истории

«Обход блокировок для моего поколения — уже базовый навык» Российские власти пытаются отобрать у подростков то, без чего они не могут представить себе реальность, — интернет. Что об этом думают сами подростки?

Источник: Meduza

Сильнее всего происходящее с интернетом в России раздражает подростков. По данным опроса Russian Field, проведенного среди тысячи подростков 14–17 лет, блокировки вызывают «гнев» у 46% респондентов, «плач» — у 15%. Для них интернет — это базовая технология, обеспечивающая свободу общения и развлечения, а также инструмент, без которого трудно представить себе учебный процесс. Издание «Берег» узнало у подростков из разных городов России, как изменилась их жизнь с тех пор, как в стране появились «белые списки» и мобильные шатдауны — и официально был закрыт доступ ко всем значимым международным сервисам. С разрешения издания «Медуза» публикует эти истории целиком.

Имена героев изменены из соображений безопасности.

«Я установила „Макс“ один раз, чтобы получить результаты олимпиады, а потом сразу удалила»

Марина

17 лет, Владимир

В последний год блокировки стали ощущаться гораздо сильнее. Появилось чувство изоляции, а еще — тревога и раздражение. Тревога — потому что непонятно, что еще заблокируют и что будет дальше. Раздражение — потому что решение принимают люди, для которых интернет не так важен, как для молодого поколения. Вводя такие ограничения, они сами подрывают свой авторитет.

Блокировки очень сильно сказываются на моей жизни. Когда появляются сообщения о воздушной опасности, интернет на улице не работает — ни с кем не связаться. Я пользуюсь Telega, но Apple помечает такие аккаунты как небезопасные, и это немного пугает. Но я продолжаю пользоваться этим приложением, потому что оно работает на улице.

Приходится постоянно то включать, то выключать VPN: сначала включить, чтобы зайти в тикток, потом выключить, чтобы зайти в VK, потом снова включить для ютьюба. Это постоянное переключение очень раздражает. Сейчас еще и блокируют сами VPN, поэтому приходится постоянно искать новые.

Мешают и блокировки других платформ, например ютьюба. Я росла на нем, это мой основной источник информации, а когда ютьюб начали замедлять, было чувство, будто кто-то решил отнять часть моей жизни. Но я продолжаю получать информацию с этой платформы и из телеграма.  

Другой пример — музыкальные сервисы. Я говорю про блокировки не столько приложений, сколько отдельных треков: из-за законов много чего пропадает, приходится искать аналоги в других сервисах. Раньше я пользовалась «Яндекс Музыкой», сейчас приходится открывать SoundCloud или искать способы оплачивать Spotify.

Бывают ситуации, когда блокировки мешают учебе. Например, когда работают только «белые списки». Однажды у меня даже сайт «Решу ЕГЭ» не открывался.

Особенно выбесило, когда заблокировали Roblox. Тогда многие не понимали, как туда заходить, и было очень обидно, потому что для меня это был вопрос социализации. Я там нашла себе друзей, и после блокировки нам пришлось общаться в телеграме. Roblox у меня плохо работает даже с VPN.

Не могу сказать, что у меня серьезные трудности с доступом к информации, — в целом все удается смотреть. И нет ощущения, что медиаполе стало более закрытым. Наоборот, кажется, что сейчас [в тиктоке и инстаграме] стало больше взаимодействия с людьми из других стран. Если в 2022–2023 годах все российское было больше замкнуто на себе, то сейчас я вижу больше контента, например, из Франции и Нидерландов. Наверное, это потому, что люди стали чаще искать и смотреть зарубежный контент. Вначале было непонимание [друг друга], а сейчас появилось больше разговоров о мире, попыток наладить коммуникацию.

Обход блокировок для моего поколения — уже базовый навык. Все используют сторонние сервисы и не хотят переходить в государственные мессенджеры. Мы с друзьями обсуждали, где будем на связи, если заблокируют всё, — доходило до идей вроде общения через Pinterest. У старшего поколения по-другому: им проще перейти в доступный сервис, чем пытаться обходить блокировки.

