Война с Ираном явно идет не по плану США — и теперь Трампу придется принимать решения, которых он наверняка хотел бы избежать Как кризис в Ормузском проливе разрушил американскую стратегию и к чему все это приведет. Большой разбор «Медузы»
Несмотря на подавляющее превосходство армии США над силами Ирана, у Вашингтона возникли сложности с достижением приемлемого итога войны. Основной (но не единственный) источник стратегических проблем, которые требуют как можно более быстрого решения, — начинающийся мировой энергетический и продовольственный кризис. Он вызван фактическим закрытием Ираном Ормузского пролива, связывающего Персидский залив с Мировым океаном. Транспортировка через пролив до войны покрывала значительную часть мирового потребления топлива и удобрений. Для того, чтобы пролив заново открыть для судоходства, администрации Дональда Трампа придется сделать что-то из того, чего она категорически не хотела, начиная войну (или даже все вместе): провести наземную операцию, ввести в Персидский залив крупные силы флота или согласиться на компромисс на переговорах с новыми иранскими руководителями. При этом ни один из вариантов не дает гарантий успеха, а первые два еще и несут риски увеличения потерь, чего очень стремятся избежать американские власти.
Российские власти продолжают блокировать все, что только можно заблокировать. Дорогие все, кто читает нас не из России, обещаем — «Медуза» останется рядом с вашими родными и близкими! Мы сами обходим блокировки каждый день и помогаем это делать нашим читателям. И мы не остановимся. В ближайшее время «Медуза» будет рассказывать, как безопасно сохранить доступ к информации. А вы, пожалуйста, помогите нам выжить. Подпишитесь на донат «Медузе», вместе мы выстоим!
К чему стороны пришли после почти месяца боевых действий?
За первые недели противники выложили на стол свои козыри. США и Израиль провели мощную воздушную кампанию с тысячами ударов по заранее выявленным целям. Была убита заметная часть иранского политического и военного руководства, в значительной степени разрушена индустрия производства ракет, поражены ракетные базы и множество мобильных пусковых установок; был почти целиком уничтожен флот Ирана. Но после того, как цели в довоенном каталоге оказались практически исчерпаны, интенсивность американских и израильских ударов снизилась (хотя американские политики и утверждают обратное). Как сказал Дональд Трамп, «там буквально нечего больше бомбить». При этом крушения режима в Иране не произошло, а козыри, выложенные новыми властями (вероятно, такой план войны был утвержден и отработан в Тегеране до ее начала), оказались весьма весомыми. Исламской республике удалось втянуть США в войну на истощение и начать разрабатывать «план Б».
Иран неожиданно для американской администрации начал — и продолжает — наносить удары ракетами и дронами по соседям по Персидскому заливу и по Израилю. Интенсивность значительно снизилась по сравнению с первой неделей войны. Но эти удары, пусть и не наносят существенного ущерба на земле (за редкими исключениями), все же истощают запасы дефицитных ракет-перехватчиков систем противовоздушной и противоракетной обороны (ПВО/ПРО). Что, похоже, уже сказывается на эффективности защиты: хотя ударов стало почти на порядок меньше, они преодолевают ПВО/ПРО относительно чаще. Не вполне ясно, насколько снижение интенсивности вызвано истощением запаса иранских ракет и дронов (как вследствие интенсивного использования в первые дни, так и в результате ударов Израиля и США), а насколько — стратегией Ирана по ведению длительной войны, в которой важно дозировать боеприпасы.
О перспективах воздушной войны мы подробно рассказывали в этом материале
Естественно, администрация США испытывает давление со стороны арабских стран Персидского залива, которые оказались невольными участниками войны (хотя многие из них и мечтали избавиться от опасного соперника в лице тегеранского режима).
Однако наиболее острой проблемой стало вполне ожидаемое (и многократно обещанное Тегераном на случай полномасштабного нападения) закрытие Ормузского пролива для почти всего судоходства. США предвидели проблему, назначив большой наряд сил для уничтожения иранского флота, в том числе минных постановщиков, способных закрыть пролив минными полями.
В реальности для воспрещения судоходства Ирану не понадобился флот и (пока что) минирование — хватило официального объявления о том, что пролив закрыт, подкрепленное 23 (с начала войны и по 24 марта) ударами дронов по танкерам и другим судам. Мир лишился на неизвестный срок примерно одной пятой части нефти и четверти газа; дефицит энергоносителей может привести не только к росту цен на них, но и к острой нехватке удобрений для сельского хозяйства — со всеми вытекающими последствиями вплоть до голода и беспорядков в бедных странах.
