истории

От Камчатки до границы с Украиной — больше 7 тысяч километров. Но интернет, ссылаясь на военные причины, отключают и там Вот что об этом думают местные жители

Источник: Meduza

Расстояние от Камчатки до Украины — примерно 7500 километров по воздуху и больше 10 тысяч километров по земле. Несмотря на это, там регулярно отключают мобильный интернет, ссылаясь на военные причины (на Камчатке расположено множество военных частей, полигонов, мест базирования подводных лодок, там регулярно проводятся военные учения). Шатдауны происходят настолько часто, что в начале 2026 года сам губернатор Камчатки публично попросил Москву что-то с этим сделать. Но кардинально ситуация не изменилась, и особенно тяжело приходится жителям небольших населенных пунктов, где мобильного интернета нет по несколько месяцев. По просьбе «Медузы» и на условиях анонимности российский журналист, который родился на Камчатке и регулярно бывает там во время войны, рассказывает, как сейчас устроена жизнь на полуострове — и что о шатдаунах думают местные жители.

Осторожно, в тексте есть мат. Имена героев изменены из соображений безопасности.

В 2022 году война на Камчатке была не очень заметна — видел в кустах за кладбищем ПВО, и все. Да и говорили местные о ней мало, и пропаганды не особо много было. К 2025-му все изменилось: и вернувшиеся с войны, и реклама службы по контракту, и люди подозрительнее стали.

Уже тогда, во время военных учений летом 2025-го, связь стали глушить вблизи всех военных объектов — а на Камчатке их огромное количество. В отдельных районах интернета вообще не было. Там все просто сидели в тишине, иногда кто-то звонил по мобиле. Мой знакомый от скуки пересматривал давно сохраненные мемы. Иногда мы так коротали целые вечера.

Сейчас военщина везде. Как-то я просто стоял на остановке, и со мной заговорила девочка-подросток — рассказала, что отец «погиб на СВО». Потом в автобусе ехал отслуживший: в подробностях пересказал, как отпрыгивал от дрона, следившего за ним. Он зарекался возвращаться на войну. Больше не хочет терять товарищей. 

Было и несколько опасных ситуаций. Первая: мы пошли гулять по берегу недалеко от Петропавловска. Прошли мимо раскуроченной проволоки, застряли, когда был прилив, пошли обратно. Тут с холма спустились два бэтээра, а по воде плыли два военных корабля. Мы подумали: пиздец. 

Оказалось, что всё это территория военной базы, даже берег. Нас забрали. Их главный сел с нами в джип, посмотрел документы, сказал, что повезет в ФСБ. Но потом остановил на холме и сказал: «Я вас отпущу. Если еще раз попадетесь, тогда точно заберут. А щас мне лень документы оформлять, очень долго». 

А в Усть-Камчатске нас просили не подходить сильно к берегу за косой: это же край Камчатки, там постоянно ФСБ дежурят. Дальше только Америка… Нас не ловили, но рыбаков знакомых, которые фоткались, опрашивали. Короче, беспокойно там. 

Местные не просто настороженные. Они дико не любят приезжих, особенно москвичей. Их бесят власти, губернатор-варяг [Владимир] Солодов и сенатор Борис Невзоров. Местные жалуются на инфраструктуру; на то, что поселки вымирают. На то, что Камчатка удобна только богатым туристам: «Все эти московские ждут, чтобы мы сдохли, а они будут на вертолетах летать над дикой природой и зверей стрелять». 

В целом Камчатка как была местом для премиального отдыха, так и осталась. Большинство камчатцев не были никогда у многих своих достопримечательностей, это удовольствие не для них.

Общее противопоставление Камчатки и материка — понятно. Полуостров отрезан от большой земли. Добраться можно только на самолете. Билеты дорогие, около 20 тысяч в одну сторону. Многие камчатцы десятилетиями не летали на материковую часть. Цены, зарплаты, представленность товаров, погода — все отличается как небо и земля. Помидоры за 800 рублей, мобильные тарифы по полторы тыщи, любой сыр как деликатес, отсутствие привычных сетевиков, очень дорогая коммуналка. 

