![Oleksandr Klymenko / Reuters / Scanpix / LETA](https://meduza.io/impro/X1Ky2mGHCFnZmGDE6f42BIJYxTV3H2ieoVVnn6eAUVk/resizing_type:fit/width:0/height:0/enlarge:1/quality:80/aHR0cHM6Ly9tZWR1/emEuaW8vaW1hZ2Uv/YXR0YWNobWVudHMv/aW1hZ2VzLzAwOS8x/MDUvMDYyL2xhcmdl/L3dTSlZGSW5KM3VD/OVJlY2o4NmhrQWcu/anBn.webp)
«Оставляют заявку о спасении четырех человек. А потом пишут, что дедушка уже умер» Как эвакуируют людей и животных после катастрофы на ГЭС. Рассказывают волонтеры
После разрушения плотины Каховской ГЭС, которое привело к затоплению населенных пунктов на двух берегах Днепра, тысячи человек до сих пор остаются в зонах бедствия. На левом берегу, оккупированном Россией, родственники не могут связаться как минимум с 395 людьми, сообщает «Русская служба Би-би-си», еще почти две тысячи человек ждут помощи. Волонтеры на обоих берегах, несмотря на обстрелы и отсутствие необходимой техники, пытаются спасти людей, животных, забрать тела погибших и доставить гуманитарную помощь. «Медуза» поговорила с ними о спасательной операции в Херсонской области.
Наталья
координатор одной из групп помощи пострадавшим на оккупированном Россией левом берегу Днепра
Сейчас у нас есть несколько направлений волонтерской помощи. Понятно, что самое главное — это волонтеры, которые находятся непосредственно в зоне затопления и вывозят людей на лодках, и, соответственно, координаторы, которые удаленно помогают им на местах.
Другая часть волонтеров собирает и систематизирует информацию из чатов и публичных источников, они сами обрабатывают запросы, систематизируют их, добавляют в базу данных и создают карту, по которой можно отследить наиболее критичные районы и найти пострадавших. Карта есть в открытом доступе — она передается волонтерам на лодках и в МЧС. Благодаря ей им удается более оперативно оказывать помощь. Третья группа — те, кто собирает и привозит гуманитарную помощь, в том числе лодки. Кроме того, волонтеры закупали лодки для [российского] МЧС, потому что у них их якобы не хватало.
Пока район от Голой Пристани до Алешек (по-украински — Олешки) остается затопленным. Понятно, что Алешки — самый большой населенный пункт в регионе. Там разная высота [в разных частях города], и есть улицы, которые находятся непосредственно близко к реке, — их затопило в первые часы. Людей, которые остаются на крышах, мы вывозим оттуда до сих пор.
Между Голой Пристанью и Алешками есть большое количество дачных поселков, которые сильно пострадали, — доступ к ним затруднен. Тяжелая ситуация в Коханах и [Левых] Солонцах, туда долгое время не могли добраться ни волонтеры, ни МЧС, потому что это находится в зоне обстрелов, кроме того, там очень сильное течение, и волонтерам трудно туда проехать на резиновых лодках. Из-за него же разрушаются многие дома: по улицам плавают бревна и тела утопших.
[Российские] военные [до 10 июня] не пускали волонтеров извне через КПП в Алешках. Местным жителям, у которых были лодки, в некоторые районы не давало проехать МЧС. Например, на улицу Нижнюю [в Алешках], откуда в первый день поступало очень много сообщений о критической ситуации, не пускали лодки — возможно, из-за того, что [там] было уже много погибших. Трудно сказать, почему МЧС перекрывало доступ к этим улицам.
Еще одна проблема — связь. Нет никакой внятной информации: ни со стороны МЧС, ни со стороны военной администрации. Происходит замалчивание, никто не показывает масштаб проблемы. Людей, которых удается спасти и вытащить, привозят в пункты временного размещения в Алешках, где раньше были школа, дом культуры и больница. При этом информирование родственников не организовано, нет врачей, нет психологов — тех, кто обычно сопровождает катастрофы подобного масштаба.