Не думаю, что мое окружение готово было бы участвовать в акциях против блокировок. Их можно обсуждать, но перейти к действиям — это уже другой уровень, есть страх за свою безопасность. При этом он появляется, именно когда речь идет о действиях. Пока это просто разговоры, нет ощущения опасности.

В школе нас не заставляют переходить в «Макс», но есть опасение, что давление появится при поступлении в вуз. Я уже устанавливала «Макс» один раз, чтобы получить результаты олимпиады. Указала там чужую фамилию и не разрешила доступ к контактам, а потом сразу удалила. Если придется использовать его снова, я постараюсь минимизировать данные, которые в нем указываю. Вообще там есть ощущение небезопасности — из-за разговоров о слежке.

Надеюсь, в будущем блокировки снимут, но, судя по тому, что происходит сейчас, кажется, что будет только сложнее. Говорят о новых ограничениях, о том, что VPN могут заблокировать полностью. Есть ощущение, что искать обходные пути станет труднее. Наверное, буду общаться через VK или обычные сообщения, пробовать другие приложения. Это будет непривычно, но я смогу адаптироваться.

Я хочу стать журналистом, поэтому стараюсь окружать себя разными медиа, следить за тем, что происходит в мире. Я смотрю, например, «Редакцию» и Леонида Парфенова, люблю познавательный контент. Мне кажется, даже в текущих условиях можно реализоваться, потому что есть разные сферы журналистики, не обязательно связанные с политикой. 

А еще я думаю, что буду работать в России. У меня нет опыта жизни за границей, зато есть привязанность к родине. Если произойдет что-то серьезное, например глобальный конфликт, тогда, возможно, мысли о переезде появятся, но сейчас их нет. В целом я понимаю, что ситуация сложная, но я смогу к ней адаптироваться. А еще для меня важно, что у меня сейчас появилась возможность об этом сказать, потому что обычно ее нет.

«Моим друзьям не до политики. В целом есть ощущение, что это все „не про нас“»

Алексей

17 лет, Гатчина, Ленинградская область

Телеграм сейчас — это вообще центр жизни. Там у меня и новости, и друзья, и учеба (чаты с одноклассниками и учителями, — прим. «Берега»). При этом я бы не сказал, что совсем уж отрезан от интернета, потому что все, и я в том числе, пользуются способами обхода. Уже научились и школьники, и учителя, и родители. Это стало базовой рутиной. Я даже думал поставить себе свой сервер, чтобы не зависеть от сторонних, но пока не сделал.

Но блокировки все равно ощущаются постоянно. Например, чтобы послушать музыку — я это делаю в основном на SoundCloud, который недоступен, — нужно включить сначала один сервер, затем другой. А потом тебе нужно зайти в банковское приложение и надо вообще отключить VPN, потому что оно с ним не работает. Ты все время дергаешься.

С учебой тоже бывают проблемы. Когда отключают интернет (а у нас в городе это делают почти каждый день), не работает электронный дневник — он же не в «белых списках». Бумажных у нас уже давно нет, и ты просто не можешь посмотреть домашку. Еще мы ее обсуждаем в школьных чатах в телеграме, там же можно посмотреть расписание уроков. Но когда телеграм начинает работать через раз, это тоже сложно сделать. В итоге можно легко получить плохую оценку, просто потому что ты не знал задание. 

Самое абсурдное для меня — то, как объясняют блокировки. Говорят, это все из-за мошенников, ради безопасности. А потом в новостях пишут, что мошенники уже действуют в «разрешенных» сервисах. Вообще непонятно, в чем смысл. Еще я слышал высказывания местных властей в духе «вы сами виноваты, очень мало делаете для победы, и до тех пор у нас не будет никакого свободного интернета». Это очень напрягает.

С одной стороны, ко всему привыкаешь и становится уже безразлично. Но все равно временами очень раздражает включать кучу всего — VPN, прокси, — чтобы просто написать кому-то или поиграть.

Накрывает, когда понимаешь, что нас отрезают от внешнего мира. У меня, например, был друг из Лос-Анджелеса — сейчас стало сложнее с ним связаться. В такие моменты чувствуешь не просто неудобства, а изоляцию.

