истории

Венеция-2026. «Возможная любовь» звезды корейского кино Ли Чхан Дона Драма, в которой паразитами на этот раз точно оказываются богачи

Источник: Meduza

На Венецианском кинофестивале прошла премьера фильма «Возможная любовь» (Ganeunghan sarang) Ли Чхан Дона — звезды корейского кино, автора «Пылающего» и «Поэзии». Будто в ответ главному хиту корейского кинематографа последних лет — «Паразитам» Пон Джун Хо — опытный режиссер предлагает свою версию фильма о классовом расслоении. И любви, которая возможна лишь в том социальном кругу, которому принадлежат главные герои. Это Хо Сок, которого сократили с завода, а потом избили на митинге, и его жена Мин Ок, ведущая домашнее хозяйство. Кинокритик Антон Долин рассказывает подробности об этой картине.

Ли Чхан Дон, живой классик и один из самых авторитетных режиссеров современного кино, так объясняет название своего нового фильма: веками писатели и режиссеры рассказывали о влюбленных, преодолевавших немыслимые препятствия, ему же захотелось ответить на это правдоподобной историей любви. Удивляться не приходится, ведь среди корейских коллег по ремеслу Ли Чхан Дон чуть ли не единственный избегает эксцентрики, гротеска и игры в жанровое кино. Его стихия — большие и глубокие кинороманы, следующие психологическому реализму классической литературы. Недаром до кинокарьеры режиссер был профессиональным литератором.

«Возможная любовь» знаменует роман Ли Чхан Дона с Netflix, что заведомо вызывает недоверие: на фестивальных показах логотип с красной N и вовсе принято освистывать. Но опасения напрасны, новая картина — всего седьмая за тридцатилетнюю карьеру 72-летнего автора — сделана без компромиссов и уступок популярным вкусам. Как и в случае с «Ромой» Альфонсо Куарона или «Ирландцем» Мартина Скорсезе, стриминговый гигант полностью доверился выдающемуся режиссеру, развязав ему руки. 

Тем удивительнее обнаружить в «Возможной любви» что-то наподобие полемического ответа «Паразитам» — сегодня самому популярному и знаменитому в мире корейскому фильму. Уж от кого, а от Ли Чхан Дона с его вдумчивым подходом к темам и персонажам, «достоевскими» конфликтами и почти театральным методом в актерских решениях, подобного не ждешь. Тем не менее перед нами социальная драма о безработице, ужасах капитализма и классовом неравенстве. 

Хо Сок проработал много лет на крупном предприятии. Его жизнь разрушилась после того, как владельцы затеяли оптимизацию и соответствующее сокращение. Причем ударила по Хо Соку не безработица как таковая, а жестокий разгон правительством сидячей забастовки, которую он вместе с товарищами по профсоюзу затеял в попытках добиться справедливости. Его избили до полусмерти и отправили в тюрьму прямо в инвалидном кресле.

Прошло два года, тело восстановилось, психика — нет. В первой же сцене мы видим, как Хо Сок вместе с женой Мин Ок и девятилетним сыном Чхолем нехотя направляется на некое заведомо тягостное мероприятие. Как выясняется, это похороны еще одного участника забастовки, который покончил с собой. На поминках они и сталкиваются с другой парой. Е Джи — молодая документалистка, которая собирается снимать свой полнометражный дебют о проблемах рабочего класса, Сан У — инвестиционный банкир, всегда готовый помочь и поддержать жену. Встретив Хо Сока, кинематографистка загорается. Он идеальный герой для ее фильма. 

Знакомая по «Паразитам» конструкция: две семьи, как будто зеркально отражающие друг друга. Бедное семейство более традиционно, недаром и встречались Хо Сок и Мин Ок еще со школы: муж зарабатывает и строит дом, жена хлопочет по хозяйству и растит ребенка. Сан У и Е Джи заключили неравный брак, вопреки воле обеспеченных родителей. Их объединили общие ценности: вера в демократию, стремление к социальной справедливости и любимый лабрадор по кличке Блю (детей у них нет).