Добавьте к этому привычность к землетрясениям или к тому, что поселок может неожиданно засыпать пеплом, а медведи приходят, убивают собак или воруют картошку — и, станет ясно, что материковцам, тем более москвичам, никогда не понять такую жизнь. 

Камчатцы очень злы на материковских. И к войне здесь относятся как-то иначе. Она слишком далеко, а у них тут и своих военных несметные полчища. И война только обостряет видимость этих военных. То есть, по-моему, людей на Камчатке волнует не война с Украиной, а общая милитаризация региона. Но местные боятся прямо об этом говорить. 

Ниже — несколько свидетельств из разных частей Камчатки, собранных в апреле 2026 года специально для этого материала.  

Евгений

42 года, Завойко (бывший поселок, а сейчас район, входящий в состав Петропавловска-Камчатского; здесь находятся несколько военных объектов)

Вообще интернет на Камчатке появился давно, просто всегда был очень медленный и дорогой (в среднем от 1500 рублей). Но сейчас у нас нет интернета с лета 2025 года (тогда на Камчатке проходили масштабные военные учения — прим. «Медузы»). Нет — от слова совсем, ничего не работает. 

Интернет понемногу появляется, только когда выезжаешь из поселка в центр. Чем дальше — тем лучше работает. Правда, в местах, где кое-кто [военные] базируется, его и не будет.

Все ругаются по поводу отключений, даже люди старшего возраста. И мои родители, которым за 70, и сестра — ей за 50 немножко. А уж молодежь или люди моего возраста, конечно, сильно недовольны. Отсутствие интернета сильно мешает жить. 

Даже чтобы объявления о работе поискать, приходится выезжать [из поселка]. Я уж не говорю, чтобы что-то крамольное смотреть, а вот даже по деловым вопросам ничего не выяснить. Из-за отключений даже эсэмэсками пришлось пользоваться, а у меня всего 30 эсэмэсок на месяц. Мне даже на две недели не хватает…

VPN, конечно, стоит у многих. Но понятно, что и он не помогает, если связь глушат полностью. Да и в целом тема такая: раз на раз не приходится. У меня два VPN. Один какой-то обычный, второй навороченный. Но оба работают по очереди, и то не очень быстро. 

При этом туристов [на этом фоне] меньше не стало. Правда, из других стран редко приезжают, но из азиатских стран — бывают, в первую очередь из Китая. На них, по моему, отключения не влияют. Влияет погода: когда землетрясение или снега навалит. Когда тут женщин глыбами убивает на остановке. Или когда насмерть заметает из-за пурги.

Ирина

34 года, поселок Ключи

Помню, в 2009 году я купила ноутбук, тогда был [только] ростелекомовский интернет, мы вылезали из окон квартиры на первом этаже, чтобы его поймать. Только потом уже все эти «билайны», «мегафоны» пошли с нормальным интернетом. Сейчас у меня была материковская симка (так дешевле), но я ее профукала и пришлось заводить камчатскую. А у нас в Ключах даже магазинов сотовых операторов теперь нет; когда-то были, но все сдохли. Купить симку можно только на почте. За 10 гигов — 680 рублей в месяц, если 20–30, то уже 1500 примерно. На материковских симках выходит вдвое дешевле. 

Раньше у нас связь бесконечно пропадала из-за погоды, потому что часть связи здесь проходит кабелем под землей, а часть — по спутниковым тарелкам. И когда мощный антициклон или еще что-то, тарелки плохо работают. 

Помню, в 2023 году, когда [вулкан] Шивелуч шандарахнул, тут вообще, считай, ядерная зима началась: все пеплом засыпало. Связь совсем никакая стала. Но моя бабушка не спасовала, у нее тарелка стояла, она взяла дубину и ею стряхнула пепел с тарелки. Так сигнал и появился. 