Я слышал про призывы выйти на акции 29 марта, но сам участвовать не хотел. Мне кажется, люди в итоге испугались, и ничего не произошло. Мое окружение — это в основном подростки до 18 лет. Они сидят в дискорде благодаря способам обхода блокировок, играют, общаются, хикканят. Им не до политики. Да и в целом есть ощущение, что это все «не про нас».

Больших планов на будущее я не строю. Я оканчиваю 11-й класс, хочу поступить хоть куда-то. Профессию выбрал прагматично — гидрометеорология. Просто потому что лучше всего знаю географию и информатику. Но есть тревога, что из-за льгот и квот для родственников тех, кто ушел на СВО, можно просто не пройти. После учебы буду работать и зарабатывать, но не по специальности — хочу идти в бизнес, через связи.

Про переезд раньше думал — в США, например. Сейчас максимум — Беларусь, потому что это проще и дешевле. Но я бы все-таки остался в России. Здесь проще: язык, люди, все знакомо. За границей сложно адаптироваться. Наверное, я бы решил уехать, только если бы появились ограничения лично для меня — например, если бы меня объявили «иноагентом» или что-то в этом духе.

За последний год в стране стало хуже — это точно. А дальше будет только жестче. Пока не произойдет что-то серьезное — либо сверху, либо снизу, — это будет продолжаться. Люди вроде недовольны, обсуждают это, но до действий не доходит. И я их понимаю: всем просто страшно. 

Если представить, что вообще перестанут работать VPN и любые обходы, — это сильно поменяет мою жизнь. Это будет уже не жизнь, а существование. Но мы так или иначе привыкнем.

«Думаешь не об учебе, а о том, как вообще добраться до нужной информации»

Елизавета

16 лет, Москва

Телеграм и прочие сервисы — это уже не что-то дополнительное, это минимум, которым мы все пользуемся каждый день. Очень неудобно, когда для того, чтобы просто зайти в привычные сервисы, нужно что-то включать, что-то переключать, особенно если ты не дома. 

Эмоционально меня это в первую очередь раздражает, но еще вызывает тревогу. Я много занимаюсь английским, пытаюсь общаться с людьми из других стран, и, когда они начинают спрашивать про ситуацию в стране, про интернет, становится как-то странно от мысли, что где-то люди даже не знают, что такое VPN и зачем включать его ради каждого приложения.

За последний год стало хуже. Особенно я это заметила, когда начали отключать интернет на улице. Не работают даже не отдельные приложения, а вообще всё: ты выходишь из дома — и у тебя просто нет интернета. На все теперь уходит больше времени, чем раньше. У меня не всегда все с первого раза подключается, приходится переходить в VK или еще куда-то, при этом не все люди, с которыми я общаюсь, есть в других соцсетях [кроме телеграма]. Соответственно, когда я куда-то ухожу из дома, наше общение ломается.

Все эти обходные штуки, VPN и остальное, тоже не всегда хорошо работают. Иногда есть буквально одна лишняя минутка, чтобы что-то сделать, — начинаю подключаться, а оно не работает ни с первого раза, ни со второго, ни с третьего. 

При этом подключение VPN уже стало абсолютно автоматическим действием. У меня его можно быстро включить, не заходя каждый раз в само приложение, и я уже даже не замечаю, как это делаю, — просто нажимаю и все. Для телеграма появились еще прокси, разные серверы, и теперь у меня все по одной схеме: сначала смотрю, какой прокси работает, если не подключается — отключаю, иду включать VPN.

Эта автоматизация действий касается не только соцсетей, но и игр. Мы с подругой, например, играли в Brawl Stars, и ее тоже отключили. На айфоне я специально поставила DNS-сервер, и, если хочется поиграть, я уже по привычке захожу в настройки, включаю его и только потом запускаю игру. 

Учебе блокировки очень мешают. В ютьюбе — куча обучающих видео (а мой VPN на него поначалу плохо ложился). Я занимаюсь обществознанием и английским для олимпиад и часто смотрю или ставлю себе фоном лекции. Обычно делаю это не на телефоне, а на планшете, а там у меня либо все очень долго грузится, либо не грузится вообще. Это мешает учиться и концентрироваться, потому что ты должен думать не о том, что учишь, а о том, как вообще добраться до нужной информации. На российских сервисах типа рутьюба нет того, что мне надо.