Количество людей, живущих в этих районах, — несколько десятков тысяч. Точного количества пострадавших у нас нет, информация поступает от родственников, которые обращаются за помощью. Таких сообщений у нас больше полутора тысяч, в среднем в каждом из них говорится о пяти пострадавших.
Эвакуация тех, кого удалось вывезти на сушу, тоже не организована — пострадавшие спрашивают, как им можно выехать самостоятельно, но их никто не выпускает. Гуманитарная ситуация очень тяжелая. Многие до сих пор остаются на крышах. Сообщений от людей, которым не хватает еды и воды, тоже очень много. Бывают случаи, когда люди оставляют, например, заявку на четырех человек, а потом пишут, что дедушка уже умер. Просят забрать бабушку и детей.
От тех, кто уже на суше, поступает огромное количество запросов на эвакуацию из пунктов временного размещения в Алешках. Он расположен в трех зданиях в незатопленной части города. В каждом из них находится от 500 человек. Они спят на полу, потому что просто не хватает мест, не хватает еды и воды. Люди не только тонут, но и умирают от обезвоживания. Волонтеры говорят, что все это похоже на ситуацию с Мариуполем.
У нас есть официальная статистика МЧС по количеству спасенных, но она довольно расплывчата. Мы не понимаем, из каких районов они вывезли людей и насколько вообще можно доверять этим данным. Статистику по волонтерам тоже собрать достаточно сложно — как и точно посчитать погибших и эвакуированных.
Та помощь, которую оказывает сейчас МЧС, несопоставима с реальными масштабами катастрофы. Когда нужно было спасать людей, того количества людей, лодок и средств у них не было, не было информирования — людей до последнего убеждали, что затопления не будет и вода скоро уйдет. Сейчас, по сведениям волонтеров и родственников, наиболее критическая ситуация в [Левых] Солонцах. Там множество человек в бедственном положении, более 50 человек ждали помощи на возвышенности, не имея доступа ни к еде, ни к питьевой воде.
Территория полностью затоплена, люди ждут помощи, есть погибшие. Волонтеры не могут туда добраться из-за обстрелов. Мы передавали эту информацию в МЧС, но до сих пор точно не знаем, была ли оказана помощь.
Александра
волонтер на правом берегу Днепра, который находится под контролем Украины
Сейчас мы [с волонтерской группой из Киева] занимаемся завозом гуманитарной помощи. Людей, которые в ней нуждаются, остается огромное количество. Помощь на лодках доставляют сами местные жители — на свой страх и риск. Мы завозим помощь [на правый берег] со стороны, которая подконтрольна Украине.
Ситуацию очень усложняют обстрелы с русской (имеется в виду российской, — прим. «Медузы») стороны. Из-за них мы не можем организовать беспрерывные поставки гуманитарной помощи: сейчас это очень небезопасно.
Проблема в том, что людей трудно даже просто забрать [из затопленных домов], не говоря о том, чтобы куда-то вывезти, — русская сторона не дает этого сделать. Сейчас основная задача — передать гуманитарную помощь и доставить ее любыми способами. Вчера [8 июня] мы весь день собирали помощь, которую передают наши граждане, — это одежда, медикаменты, средства гигиены. Мы все это погрузили и утром уже были в Херсоне.
Волонтеры грузят питьевую воду в автомобили, чтобы отвезти ее жителям Херсона. 8 июня 2023 года
Daniel Carde / ZUMA Press Wire / Scanpix / LETA
Были случаи, когда российские военные забирали и провизию, и лодки, которые предназначались для мирных жителей, на них они сами уплывают в безопасную зону. [Несмотря на это] люди ведут себя довольно смело: после месяцев оккупации им уже ничего не страшно. Когда нам нужно было передавать помощь [на левый берег], человек просто сел в лодку и поехал спасать людей, несмотря на обстрелы вокруг. Наш народ сразу начал решать проблему. Единство помогает.
