком матом кричит на православных. Паспорт у них отобрать и выслать в Европу, пусть там проповедуют веру свою безбожную». Я говорю ему, что среди тех людей — противников как такового строительства храма нет; они просто не хотят, чтобы он был в парке. «Люди себе шалаши строили, а Богу — здания в десять раз больше, — не сдавался православный студент. — Так что если себе Москву-Сити построили, то Богу нужно храмов размером с десять Москва-Сити».

Сторонники строительства храма, 22 июня 2015 года
Сторонники строительства храма, 22 июня 2015 года

Храм в честь Казанской иконы Божьей Матери в парке «Торфянка» возводится в рамках знаменитой программы «200 храмов», придуманной еще при прежнем мэре Москвы Юрие Лужкове. При новом градоначальнике Сергее Собянине программа была продолжена. Все это время курирует ее видный московский строитель, чиновник и депутат Владимир Ресин. Идея программы в том, что православных храмов должно быть больше, и нужны они «в шаговой доступности». Годовой бюджет программы — миллиард рублей. Храм в «Торфянке» — лишь малая часть этой программы: под строительство выделено всего 0,2 гектара парковой земли. Однако именно здесь уже долгое время идет самое активное противостояние.

Оно началось еще в 2012 году — почти случайно. Как положено по закону, перед строительством были проведены общественные слушания. Но результаты их не были опубликованы в местной прессе — в частности, в газете «Лосинка», где такие бумаги публикуются всегда. Группа инициативных граждан оспорила итог общественных слушаний. Сначала подала в Бабушкинский суд иск, проиграла, обжаловала решение в Мосгорсуде, тот вернул дело обратно в суд первой инстанции. В это же время прокуратура вынесла главе управы района Лосиноостровский предписание с требованием устранить нарушение закона.

«Дело с юридической точки зрения — бронебойное, — говорит юрист Иван Медведев, представляющий интересы противников строительства храма в „Торфянке“. — Я давно не видел такого перевеса доказательств: проверка прокуратуры, признание факта нарушений управой района, увольнение людей, которые готовили тогда слушания, нотариальные протоколы осмотра интернет-сайта управы, где ничего нет о слушаниях, пустая газета, на которую они ссылаются, более тысячи жителей, которые подтвердили, что не слышали о слушаниях».

Вопреки всему, 18 июня 2015 года в парке появился забор, будущую строительную площадку засыпали песком. Тем же вечером на улицу вышли первые возмущенные происходящим граждане. Они своими автомобилями перекрывали дорогу строительной технике. Им противостояли те самые крепкие и хорошо сложенные люди в зеленых светоотражающих жилетах — на самом деле, они не строители, но активисты православного движения «Сорок сороков». Стычки и споры проходили ежедневно. Нельзя сказать, что все местные жители единодушно выступили против храма — храм развел их по разные стороны, и теперь они ходят в парк ругаться.

В среду, 24 июня, на тему храма выступил сам патриарх Кирилл. «Призываю православных верующих в эти дни не приходить на предполагаемое место строительства храма, чтобы избежать провокаций, а тем более столкновений с противниками строительства храма», — сказал Кирилл. Спустя сутки стало понятно, что это примирительное заявление было проигнорировано паствой.

На следующий день я прохожу вдоль забора в парке, на нем висят листовки: «Обману — нет, майдану — нет, храму — да!» Сам «майдан» — это тент напротив стройки, под ним сидят человек десять, еще пара десятков гуляет вокруг или просто лежит на траве. В какой-то момент в парк ворвался ОМОН, его бойцы сорвали тент, нескольких граждан задержали. Не прошло и часа, как тент был восстановлен. Под ним все так же сидели люди. Человек в военной форме образца Великой Отечественной войны играл на гармони «Врагу не сдается наш гордый варяг», его слушали пожилые женщины.