Из развлечений я смотрю блоги на ютьюбе, в том числе про путешествия. Еще люблю американский хоккей. Раньше не было нормальных русскоязычных трансляций, только записи. Сейчас уже появился кто-то, кто ловит эти трансляции и переводит их на русский, так что теперь можно смотреть, пусть и с замедлением.

Молодые люди в обходе блокировок подкованы лучше, чем взрослые, но вообще это зависит от человека и от того, насколько ему это нужно. Людям старшего возраста иногда и с базовыми функциями телефона бывает сложно, а уж прокси и все это — тем более. У меня родители сами не очень хотят этим заниматься: мама просит меня, и я ей ставлю VPN, подключаю, объясняю. Но среди моих ровесников уже все знают, как обходить блокировки. Кто-то занимается программированием, сам себе что-то пишет, кто-то спрашивает у друзей. Взрослые не всегда готовы заморачиваться ради информации. А если она нужна, они просят детей.

Если завтра перестанет работать вообще все, это очень сильно изменит мою жизнь. Это какой-то страшный сон. Даже не знаю, как буду общаться с некоторыми людьми, если все пропадет. Ладно еще кто-то из Казахстана — там можно как-то что-то придумать. Но если это люди из Англии, например, то как?

Станет ли сложнее обходить блокировки дальше — тяжело сказать. У меня на этот счет двоякое мнение. С одной стороны, могут заблокировать еще больше, и, конечно, будет сложнее. С другой — появятся новые способы обхода. Раньше, например, никто особо не думал про прокси, а потом они вдруг стали массово использоваться. Самое главное — чтобы кто-нибудь придумал, как еще можно обойти.

Я слышала про протесты против блокировок в марте, но ни я, ни мое окружение не готовы участвовать в таких вещах. Нам еще здесь учиться, кто-то будет жить здесь всю жизнь. Все боятся, что ты один раз куда-то вышел — и все, это закроет кучу дверей. Это очень страшно. Тем более когда видишь, что в такие ситуации попадают буквально девушки твоего возраста, которые потом оказываются в другой стране. Вообще непонятно, как они живут, как все начинают сначала. Плюс семья [и забота о ней] — это все тоже никуда не девается.

Я рассматриваю учебу за границей, но бакалавриат хочу окончить здесь. Я бы хотела пожить в другой стране, по крайней мере, пока мне так кажется. Не могу до конца представить, как это будет, но желание есть с детства. Я учила языки, мне всегда было интересно узнать, как это — жить по-другому.

Хотелось бы, чтобы в России решилась проблема с интернетом и в целом изменилась ситуация. Люди не могут хорошо относиться к войне, особенно когда у них туда уходят братья или отцы.

«Медузу» можно читать даже во время блокировок. Наш сайт откроется без VPN и танцев с бубнами по этой волшебной ссылке (сохраните ее!) или с помощью плагина для браузера (как его установить). Но самый надежный способ — читать «Медузу» в приложении: скачайте его и будем на связи, что бы ни случилось.

«Когда на уроках по литературе ни одна онлайн-книга не открывается, приходится идти в библиотеку»

Анна

18 лет, Санкт-Петербург

Все это, конечно, выглядит странно. Вроде как везде пишут, что интернет отключают из-за «внешних причин», но по тому, что именно блокируется, становится понятно, что это делается, чтобы люди не могли говорить о каких-то проблемах. Бывают моменты, когда я сижу и думаю: господи, как все плохо. Мне 18 лет, я взрослею, и вообще непонятно, куда дальше двигаться. Неужели через несколько лет мы будем общаться голубями? Но потом как-то возвращаешься к мысли, что, наверное, все это должно когда-нибудь закончиться.

В повседневности блокировки сильно ощущаются. Мне уже пришлось сменить миллион VPN, потому что они перестают работать. Еще, когда выходишь гулять и хочешь включить музыку, выясняется, что каких-то треков в [«Яндекс Музыке»] просто нет. Чтобы их послушать, нужно включать VPN, открывать ютьюб, держать экран включенным. Из-за этого я стала меньше слушать некоторых исполнителей: каждый раз проходить этот путь просто лень.