Танкер для транспортировки сжиженного природного газа в Ормузском проливе, 11 марта 2026 года
Benoit Tessier / Reuters / Scanpix / LETA
Впрочем, Трампа, вероятно, больше волнует рост внутренних цен на топливо, вызванный нестабильностью на мировом рынке, в преддверии промежуточных выборов в Конгресс в ноябре. Так что в последние две недели администрация президента США ищет решение проблемы Ормузского пролива.
И как же проблема Ормузского пролива может быть решена?
Вариант первый: компромисс с Тегераном
В последние дни Трамп неоднократно заявлял, что близок к соглашению с некими представителями Ирана, с которыми ведет переговоры через посредников. Израильские и западные медиа раздобыли черновики требований обеих сторон (неизвестно, насколько они соответствуют реальному содержанию переговоров). Если считать эти документы актуальными, то можно сделать вывод о том, что соглашение вряд ли достижимо.
В основе позиции сторон не отличаются от тех, что были заявлены на переговорах в Швейцарии, зашедших в тупик накануне начала войны (что и стало предлогом для того, чтобы США присоединились к израильским ударам по Ирану). США по-прежнему требуют от Ирана полностью отказаться от ядерной и ракетных программ; Иран готов на уступки (явно недостаточные для Трампа) по ядерной части и категорически отвергает любые ограничения на производство ракет. Новинкой (если не считать требование Тегерана компенсировать ему убытки и вывести все базы США с Ближнего Востока) стали только предложения сторон по Ормузскому проливу:
- Иран требует передать ему контроль над проливом и право взимать с судовладельцев плату за проход.
- США предлагают подтвердить довоенный статус пролива со свободным судоходством.
Иран уже начал взимать плату за проход с судов, принадлежащих нейтральным государствам (таковыми он считает те, где нет военного присутствия США, то есть арабские страны Залива к ним не относятся). Очевидно, так Тегеран не только пытается заработать (получая два миллиона долларов с судна), но и манипулирует судовладельцами на случай, если США предложат им поучаствовать в силовом решении проблемы. У них будет выбор: заплатить Ирану и плыть спокойно или рисковать своим судном и грузом, пытаясь пройти в безопасные воды с военным конвоем США.
Интервью ведущего эксперта по нефтегазовому рынку Сергея Вакуленко Владиславу Горину
Meduza
Вариант второй: организация морских конвоев
Собственно, организация конвоев и является, судя по утечкам, основой «плана Б» американского командования. Операция выглядит вполне посильной для флота США, но заведомо рискованной. Американцы уже участвовали в проводке танкеров в 1980-е, когда Иран пытался нарушить судоходство в Персидском заливе во время своей войны с Ираком. Однако тогда исламская республика не стремилась к эскалации с США и не обладала нынешними военными возможностями (впрочем, после ударов США и Израиля последних недель военный потенциал Ирана явно снизился, но пока неизвестно, насколько). Для борьбы с кораблями США, участвующими в сопровождении конвоев, Тегеран имеет (а может быть, имел) многослойную систему из средств поражения.
- Конвенциональный флот, состоящий из надводных кораблей разных классов и подводных лодок, по большей части был уничтожен в первые недели воздушной кампании. Однако у Ирана были — и, возможно, остаются — малые катера (в том числе безэкипажные), способные поражать как гражданские суда, так и, при большой удаче, военные корабли.
- Иран уже использовал против гражданского судоходства беспилотники с видеоуправлением. При массированном использовании они являются сложной целью для военных кораблей, особенно если будут использованы против гражданских судов из состава конвоя.
- Иран обладал большим арсеналом морских мин разных типов, в том числе с магнитными взрывателями, реагирующими на металлический корпус судна. Большая часть его минных заградителей, способных массированно выставлять мины, была уничтожена (имеются видео- и фотоподтверждения). Однако отдельные минные постановки можно осуществлять и с неспециализированных кораблей, в том числе с гражданских судов.
- Наконец, для борьбы с военными кораблями Иран создал арсенал противокорабельных ракет, пусковые установки которых рассредоточены вдоль побережья Персидского залива, Ормузского пролива и Оманского залива, в том числе в бункерах под горами. Гражданские суда они пока не поражали, однако Минобороны ОАЭ регулярно сообщало, что сбивало некие крылатые ракеты над морем. Также в феврале агентство Reuters сообщало, что Иран пытается получить (в обход вновь введенного в 2025 году оружейного эмбарго) китайские сверхзвуковые крылатые ракеты, которые могли бы стать реальной проблемой для американского флота. Маловероятно, что поставка состоялась до начала войны. Но Иран вполне мог получить и произвести с помощью реинжениринга старые модификации этой китайской ракеты.