Ввиду всех этих событий [из-за войны] и из-за того, что здесь войсковая часть, всю осень 2025 года у нас вообще не было мобильного интернета. Люди бегали, Wi-Fi искали, оплата была только наличкой. В Петропавловске тоже много где глушат. Это потому что у нас в порту как-то обнаружили контейнер с беспилотниками. Мне об этом люди не из десятых уст рассказали. После этого и начали у нас все жестко глушить («Медузе» не удалось найти этому подтверждений, но по описанию то, о чем рассказывает Ирина, очень похоже на операцию «Паутина»).

Сейчас ситуация стала получше. Где стоят погранцы — глушат. Где подводники — глушат. Где-то интернет ловится, но кусками. Но в целом более-менее. Люди ведь быстро привыкают к хорошему. Поэтому когда сейчас пропадает связь, все начинают верещать. 

Даже моя мама сидит в интернете, VPN все пользуются. И в вотсапе сидят, и в телеге сидят. Просто по десять випиэнов устанавливают и ждут, какой запустится. То есть мы вроде деревня, но не отстаем от жизни. 

VPN, правда, тоже глушат, поэтому люди эсэмэсками пользуются, некоторые перешли на «Макс». Я на него не перехожу! Я установила, а у меня от него как-то задрыгался телефон, начал мигать, я еле как его удалила. Все, для меня эта тема закрыта. Хорошо, что я на второй, а не на основной телефон эту тварь установила. Эту суку больше устанавливать не буду. Говорю друзьям: пишите эсэмэски. 

Но у нас даже если нет интернета, всегда найдется тот, кто объяснит, куда идти, найдет того, кого тебе нужно. Деревня, своя специфика, понимаешь? 

Туристов мы почти не видим. Тут войсковая часть недалеко находится, а в районе Шивелуча еще и полигон. Из-за полигона все и глушат. И никто нас не оповещает. Уведомления об отключении обычно приходят задним числом. «Вы, конечно, нас извините произошел казус, мы вам пять гигов дадим в подарок из-за того, что не было связи, все». И когда это все закончится, тебе тоже никто не скажет. 

Камчатка — это отдельная Вселенная. Государство в государстве. У нас даже люди часто говорят: «Это же на материке происходит, не у нас». Даже по поводу того, что с 2022 года началось. 

Сейчас многие из тех, кто уезжал на юга, возвращаются. Буквально сегодня слышала — приходили дом смотреть: восемь лет назад люди уехали на юга, а теперь вернулись сюда побитые. Там же Краснодарский край, туда прилетает вся эта веселая история. Но у меня, наоборот, в планах менять место. Я местную историю закрываю, возвращаюсь на материк. 

Максим

47 лет, поселок Вулканный

Сам по себе интернет у меня работает нормально. Проблема в блокировках телеграма и ютьюба. Мне, как книжному человеку, хотелось бы, чтобы ютьюб блокировали сильнее, чем телеграм. Потому что я иногда залезаю в ютьюб и начинается дофаминовая цепочка: два часа прошло, а на что потратил — непонятно. Так что я не против, чтобы блокировали ютьюб. 

VPN при этом у меня есть, но открыть телеграм не получается. То есть ютьюб у меня есть, а телеграма нет. Туда я не заходил с 3 апреля, не получается. 

Сам я еще помню, как в нулевые в поселке ни одного [мобильного] телефона не было. Обычно, чтобы связаться с корефанами в городе, я посылал письма, бумажные письма. А чтобы позвонить в город, надо было съездить в Елизово на почту (примерно 11 километров от Вулканного, — прим. «Медузы»).

[Что касается интернета] были тогда всякие локалки [локальные сети], мы качали кино. Это был для меня какой-то золотой век интернета. Он же пустой был: горсточка фоток, кто-то какие-то песенки выкладывал. А сейчас соцсети отпали, но мне и по электронной почте пересылают всякую херню. Я вообще рад, что [теперь] не приходится лопатить весь интернет. Потому что у меня давно подозрение, что чаты и каналы боты читают в основном. 

Так что, по-моему, до смерти соцсетей мы уже дожили. И в принципе доживем и до смерти интернета.