С общением, к счастью, пока все более-менее. С кем-то из знакомых начали переписываться в VK — я им раньше вообще почти не пользовалась, потому что я зумер, не застала его прайм. Пришлось адаптироваться. Но сама платформа мне не очень нравится: каждый раз заходишь, а там какой-то странный контент, какие-то убийства в ленте.

На учебу блокировки тоже влияют: когда мы на уроках занимаемся литературой, ни одна онлайн-книга не открывается, приходится идти в библиотеку, искать печатные версии, это очень замедляет учебный процесс. Получить доступ к некоторым материалам стало гораздо сложнее.

Очень сильно все посыпалось с онлайн-занятиями. У нас преподаватели часто занимались с учениками дополнительно через телеграм, просто так, не за деньги. В какой-то момент все это сломалось: занятия отменялись, никто не понимал, через что теперь созваниваться. Каждый раз новое приложение, какие-то китайские мессенджеры… Вообще непонятно, что скачивать. В итоге у нас теперь три чата: в телеграме, вотсапе и VK, — и ты сидишь и ищешь, что из этого работает, чтобы просто спросить домашку или узнать, будет ли занятие.

Я готовлюсь поступать на режиссуру, и, когда мне дали список литературы, я почти ничего не смогла найти. Это какие-то зарубежные теоретики XX века, их нет ни в «Яндекс Книгах», ни в другом нормальном доступе. Можно найти где-то на «Авито» или маркетплейсах, но по сильно завышенным ценам. Недавно увидела, что [из продажи] могут убрать [Фредрика] Бакмана, а я как раз хотела почитать современную зарубежную прозу. В итоге не понимаешь, успеешь или нет.

В основном я сижу на ютьюбе. Смотрю комиков, у которых сейчас в карьере как будто только два пути: либо они становятся «иноагентами», либо уходят на рутьюб. Его я принципиально не смотрю, поэтому те, кто ушел туда, для меня просто исчезли.

У моих ровесников нет проблем с обходом блокировок. Кажется, что те, кто младше, разбираются еще лучше. Когда в 2022-м только заблокировали тикток, нужно было ставить какие-то моды, и я слышала, как ребята младше меня спокойно это делали. А мы, например, часто помогаем преподавателям: ставим им VPN, объясняем, как пользоваться. Потому что им это сложно, им нужно все буквально показывать.

У меня самой сначала был один популярный VPN, потом он перестал работать. В тот день я потерялась в городе, потому что не могла открыть карты и написать родителям, пришлось идти в метро, ловить Wi-Fi. После этого я уже пошла на крайние меры: меняла регион в App Store, использовала номер знакомой из Эстонии, придумывала адрес. Скачивала другие VPN, они тоже какое-то время работали, а потом отваливались. Сейчас у меня платная подписка, которую я делю с родителями, и она пока работает. Но серверы приходится постоянно менять.

Самое неприятное — это ощущение, что для базовых вещей нужно постоянно быть в напряжении. Несколько лет назад я не могла представить, что телефон может превратиться в бесполезный кирпич. Тревожит мысль о том, что в какой-то момент могут отключить вообще все.

Если VPN совсем перестанет работать, я даже не знаю, что делать. Контент, который я получаю благодаря ему, уже составляет бо́льшую часть жизни. И не только для подростков, а вообще для всех. Это возможность общаться, понимать, как живут другие люди, что они думают, что происходит в мире. Без этого ты остаешься в очень маленьком замкнутом пространстве — дом, учеба и все.

Но если это правда случится, то, скорее всего, все перейдут в VK. Пожалуйста, только не в «Макс»! Это уже какая-то конечная стадия. 

В марте я слышала про протесты против блокировок. Помню, преподавательница говорила, что нам лучше никуда не выходить. У меня есть ощущение, что такие инициативы могут использоваться [спецслужбами] как способ понять, кто выйдет и кого отметить. В моем окружении большинство — несовершеннолетние, и уже поэтому никто не готов участвовать. Я тоже, скорее всего, не пошла бы — из соображений безопасности, хотя иногда хочется. При этом я каждый день слышу недовольство людей — просто кажется, что они уже настолько привыкли ко всему этому, что у них нет веры в то, что протест может что-то изменить.