Раньше, рассказывала мне местный старожил Лариса Елисеева, на пруду в парке была даже лодочная станция. Зато никакой церкви не было. Ближайший храм построили в 1916 году, но находился он в паре кварталов отсюда; а в конце 1920-х его снесли большевики. Вечером 18 июня Елисеева гуляла в своем районе — и вдруг услышала какой-то шум; она подошла к парку и обнаружила, что его огораживают. Елисеева, по ее словам, не то чтобы атеистка, но идея построить храм в парке ей ничуть не понравилась. Так она и стала почти постоянной участницей «майдана». С Елисеевой соглашаются и другие жители. Одна из женщин, десять лет ходившая в парк, чтобы погулять с собакой, увидела стройку и решила, что это все ей не нравится; теперь она тоже проводит тут все свободное время. И таких тут много.

Елисеева говорит, что от «православных активистов», устроившихся под тентом внутри ограждения (вход охраняет полиция), она слышит одно только хамство. «Удивительная грубость. Почему они считают, что если я защищаю свой парк, то обязательно становлюсь врагом России и агентом Америки?» — говорит она.

Илья Ахромеев — человек в военной форме и с гармонью — уверен, что визиту полиции в парк предшествовал очередной конфликт. «У православных переполнился сортир, вывезти не могут. Машину откачивающую мы не пускаем. Вот они и притащили еще одну кабинку, наши начали возмущаться, а там уж и полиция вмешалась», — рассказывает он. «Скажите, а почему вы в военной форме?» — осторожно спрашиваю я. «А это форма моего прадеда, — отвечает Ахромеев. — Он в 1942 году погиб. А сейчас пришло время ее достать, потому что это — война, мы действуем против захватчиков на нашей же земле».

Илья Ахромеев и противники строительства храма
Илья Ахромеев и противники строительства храма
Фото: Андрей Козенко / «Медуза»

Наш разговор прерывают крики — в пяти метрах от нас опять начинается какая-то мелкая стычка. Какие-то мужчины кричат на девушку с ребенком, и обе стороны взывают к полиции. Девушку отводит в сторону женщина в ярко-зеленом пиджаке с георгиевской ленточкой на лацкане. Я подхожу к ним и спрашиваю, все ли в порядке. «Они насмотрелись на Европу и с ума сошли, — отвечала девушка. — Тоже хотят детей к равнополым бракам приучить».

«Видите, вон там — женщина в красном. Это моя подруга Наташа. 40 лет дружили, со школы, — рассказывает Татьяна Фортунатова — женщина с георгиевской ленточкой, она тоже местная жительница. — Мы не виделись долго, а тут смотрю — она. Я ей — Наташа! А она мне: ты за храм или против? Я ей говорю: конечно, за храм. Она мне под ноги плюнула, представляете, и отвернулась. Ее нынешние друзья „православными сектантами“ нас называют».

В четверг странные вещи происходили тут каждые пятнадцать минут. Вот в толпу противников строительства зашла девушка и начала кричать, что она архитектор — и что она несет финансовые убытки из-за простоя строительства. Ей начали задавать вопросы, но она ушла со словами: «Интервью я не даю». Вот человек с бородой в казачьей одежде начал разворачивать флаг с ликом какого-то святого. «Христос никому не мешал, и я никому не помешаю», — бормотал он. «Хочу отрекомендоваться, — начал он, развернув знамя. — Устинов Дмитрий Григорьевич, 66 лет, казак, воевал в Приднестровье и Новороссии». «Слышь ты, ряженый, — отвечали ему из лагеря противников строительства. — Тут разные люди собрались, тут не только те, которые за „режь хохлов“. Поэтому биографию свою не распространяй особо».

Молодой человек в синей рубашке и с короткой бородой давал интервью «Общественному телевидению». «Выступление против храма — это выступление против страны, — говорил он как по писанному. — Мне искренне жаль этих людей. Обидно, что местные жители не знают, что все хорошее в нашей истории связано с православием. Ни истории, ни культуры. Одни новые джинсы на уме, да квадратные метры торговых центров. Если хотите, то, что мы делаем, это — борьба духа против материального».