Когда вода стала подниматься, администрация [части Херсонской области, остающейся под контролем Украины] просила жителей эвакуироваться. [Новая] Каховка и приближенные населенные пункты уже видели последствия, до других городов вода дошла только ближе к вечеру. Многим выехать было просто не на чем и некуда, особенно пожилым. Животных удается эвакуировать, но тут есть проблема: если не едет хозяин, не едет и питомец.
На правом берегу, к счастью, вода начала отходить. Что сейчас происходит на левом берегу Днепра, я не могу сказать.
Многие люди до сих пор остаются в беде. Они сидели и ночевали на крышах без еды и воды. Видели, как умирают их соседи. Масштаб трагедии очень большой, люди беспомощны, особенно на левом берегу. Сейчас острая нужда в медицине. Понятное дело, что вода заражена. Если люди больные, зрелого возраста, врачи им нужны в первую очередь. Таких очень много.
Количество погибших посчитать невозможно — это то же самое, что подсчитать количество убитых в Мариуполе. Я знаю, что есть целые группы [волонтеров], которые вывозят трупы. Мы с ними общались по поводу того, как лучше проехать. Они занимаются вывозом утопленников — это уже о многом говорит (имеется в виду, что погибших много, — прим. «Медузы»).
Ирина
волонтер в Херсоне
Основная проблема — недопуск волонтеров [в зону бедствия], запрет под угрозой расстрела. Сегодня [9 июня] сообщалось, что [российские] военные убили волонтера. [В чатах волонтеров] есть еще информация о том, что русские вывозят за деньги и берут взятки за подвоз лодок. Гуманитарка также под запретом. Среди погибших есть те, кто спасся от потока воды, но не выдержал ожидания спасения.
Обстрелы идут в обе стороны. Сегодняшний обстрел Гопри (имеется в виду Голая Пристань, — прим. «Медузы») — это не просто локальная проблема: там на воду спускаются лодки [которые идут] до населенных пунктов выше по Днепру. То есть заблокирована вся эвакуация вообще. Кроме этого [работе спасателей и волонтеров мешает] тотальное отсутствие связи, рациями пользоваться нельзя: [по ним военные вычисляют цели — и] сразу «прилеты». Волонтеры ездят наобум.
Главное, что нам сейчас нужно, — это зеленый коридор, прекращение огня и вывоз мирных. Очень нужна помощь международных организаций. Красного Креста никто не видит даже в Херсоне, не говоря уже об оккупированных территориях. ООН уже выразила обеспокоенность — или мы слишком спешим [и им нужно еще подождать, пока появятся новые жертвы]? Мы не решим проблему недопуска [волонтеров и спасателей] отдельно от проблемы отсутствия Красного Креста. Люди гибнут уже не от стихии, а от безответственности международных организаций.
Без документов люди не смогут выехать куда-либо из оккупации: даже в аннексированный Крым. И это не говоря об отсутствии какой-либо медицинской помощи на месте и надвигающейся эпидемии.
Я видела сегодня сообщения о пяти тысячах эвакуированных [российским] МЧС — это маловероятно. У них просто нет такого количества лодок. Когда я инициировала поиск [лодок] — он был воспринят скептически даже волонтерским сообществом. Водители видели, что 6 июня МЧС завозило лодки из Крыма. Но это капля в море. В Херсоне около 500 лодок, у нас — от силы несколько десятков. Люди брошены.
Анастасия Марципан
хозяйка приюта для животных «Взгляд» в Николаеве
Я жила в Москве до 18 лет. А в Николаев переехала 12 лет назад — моя мама отсюда, она хотела вернуться домой. Мама попросила меня пожить с ней [в Николаеве] некоторое время. Я приехала сюда и решила, что тоже останусь, поменяла гражданство [с российского на украинское]. С начала полномасштабного вторжения я никуда не выезжала из Николаева.