А еще я вижу среди моих ровесников много скепсиса и даже какой-то агрессии. Часто слышу фразы вроде «опять либерасня», «too woke» — и это говорят подростки. Я от этого впадаю в ступор и не понимаю, это влияние родителей или усталость, вызывающая цинизм и ненависть. В своей позиции я уверена: есть базовые права, которые должны соблюдаться. Иногда я вступаю в споры, но редко, потому что вижу, что люди уже не поменяют мнение. А аргументы, которые я слышу, мне кажутся неубедительными. Это грустно — ощущение, что людям навязали какие-то вещи и они не хотят или не могут увидеть, как все работает на самом деле.

Про будущее думать очень тяжело. Я не понимаю, где окажусь через пять лет. Я всю жизнь провела в одном городе, в одной школе, с одними людьми. И сейчас постоянно думаю, что делать: стоит ли рисковать, уезжать. Даже обратиться к взрослым за советом не работает, потому что они жили в другом времени и сами не знают, что сейчас советовать.

Об учебе за границей я думаю каждый день. Не только из-за блокировок, но и в целом из-за ощущения ограниченности: цензура фильмов и книг, признание людей «иноагентами», отмены концертов. Есть постоянное чувство, что тебе не дают доступ к полной картине, что-то скрывают. При этом сложно представить себя одной в другой стране. Иногда кажется, что эмиграция — это правильный путь, а иногда — что это романтизация и хорошо там, где нас нет.

Помню, как в 2022 году я ругалась со всеми в чатах, мне было очень тяжело от осознания того, что происходит. Тогда казалось, что никто, как и я, всего этого (войны, — прим. «Берега») не хочет. Сейчас, после разговоров с разными людьми, уже так не кажется. И вот это все больше перевешивает все то, что любишь здесь, в этой стране.

«Я списывал информатику, закинул задание в ChatGPT, он ответил, а потом перестал работать, потому что отвалился VPN»

Егор

16 лет, Москва

Сильных эмоций тот факт, что нужно постоянно использовать VPN, у меня уже не вызывает. Наверное, потому что это давно длится и воспринимается как что-то обычное. Но в повседневной жизни это, конечно, мешает. VPN либо не работает, либо его каждый раз нужно включать и выключать, потому что зарубежные сайты без него не открываются, а российские, наоборот, могут быть недоступны с VPN.

Не могу сказать, что из-за блокировок были серьезные проблемы в учебе. Хотя недавно я списывал информатику, закинул задание в ChatGPT, он ответил, а потом перестал работать и не написал мне код, потому что отвалился VPN. Тогда я просто зашел в DeepSeek, который работает без него. Бывало, что не получалось связаться с репетиторами, но иногда я сам этим пользовался — делал вид, что телеграм не работает, и игнорировал их. 

Помимо нейросетей и телеграма, мне часто бывает нужен ютьюб. И по учебе, когда нужно посмотреть какое-нибудь видео с объяснением темы, и для просмотра сериалов и фильмов. Недавно вот начал пересматривать фильмы Marvel в хронологическом порядке. Бывает, смотрю что-то не на ютьюбе, а на «VK Видео», иногда что-то нахожу просто через поиск в Safari на других платформах. Иногда сижу в инстаграме и тиктоке. Читать я особо не люблю, но если читаю, то либо в бумажной версии, либо в «Яндекс Книгах».

Из способов обхода я использую только VPN. Один мой друг, например, скачал себе приложение «Телега», которое работает без VPN, но я сам не пробовал. 

Мне кажется, обходит блокировки именно молодежь. Кто-то общается с друзьями, которые живут не в России, кто-то зарабатывает в телеграме, тиктоке или инстаграме. Пользоваться VPN уже умеют все, сейчас без него никуда не зайдешь и ничего не сделаешь. Разве что, может быть, поиграешь в какие-нибудь игры.

Что будет дальше, я не знаю. Недавно вроде была новость, что хотят ослабить блокировку телеграма, потому что люди возмущаются. Да и мне кажется, телеграм не такая соцсеть, которая прямо дискредитирует государственные ценности.