Иван Катанаев
Иван Катанаев
Фото: Андрей Козенко / «Медуза»

Этого человека я узнал, но на всякий случай решил уточнить его имя. «Иван Катанаев, — ответил он, — житель Москвы». Житель Москвы Иван Катанаев по прозвищу «Комбат» — один из создателей «Фратрии», самой мощной группировки фанатов московского «Спартака». В конце нулевых он был известен как ее лидер и главный спикер; затем свои же уличили его в финансовых махинациях, его отлучили от «Фратрии» — и довольно долгое время скрывался от возмущенных недоброжелателей в странах Азии (там он находился, например, во время массового фанатского бунта на Манежной площади в декабре 2010 года). Со мной Катанаев говорить отказался: «Я не даю комментариев вашему изданию».

В семь вечера в «Торфянку» приехал лидер «Яблока» Сергей Митрохин. «Яблоко» и коммунисты моментально почуяли свою выгоду и поддерживают протестующих с первого дня. «Ну что, за сколько ты продал Россию мировой закулисе?» — приветствовали лидера «Яблока» православные. Митрохин довольно улыбнулся. Он достал мегафон и рассказал, что только что приехал из префектуры Северо-Восточного округа, где был на совещании, и привез обнадеживающие результаты. «Принято решение о приостановлении всех работ до вынесения Бабушкинским судом решения, — объявил он. — Все палатки, ограждения, все атрибуты стройки до утра должны быть демонтированы». Митрохина слушали уже две сотни людей — в парк приходили возвращавшиеся с работы. Большая часть громко кричала «ура!», остальные — «позор!»

«Документы покажи, — неистовствовал Катанаев. — Балабол! Предатель! В Америку свою убирайся!»

Вместе с Митрохиным приехал и глава управы района Лосиноостровский Павел Литовченко. Защитники храма бросились было к нему, но чиновник со словами «главное, чтоб все было спокойно» исчез уже через несколько минут.

Но спокойно по-прежнему не было. Митрохин еще раз просил убрать к утру все палатки, потому что он общался с начальником департамента региональной безопасности мэрии Москвы Алексеем Майоровым и тот ему якобы сказал, что «палаток как форм протеста в Москве быть вообще не должно». Митрохина пытались облить жидкостью — по консистенции, похожей на кефир, но промахнулись и в итоге испачкали какого-то человека с фотоаппаратом. Человек был недоволен и долго искал, с кем подраться.

К православным подошел священник. «Благословляю вас на то, чтоб разойтись», — объявил он разочарованной пастве. «Как его зовут?» — спросил я у стоявшей рядом женщины. «Понятия не имею, — резко ответила она. — Я не из этих».

Митинг противников строительства храма, 25 июня 2015 года
Митинг противников строительства храма, 25 июня 2015 года

Через час начался запланированный ранее митинг. Выступали депутаты разного уровня, преимущественно из КПРФ. Илья Ахромеев, человек в военной форме и всеобщий любимец, не выпускал гармонь из рук и собрал целый хор местных бабушек. «Не зная брода, не суйся в воду!» — злорадно пели они в десять голосов, явно обращаясь к защитникам храма. Народу было уже явно более тысячи человек. Полиция зачем-то проводила хаотические задержания, хотя акция была законной. В автозаки отправились и группа левых активистов, защищавших когда-то Химкинский лес, и Катанаев и люди из «Яблока». Всего, по данным «ОВД-Инфо», больше двадцати человек.

Противоборствующие стороны остались ночевать в парке; начать с себя и демонтировать свою палатку первым тут никому и в голову не приходило. Юрист Медведев, представляющий интересы противников строительства храма, к договоренностям в префектуре отнесся скептически: «Не префект принимал тут решение храм строить, не префекту и стройку останавливать. Это еще не финал».

Андрей Козенко

Москва