У моей мамы — приют для пострадавших животных, ему больше пяти лет. Я тоже занимаюсь зоозащитой. В основном у нас сложные животные: кто-то парализован, кто-то слепой, кто-то глухой, кому-то отрезали лапу, у кого-то нет двух. Это особенные животные.
Я проснулась утром [6 июня] и увидела, что все новостные чаты кипят, а мне пишут люди: «Настя, как помочь животным?» Я не могла понять: каким животным [надо] помочь? Нашим, приютским? Почему меня об этом спрашивают 50 человек? Я читаю новости — и до меня доходит, что речь не о наших, приютских, животных, речь о том, что взорвали дамбу. В российских новостях расходится идиотская версия о том, что это сделали украинцы, но у нас туда [к ГЭС] доступа нет очень давно. Эта территория оккупирована почти с самого начала [войны].
Меня охватило тотальное чувство ужаса и беспомощности. Потому что в такие моменты осознаешь, что можешь сделать не так много. Я понимала, что туда [в города и села, затопленные в результате разрушения плотины ГЭС] поедут волонтеры, а проблема с животными всегда в том, что их некуда деть. Вы можете их спасти, но их очень тяжело пристроить. И первое, что я решила: нужно срочно собирать людей, которые смогут взять на передержку животных из Херсона. Я написала на странице приюта: «Ребята, если вы можете взять на передержку животное из Херсона, пожалуйста, напишите». Откликнулось безумное количество людей.
Мой молодой человек ездил в Херсон с первого дня. Каких-то животных он доставал сам и привозил [в наш приют], каких-то — [забирал] с точек эвакуации, каких-то — из [местных] приютов. За эти дни к нам привезли 12 котов, но я жду еще. Мы берем [только] котов, потому что, к сожалению, арендуем сейчас помещение, где нет подходящей [для собак и других животных] территории.
Архив Анастасии Марципан
Животные в состоянии сильного стресса, перепуганные. Среди них однозначно есть домашние — они немного иначе себя ведут. Чем более домашнее животное, тем в большем оно ужасе.
Они оказались в «океане». Их снимали с крыш, доставали с высоких заборов. [При этом] мне поступило [только] несколько заявок о том, что люди ищут своих пропавших животных. То есть массово не ищут. Но это мои наблюдения — может, у других волонтеров иначе.
Одиннадцать котов из Херсона я уже пристроила в новые семьи. Люди еще ждут животных, чтобы дать им новый дом. Остался один кот, который до сих пор напуган и сидит забившись. Хотя есть задача пристроить максимальное количество животных, я не хочу отдавать этих настрадавшихся котов кому попало. Понимаете, существует такая штука, как благой порыв: «Я вижу, что в стране беда, я хочу что-то сделать». Потом может выясниться, что [с животным у человека] не получилось. Поэтому я всегда, и тем более сейчас, говорю людям, которые берут у меня животных: «Если вы не сойдетесь характерами или передумаете, вы можете мне его вернуть». Пока не вернули ни одного кота. Но прошло мало времени.
Вся страна [Украина] ринулась туда и сейчас сосредоточена на помощи этому направлению. Буквально только что я разговаривала с приютом в Херсоне: всех котов [у них] разобрали, собаки еще есть. А моя знакомая едет из Запорожья в Николаев, чтобы забрать семь собак и шесть котов по разным приютам, которые принимали [животных из Херсонской области]. В ее городе есть люди, которые их возьмут. Это удивительно.
Жители Николаева довольно долгое время жили под обстрелами. Херсон — тоже место, где постоянно «прилетает». Все понимали, что Херсон будут продолжать обстреливать, несмотря на эвакуацию, — потому что россиян, войска Путина это [и раньше] не останавливало. И люди, рискуя своей жизнью, плывут спасать брошенных котов и собак! Это же просто феноменально. Это такая высокая человечность — подумать о том, кто не может спасти себя сам.