Кульминацию сюжета о встрече двух миров определяет путешествие Хо Сока с семьей в загородный особняк новых знакомых — с личным пляжем и услужливым садовником. Кстати, «Возможная любовь» вдохновлена «Декалогом» Кшиштофа Кесьлевского и заповедью «Не возжелай дома ближнего своего». 

Большой мастер и тонкий знаток человеческих чувств, Ли Чхан Дон запрягает медленно, позволяя зрителю сполна погрузиться в гнетущую рутину. Деликатная ненавязчивая музыка — трудно даже поверить, что написал ее тот же Чон Дже Иль, который работал над «Паразитами» и «Игрой в кальмара», — и неторопливо-въедливая камера Ким Джи Ёна («Решение уйти») способствуют иммерсивному эффекту. Встречи членов разгромленного профсоюза, неловкие общие обеды и ужины четырех главных героев и попытки проработать коллективную травму на группах психологической поддержки перемежаются нечастыми, но необходимыми флешбэками — всегда из юности Мин Ок (она оказывается более словоохотливой и откровенной, чем муж) и Хо Сока. 

Неравноправие двух пар в конструкции фильма очевидно не в меньшей степени, чем социальное неравенство. Это проявлено даже в кастинге. Хо Сока играет любимый актер Ли Чхан Дона — Соль Кен Гу, блиставший в его же «Мятной конфете» и «Оазисе»; вновь он воплотил образ неуравновешенного и импульсивного героя, не способного обуздать внутренних демонов. В роли Мин Ок — не менее прославленная Чон До Ён: работа в «Тайном сиянии» Ли Чхан Дона сделала ее первой корейской актрисой, получившей приз в Каннах.

А вот богатых персонажей играют артисты как будто из другого мира и жанра. Чо Ин Сон только что отбивался от пришельцев в «Надежде», Чо Ё Джон уже играла хозяйку дома в «Паразитах» — и, хотя рисунок роли здесь абсолютно иной, выбор исполнительницы выглядит как декларация. 

Говоря о болезненном на полутонах, обходясь без крови и насилия, Ли Чхан Дон подводит к очевидному выводу. Все симпатии элиты к пролетариату поверхностны и не выдерживают проверки честным разговором. Исправление или даже смягчение нравов через искусство и филантропию — иллюзия, которой тешат себя обеспеченные. А «стеклянный потолок» между социальными классами все-таки непробиваем, как ты ни усиливай его прозрачность.

Режиссер, чьи фильмы так часто были открыто трансгрессивными («Оазис», «Поэзия», «Пылающий»), на этот раз сдержан. Намек на «возможную любовь» между двумя парами, хотя бы мимолетный внебрачный флирт, — максимум, который он может себе позволить, чтобы не разрушить зрительское доверие. Название фильма обманчиво: по факту любовь возможна — что бы вы под ней ни понимали — исключительно внутри своей социальной группы. 

Вдохновеннее всего выглядят те эпизоды, в которых автор «Возможной любви» рассуждает об этичности кинематографа — как документального, так и игрового; недаром Е Джи мечтает в будущем снимать фикшен. «Паразитами» в конструкции фильма предсказуемо оказываются богачи. Они могут предложить беднякам только одно — поделиться благами на один уик-энд, тогда как те вынуждены в ответ раскрыть всю подоплеку своих растоптанных, незаметных миру жизней. И все это — только для того, чтобы послужить материалом для фильма, который, в случае успеха, лишь умножит привилегии авторки, какой бы «независимой» та ни была.

Независимость в этом случае — не более чем право позволить себе свободу от мыслей о хлебе насущном. Надо думать, в этих размышлениях Ли Чхан Дона немало личного и болезненного, и это наделяет «Возможную любовь» тем внутренним нервом, которого не хватает социальной интриге фильма.