Про митинги против блокировок я вообще не слышал, и мои друзья, по-моему, тоже. Но, думаю, я все равно не пошел бы. Во-первых, меня бы, скорее всего, не отпустили родители. Во-вторых, мне это не особо интересно. К тому же, мне кажется, мой голос там не будет важен. И вообще странно митинговать именно за телеграм, когда есть и более серьезные вещи. Хотя, возможно, надо с чего-то начинать. 

Но в целом мне это не особенно интересно. Мне вообще политика никогда не была интересна. Я читал, что если ты не интересуешься политикой в своей стране, то это плохо и все такое, но мне, если честно, всегда было все равно. Есть видео, где политики спорят, орут друг на друга, воду выплескивают, обзываются, — я вообще не понимаю этого. Наверное, кто-то должен этим заниматься, чтобы не было крайностей как в Северной Корее, где полный тоталитаризм. Но мне самому это всегда было просто неинтересно. Сейчас я сдаю ОГЭ по обществознанию, и мне кажется, что самая слабая тема у меня — как раз политика.

В будущем я хочу стать бизнесменом. С детства так решил. Я смотрел на дедушку, который этим занимается, и говорил, что хочу быть как он. И до сих пор так думаю. Насколько хорошо сейчас с бизнесом в России — я пока глубоко в это не вникал. Наверное, все зависит от ниши. Где-то, может быть, уже очень высокая конкуренция. 

Блокировки на бизнес, мне кажется, влияют по-разному. Где-то даже позитивно. Например, если блокируют вотсап, инстаграм и все такое, то для каких-то российских компаний это даже выгодно, потому что такие гиганты, как Coca-Cola, Fanta и другие, по большей части ушли, и для местных это плюс. А получится или не получится — это зависит от человека.

Тем, кто живет в России и зарабатывает на зарубежных сайтах, платформах и приложениях, конечно, неприятно. Когда каждый день живешь с пониманием, что в любой момент твой бизнес может просто накрыться, это вообще не прикольно.

О том, чтобы уехать, я глубоко не думал. Мне нравится жить в Москве. Когда я бывал за границей, мне все время казалось, что они в чем-то отстают от Москвы. У нас можно хоть в три часа ночи что-то заказать, а у них нет. На мой взгляд, Москва безопаснее многих европейских городов и в принципе более развита. За границей другой менталитет, люди другие. А в России я родился и живу, у меня тут знакомые, родственники, тут все понятно. А еще, как мне кажется, Москва красивее многих мест. Поэтому я не хотел бы жить где-то еще.

«Это было ожидаемо, но все равно выглядит как абсурд»

Ирина

17 лет, Санкт-Петербург 

Я начала активно интересоваться политикой еще в 2021 году, когда были митинги [после ареста Алексея Навального]. Мой брат старше на девять лет, и он меня тогда во все это посвятил. Я стала следить, разбираться, а потом началась война, и в какой-то момент ужасных, абсурдных, мерзких новостей стало так много, что я поняла: если продолжу все это читать, я сама себя изнутри убью. Мне тогда еще диагностировали тяжелую депрессию.

Я перестала тратить эмоции на действия государства еще года два назад. Тогда я сильно перегорела ко всему, что происходит, и просто ушла в затворничество в этом плане. 

Блокировки скорее вызывают нервный смех, потому что это было ожидаемо, но все равно выглядит как абсурд. Смотрю на все с разочарованием, даже отчасти с презрением. Мне 17 лет, я человек, который, по сути, вырос в интернете. Лет в семь, когда я пошла в школу, у меня появился первый телефон — уже сенсорный, с интернетом. Буквально вся жизнь завязана на приложения и соцсети, которые сейчас активно блокируют. Телеграм, ютьюб, нормально работающих аналогов которым нет. Они заблокировали даже Chess.com — это же шахматы, господи!

Последние лет пять телеграмом в моем окружении пользуются все, в том числе родители и бабушка. Мой брат сейчас живет в Швейцарии, и раньше мы с ним могли созваниваться по телеграму и вотсапу, а сейчас приходится искать какие-то окольные пути, скачивать прокси, моды, ставить DNS-серверы (последние, кстати, собирают и сливают информацию, но почему-то все равно кажутся безопаснее, чем VK и «Макс»).