Вчера [8 июня], когда в Херсоне работало огромное количество волонтеров, начались обстрелы. Есть погибшие, пострадавшие, люди перепуганы. Но [волонтеры] рисковали своей жизнью, чтобы помочь кому-то. А сегодня мы не можем продолжить свою работу, потому что волонтеров попросили воздержаться от поездок: чтобы они не погибли, пытаясь спасти других. И сегодня почти никого [из животных] не отловили.
Я более чем уверена, что, когда сойдет вода — а она сойдет, — мы будем в ужасе. В частном секторе, особенно в Херсонской области, где люди активно занимаются огородами, очень часто есть собаки на цепи, домашние коты на самовыгуле. Кто мог забрать и спасти своих, сделал это. Часть достали волонтеры. А сколько тех, кого не достали? Сколько собак, которые захлебнулись на цепи? Котов, которые утонули в домах?
Мы еще не понимаем масштаба. Когда вы мне написали, я была в районе города, расположенном возле реки. Там пляж, где [раньше] мы гуляли, загорали, а теперь все затоплено. Да, нас не ждет такой апокалипсис, как в Херсоне. Ты смотришь на эту воду и понимаешь: вода — это страшно.
[Но] в Украине очень сильные люди. Если тут живешь, нельзя быть не сильным. И самое хорошее — тут нет ощущения, что ты один. Произошла беда — все сплотились и работают.
Ярослав
координатор волонтерского движения, создатель чата по эвакуации
Все волонтерское движение началось с местных жителей. Когда о ситуации начали писать СМИ, к нам подключились волонтерские организации и просто неравнодушные люди. Нам пишут со всех уголков Украины, сегодня уже писали и из России. Приезжают помогать и из оккупированных регионов — Бердянска, Скадовска, Крыма. Люди едут отовсюду.
Все началось с маленькой группы по эвакуации, которую мы создали. Я стал активно призывать людей делиться лодками, веслами, продуктами, медикаментами. В первые часы там уже была тысяча человек, сейчас их девять тысяч. Эта группа в первое время была единственным местом, куда можно было обратиться за помощью в первые двое-трое суток. Был номер [российского] МЧС, но они стали что-то делать только на третьи сутки и сейчас просят у нас критические адреса (то есть адреса домов, где остаются люди, — прим. «Медузы»). Но пока неизвестно, спасают они кого-то или нет.
В Херсоне ситуация куда лучше [чем в оккупированных Россией населенных пунктах]. Там были готовы к последствиям прорыва ГЭС — и людей удалось спасти. На левом берегу эвакуации не было. Людей не выпускали из города даже [когда эвакуироваться было гораздо легче — еще] до того, как их дома полностью затопило.
Утром [9 июня] мы посылали помощь в Левые Солонцы, Коханы, стабильно у нас есть люди в Голой Пристани и в Алешках. В первую очередь мы посылаем лодки, чтобы вывезти людей на сушу, но с первого дня нам препятствуют [российские] военные. На третий день их стало еще больше. Они разворачивали наши лодки, которые мы посылали на улицы, находящиеся в критическом положении. Это было неоднократно, в разных населенных пунктах — у наших парней забрали четыре [лодки]. Нам не разрешают заехать в Алешки и привезти лодки. Приходится что-то придумывать на ходу.
Сегодня [9 июня] у нас появился один русский военный волонтер. У этой женщины получилось договориться с местными [оккупационными] администрациями, сегодня она привезла в Алешки гуманитарную помощь от нас.