Спутниковый снимок горящего в Ормузском проливе нефтяного танкера, 18 марта 2026 года
Gallo Images / Orbital Horizon / Copernicus Sentinel Data 2026 / Getty Images
Флот США способен противостоять этим угрозам. Как это может выглядеть на практике, в интервью председателю вашингтонского военного аналитического центра (think tank) Silverado Policy Accelerator Дмитрию Альперовичу рассказал бывший командир авианосца «Джордж Вашингтон», контр-адмирал флота США в отставке Марк Монтгомери.
- До начала проводки конвоев флот и авиация США должны уничтожить максимальное число опасных целей на берегах Ормузского пролива и по обе его стороны. Речь идет о складах, на которых хранятся дроны, о позициях их операторов, о пусковых установках противокорабельных ракет, о ракетных катерах, складах мин и т. д. На это уйдет не меньше двух недель в случае массированного использования авиационных и морских средств поражения.
- В район пролива тем временем должны прибыть эсминцы с управляемым ракетным вооружением (УРО). Это основной класс кораблей американского флота, имеющий на борту систему выявления целей и управления огнем Aegis с мощным радаром и пусковые контейнеры для ракет — как ударных, так и перехватчиков воздушных целей SM-3/ SM-6. Последние способны эффективно бороться с высокоскоростными целями, в том числе с баллистическими и сверхзвуковыми крылатыми ракетами. Они в очередной раз показали это во время проводки конвоев по Красному морю во время горячей фазы конфликта США и Израиля с йеменскими хуситами в 2024-2025 годах.
- Вместе с ними должны прибыть боевые корабли прибрежной зоны (Littoral Combat Ship), на которых должны быть установлены модули для разминирования. Разминирование может стать тонким местом операции: дело в том, что флот США списал специализированные тральщики Avenger с множеством сенсоров и деревянными корпусами (для защиты от магнитных мин). Последние три тральщика были вывезены с базы 5-го флота США в Бахрейне в январе 2026 года. Их задачи предполагается отдать универсальным Littoral Combat Ship, которые пока относительно малочисленны и не проверены в бою в качестве тральщиков мин. Они должны начать разминирование пролива накануне прохода конвоев под защитой ПВО эсминцев.
- Первый пробный конвой из небольшого числа танкеров должны охранять два эсминца (идущих ближе к иранскому берегу). От дронов их должны защищать силы авиации: вертолеты и штурмовики А-10 с авиапушками и истребители с дешевыми (20-30 тысяч долларов) ракетами APKWS с лазерным наведением (с 2021 года адаптированы специально для борьбы с дронами и испробованы в бою против хуситов).
- Если первые проводки пройдут гладко, частоту и численность судов в конвое можно постепенно увеличить, чтобы вернуться к нормальным объемам судоходства. На это уйдет еще несколько недель.
- Нужно будет охранять танкеры не только в самом проливе, но и на расстоянии до 100 километров от него (по обе стороны), а также на рейде у портов стран Залива. Поэтому всего для проводки конвоев и защиты портов региона потребуется около 12-14 эсминцев УРО (или даже больше), считает контр-адмирал Монтгомери. Еще не менее четырех эсминцев должны охранять два задействованных на Ближнем Востоке американских авианосца. Это значительное напряжение сил для флота. Всего для США было построено чуть больше 70 эсминцев УРО с Aegis, из них свободно от других миссий около 40, говорит Монтгомери. Однако половина «свободных» находится в ремонте и на модернизации.
Как война на Ближнем Востоке помогает российским властям
Проблема в том, что подобные операции сопряжены с большими рисками: в случае если Иран, несмотря на защиту флота и авиации США, сможет поразить даже несколько танкеров из состава конвоев, судовладельцы из нейтральных стран в массе могут отказаться брать на себя риски. И даже предпочтут платить Ирану за безопасный проход в Оманский залив.
Еще один риск (хотя и менее вероятный) — поражение одного из боевых кораблей США, что чревато не только срывом операции, но и большими внутриполитическими проблемами для Трампа. В узком (фарватер находится примерно в 30 километрах от иранского берега) Ормузском проливе ПВО эсминцев будет сложно реагировать на выпущенные даже из глубины иранской территории высокоскоростные крылатые ракеты. По подсчетам Монтгомери, выпущенная с расстояния в 10-15 километров от берега ракета долетит до кораблей конвоя за 80-90 секунд, что «очень некомфортно» для моряков. В случае, если Иран сможет запустить восемь и более ракет одновременно, могут возникнуть проблемы.
Очевидно, что администрация Трампа изначально очень хотела этого риска избежать: корабли 5-го флота США накануне войны покинули свою базу в Бахрейне. В Персидском заливе на 27 февраля (то есть за день до войны) оставались два эсминца УРО, один из них со включенным транспондером был замечен на выходе с рейда Дубая. Где они находятся сейчас, неизвестно.