Раньше я вообще не знала, что все это такое, а сейчас у меня уже выработалась привычка постоянно их включать и выключать. Это даже не требует мыслительной активности. Еще у меня на ноутбуке стоит «Запрет» — это программа, которая, если я правильно понимаю, в обход российских серверов пускает трафик ютьюба и дискорда.

Блокировки мешают и развлекаться, и учиться. Например, раньше чат класса был в телеграме, а теперь в VK. С репетиторами я привыкла созваниваться в дискорде, но потом это стало невозможно, пришлось искать альтернативу. Zoom еще более-менее работает, но «Яндекс Телемост» — это просто ужас. Там невозможно заниматься, очень сильно лагает. Заблокировали «Канву» — сайт, где можно создавать качественные презентации, и я очень долго не понимала, как их теперь вообще делать. Сейчас работаю в «Google Презентациях».

Сейчас я оканчиваю 11-й класс, так что развлекательного контента поглощаю не так много. Могу с утра полистать тикток, чтобы проснуться. Для этого нужен даже не VPN, а отдельное обходное приложение. Вечером могу посмотреть какой-нибудь ролик на ютьюбе — для этого использую «Запрет». Даже чтобы поиграть в Brawl Stars, мне нужен VPN.

Вообще, все очень просто — все мои ровесники знают, как обходить блокировки. Разбираться в этом — это уже как уметь пользоваться телефоном. Потому что без этого бóльшая часть интернета недоступна. Даже родители уже начали разбираться. Но некоторым взрослым лень. Кому-то легче использовать некачественные аналоги. 

Я сильно сомневаюсь, что государство остановится на том, что уже сделало. Слишком много всего западного еще можно заблокировать. Как будто все делается, чтобы причинить гражданам еще больше дискомфорта. Не знаю, основная ли это цель, но выглядит именно так. Мне кажется, кто-то уже просто вошел во вкус.

Я слышала про «Алого лебедя», но, честно говоря, именно ему я не очень доверяю. Они якобы согласовали митинги, а потом выяснилось, что это совершенно не так, — это выглядит довольно сомнительно. Но на фоне «Алого лебедя» осмелели другие активисты, которые правда согласовали какие-то митинги, и это очень круто.

Мы с друзьями планировали пойти 29 марта, но в итоге произошла какая-то путаница, вроде ничего не согласовали, потом перенесли на 12 апреля… В общем, я сильно сомневаюсь, что у нас можно что-то согласовать. Но хотя бы есть попытки, и это уже здорово. Если бы 12-го числа все действительно было нормально, а не как 29-го, то мы бы планировали пойти (митинг на площади Ленина в Петербурге не состоялся, — прим. «Берега»).

Я сама достаточно либеральных взглядов, мой молодой человек и бо́льшая часть моих друзей тоже. И это даже не столько интерес, сколько желание сделать хоть что-то. Даже понимая, что один митинг ничего не изменит, хочется хоть как-то показать свою гражданскую позицию.

Будущего в России я, честно говоря, не вижу. Я невероятно сильно люблю нашу страну, культуру, менталитет — вообще все, кроме власти. Но я понимаю, что, если ничего не начнет меняться в ближайшее время, я просто не смогу устроить будущее здесь. Я не хочу гробить свою жизнь только из-за того, что люблю свою страну. Я бы очень хотела, но одна я ничего не смогу изменить. Люди у нас, к сожалению, довольно пассивные. Я это не осуждаю, потому что понятно, что тут правда очень большие риски. Митинги у нас — это не митинги в Европе.

Я планирую поехать в магистратуру в Европу, осесть там на какое-то время, но если в России ничего не изменится, то, может быть, и навсегда. Чтобы я захотела вернуться, должна смениться власть. Полным авторитаризмом, как самые радикальные ребята, я бы это все-таки не назвала. Но сейчас мы все ближе к этому.

Я хочу жить в свободной стране и не бояться сказать что-то лишнее. Не бояться обняться с подругой на улице, чтобы кто-то не подумал, что мы «пропагандируем нетрадиционные ценности». Это ужасно бьет по ментальному здоровью, которое у меня и так не слишком хорошее.