Тех людей, которые остаются в Алешках и близлежащих населенных пунктах, вывозят в ту часть города, куда не добралась вода. Из Голой Пристани их вывозят на сушу, оттуда мы организуем автобусы на Крым и Скадовск — туда, где предоставляют кров и где людям готовы помочь. Автобусами мы занялись с сегодняшнего дня, потому что ранее все ресурсы были задействованы в оперативном спасении. Сегодня мы открыли группу по сбору заявок на дальнейшую эвакуацию.
Записали Кристина Сафонова и другие авторы «Медузы»
Население Алешек
Согласно переписи населения 2020 года, в городе на тот момент жило 24,5 тысячи человек.
Левые Солонцы
Село в Алешковском районе Херсонской области Украины, расположенное в 78 километрах от Новой Каховки.
Коханы
Село в Голопристанском районе Херсонской области, расположенное в 83 километрах от Новой Каховки.
А сейчас?
По словам Натальи, в среде волонтеров появились сообщения, что российские военные начали выпускать людей из Алешек и пропускать туда пророссийских волонтеров, однако подтверждений этому нет.
О чем отчитываются российские власти
Согласно информации российского МЧС, его сотрудники эвакуировали 5133 человека, среди которых 178 детей.
Что известно о ситуации на левом берегу
Назначенный Кремлем «врио губернатора» аннексированной части Херсонской области Владимир Сальдо в своем телеграм-канале утром 10 июня сообщил, что уровень воды в Новой Каховке за сутки снизился на три метра — до отметки семь метров, «началась откачка воды и уборка мусора с улиц». Вода в низовьях Днепра, по его данным, тоже стала убывать: в Алешках за сутки — на два метра (с отметки пять метров до трех метров), в Голой Пристани — на метр (с пяти метров до четырех).
Это так?
Официально ни украинские, ни российские власти на оккупированных территориях не заявляли о заражении воды чем-то конкретным. Минздрав Украины посоветовал жителям затопленных районов Николаевской, Херсонской и Запорожской областей быть особенно осторожными, пить только бутилированную воду или кипятить ее перед употреблением, даже для мытья фруктов и овощей. «РБК Украина» также сообщает, что из-за мора рыбы некипяченая вода в этих областях может спровоцировать заболевание ботулизмом. На оккупированных территориях запрещено ловить и употреблять в пищу рыбу из-за ее возможного заражения.
Это так?
«Медуза» не смогла подтвердить эти данные. 7 июня руководительница Алешковской городской военной администрации Татьяна Гасаненко сообщала, что «за попытку спустить на воду лодку военные РФ просто расстреливают на месте». Однако никаких доказательств своим словам она не привела.
Это так?
Волонтеры Общества Красного Креста Украины заявляют, что помогают пострадавшим от последствий затопления в Херсонской области. 7 июня президент Украины Владимир Зеленский призвал международные организации помочь украинцам на захваченной части Херсонской области. 10 июня Международный комитет Красного Креста заявил, что готов помочь всем пострадавшим после разрушения плотины Каховской ГЭС в Херсонской области на обоих берегах Днепра.
Это так?
Официально ни украинские, ни российские власти на оккупированных территориях не заявляли о заражении воды чем-то конкретным. Минздрав Украины посоветовал жителям затопленных районов Николаевской, Херсонской и Запорожской областей быть особенно осторожными, пить только бутилированную воду или кипятить ее перед употреблением, даже для мытья фруктов и овощей. РБК Украина также сообщает, что из-за мора рыбы некипяченая вода в этих областях может спровоцировать заболевание ботулизмом. На оккупированных территориях запрещено ловить и употреблять в пищу рыбу из-за ее возможного заражения.
Сколько?
В результате обстрела Херсона 8 июня, по данным МВД Украины, пострадали девять человек, в том числе один полицейский и два спасателя. Ранее сообщалось, что при обстреле погибла местная жительница, но украинские власти это отрицают.
Это так?
Украинские власти официально не объявляли о количестве погибших на правом берегу Днепра.
Как именно?
Ярослав отказался уточнять способ, которым волонтеры вывозят людей, из соображений безопасности.