истории

Канны-2026. Две колкие комедии Квентина Дюпье — «Полный Фил» и «Головокружение» В первой Кристен Стюарт все время ест на глазах у Вуди Харрельсона. Вторая — анимация, похожая на видеоигру из 1980-х

Источник: Meduza

На Каннском кинофестивале показали вне конкурса сразу две новые работы Квентина Дюпье — французского режиссера, которого вы можете знать, например, по абсурдистским комедиям «Жвалы» и «Оленья кожа». Первая — художественный фильм «Полный Фил», в котором Вуди Харрельсон и Кристен Стюарт играют отца и дочь, американцев, приехавших в Париж; их планы внезапно нарушает французская кухня. Второй — анимационная картина «Головокружение», герои которой подозревают, что они не настоящие. Кинокритик Антон Долин рассказывает об этих работах.

Квентин Дюпье не претендует на гениальность. Иногда даже кажется, что он снимает нарочито плохое кино, не отвечающее стандартам «хорошего вкуса». Однако его фантазия настолько разнузданна, мышление — свободно, а юмор одновременно нежен и токсичен, что в иные моменты хочется назвать его лучшим из ныне живущих режиссеров Франции.

И уж точно остроумный, низкобюджетный и изобретательный кинематограф Дюпье по многим показателям превосходит амбициозные попытки его соотечественников из конкурса Каннского фестиваля войти в историю. На «Золотую пальмовую ветвь» он не претендует, зато показал вне конкурса сразу две новые картины — и с каждой сорвал заслуженную овацию. 

Полный Фил (Full Phil)

«Полный Фил» (главного героя действительно зовут Фил, но англоязычное название «Full Phil» представляет собой непереводимый каламбур) из программы «Полуночных показов» начинается соответственно: с нарочито дешевой имитации допотопного черно-белого хоррора. Динозавр — то есть актер в тряпичном костюме динозавра — шлепает по болоту за кричащей девушкой, которой он вскоре оторвет голову и ее сожрет. За ним самим тем временем охотятся двое — чопорный аристократ и его друг-ученый, мечтающий препарировать неведому зверушку. Они не догадываются, что одной головой чудище явно не насытилось. 

Примерно таким же горе-Франкенштейном, как эти двое, предстает сам Дюпье, энергично и бесстрашно атакующий все новые вершины. Здесь — вожделенный для французов Голливуд, куда, конечно, европейскому комедиографу-абсурдисту путь закрыт. Зато тамошние герои не прочь спуститься с небес и по приколу у него сыграть. 

Древний хоррор оказывается фильмом в фильме, который смотрит главная героиня «Полного Фила» Маделен — в ее роли Кристен Стюарт. Действие происходит в Париже, куда хладнокровную Маделен притащил ее отец, восторженный холерик Фил (упоительная роль Вуди Харрельсона). Он мечтает о семейном воссоединении, она не ценит ни красоту вокруг, ни богатство гостиничного номера, ни возможность пообщаться с папой. Ей и на улицу выходить неохота: интереснее, что там дальше случится с динозавром. 

Картина длится меньше полутора часов, портить удовольствие спойлерами не стоит. Достаточно констатировать, что Дюпье ненавязчиво сталкивает французские стереотипы и мифы с американскими, не оставляя камня на камне ни от одних, ни от других. 

Филу хочется разговаривать с выросшей дочерью, щедро одаривая ее вниманием и любовью. Для нее же единственный смысл поездки в Париж — возможность вкусно и сытно поесть, чем она и занята от первого до последнего кадра. Кошмарная сюрреалистическая подробность, будто специально для доктора Фрейда: ест Маделен, а живот распухает у Фила. Чем дальше, тем больше он, отец-одиночка, похож на беременного. 

Низменный консюмеризм алчных американцев уравновешен политической активностью французов, которые прямо у входа в отель устроили кровавое побоище — демонстранты-леваки, не жалея кулаков и коктейлей Молотова, месят полицейских, которые машут дубинками с неменьшим энтузиазмом. Но нашим туристам до этого нет никакого дела, ведь они торопятся в мишленовский ресторан «Полная тарелка». 

Головокружение (Le Vertige)

Даже самые миниатюрные комедии Дюпье всегда содержат комментарий к состоянию мира, начисто лишенный назидательности или глубокомыслия, но чрезвычайно точный. Еще показательнее в этом отношении представленное в «Двухнедельнике кинематографистов» «Головокружение». Это первая анимация в карьере режиссера (собственно, рисовали ее пятеро студентов киношколы — в этой технике Дюпье совсем не разбирается), и да, она нагло озаглавлена в честь лучшего триллера Хичкока. 

Рудиментарно примитивная и неловкая визуальная стилистика «Головокружения», по словам автора, вдохновлена видеоиграми 1980-х. Не имея об этом материале ни малейшего понятия, употреблю иное сравнение: мне сразу вспомнился дико модный в свое время видеоклип к песне Dire Straits «Money for nothing», ныне производящий впечатление ископаемого. 

Нарисованные на компьютере в схожей технике персонажи встречаются в Париже. Банковский служащий Жаки (голос Алена Шаба) заявляется в гости к своему другу, композитору рекламных джинглов Брюно (голос Джонатана Коэна), чтобы сообщить о невероятном открытии: мир вокруг них — не реальность, а гигантская, причем небрежно сработанная имитация. «Как в „Матрице“?» — спрашивает ошарашенный Брюно. «Не знаю, я так ее и не посмотрел», — отмахивается Жаки. 

Весь последующий фильм — система убедительных доказательств для героев «Головокружения», а может, заодно и для зрителей: стоит всмотреться в мир — и заметишь бесконечное количество багов и глитчей. Все мы ненастоящие, окружающие нас предметы и обстоятельства — лишь иллюзия. Ледяной юмор ситуации в том, что Жаки, Брюно и тот Париж, в котором они обитают, действительно ненастоящие и топорно нарисованные! Таким образом, заведомо завиральная и недоказуемая идея предъявлена аудитории на правах непреложной истины. Единственным инструментом для ее доказательства (и важным элементом сюжета) становится самое обыкновенное зеркало. 

Как будто глумясь над философией, Дюпье вовсе не игнорирует ее. Наоборот, ненавязчиво делает интерактивным элементом, позволяющим зрителю получать удовольствие от декларативно антизрелищного и чуть ли не шуточного фильма. Точно так же в «Полном Филе» мысль о ненасытности капиталистического потребления — бездонной бочки мировой экономики — обнажает экзистенциальные прорехи в бытии, хотя автор остается на волне комедии абсурда и даже не пытается умничать. 

Преобладающий тон фильмов Каннского фестиваля — напыщенно-глубокомысленный, их авторы не чужды возвышенному пафосу. Роль комедий Квентина Дюпье в этом контексте — примерно такая же, как у сатировских драм на древнегреческих праздниках: развлечь и развеселить публику, заодно напомнив, что о серьезных вещах не обязательно говорить с серьезным лицом.