Выстрел по целям в Иране с эсминца УРО «Томас Хаднер» (DDG 116) ракетой Tomahawk, 1 марта 2026 года
US Navy / AFP / Scanpix / LETA
Пока нет никаких указаний на то, что в регион отправилась огромная армада эсминцев и кораблей прибрежной зоны. Один из двух авианосцев ушел из Красного моря на Крит после пожара в прачечной; другой покинул восточную часть Оманского залива и перебазировался к западным берегам Омана. Нет и указаний на то, что авиация США усилила удары именно по береговой линии Ирана.
Вариант третий: наземная операция
Сама по себе высадка морской пехоты, десантников или спецназа армии США в любой точке иранского побережья не может разблокировать судоходство. Однако, несмотря на это, американское командование отправило в регион две ударные группы из состава экспедиционных отрядов морской пехоты из Окинавы (Япония) и Сан-Диего (США) в 2000-2500 морских пехотинцев каждая на нескольких десантных кораблях. На кораблях же может базироваться их собственная авиационная группировка, в том числе истребители F-35B с вертикальным взлетом и посадкой, а также конвертопланы и вертолеты. Прибытие первой из групп в Оманский залив ожидается к концу этой недели. Кроме того, приказа на переброску на неизвестную базу на Ближнем Востоке ожидает бригадная боевая группа 82-й воздушно-десантной дивизии численностью около 2000 десантников. Маловероятно, что план их использования состоит только в усилении давления на Иран на переговорах.
Десантников и морских пехотинцев можно использовать во вспомогательной роли. Первый вариант — захват позиций на островах Кешм и Ормуз или даже на континенте в районе города Бендер-Аббас в Ормузском проливе. Десант мог бы помочь выявить и уничтожить иранские средства поражения, которые ждут прибытия американского флота «в засаде». Разведка таких скрытых целей обычно затруднена, если не вступить с ними в непосредственное соприкосновение.
К операции теоретически можно привлечь армию ОАЭ — к югу от Кешма находится группа небольших островов, захваченных Ираном у Эмиратов еще в 1971 году.
Однако такой десант сам подвергся бы очень большому риску. Вероятны относительно высокие потери даже в случае успеха операции: десантникам могут угрожать не только удары иранских дальнобойных дронов, ракет и даже артиллерии, но и действия малых групп противника с БПЛА-камикадзе. А выгоды при таких рисках могут оказаться недостаточными: у Ирана даже в случае потери какого-то участка побережья останется теоретическая возможность атаковать конвои из глубины своей территории или в других районах моря.
Тем более рискованной выглядит якобы запланированная десантная операция на остров Харг в другом — северном — конце Персидского залива. Для военных усилий по разблокированию Ормузского пролива захват острова не несет никакой пользы. Риски для десанта велики: до иранского берега около 30 километров, а маленькая площадь не дает возможности рассредоточиться.
Идея о том, что остров, на котором находится главный иранский терминал отгрузки экспортной нефти, можно захватить, а потом «обменять» на свободу судоходства танкеров с нефтью арабских стран, не выглядит разумной: намного проще и совершенно безопасно для армии и флота США, а также для экологии, было бы симметрично закрыть проход по Аравийскому морю для танкеров с иранской нефтью. Причем не топить их, а задерживать, как это делали американские силы с танкерами, перевозившими венесуэльскую нефть этой зимой. Симметрия ответа в режиме «проход закрыт для кого-то — значит, закрыт для всех» могла бы оправдать такие захваты с юридической и моральной точки зрения.
Так Трампу придется пойти на эти риски? И как быстро можно восстановить судоходство?
Если руководство Ирана не сдастся и не примет условия администрации Трампа, то эскалация неизбежна. Судя по заявлениям Тегерана, капитуляция в ближайшее время маловероятна. Кроме прочего, новое иранское руководство глубоко не доверяет американцам после предыдущих переговоров, которые, как оно считает, были просто ширмой для заранее намеченного обезглавливающего удара. Тегеран требует гарантий ненападения в будущем — и это один из самых сложных вопросов при заключении мирных соглашений.
США, в свою очередь, не могут пойти на компромисс, приняв даже часть иранских условий. Теперь Трамп не может завершить войну «по-трамповски» — резко деэскалировать ситуацию, объявив, что победа достигнута. Он не может оставить ситуацию в Ормузском проливе в нынешнем виде не только потому, что иранская блокада влияет на мировые и внутренние американские цены на энергоносители, но и потому, что с этим положением несовместимо даже виртуальное объявление о победе.
Формально эта пиар-проблема устранима в случае успешной операции по прорыву блокады пролива. По крайней мере, такое достижение вполне совместимо с понятием «победа» (хотя оно может привести и к пиар-катастрофе, поскольку несет риск потерь для армии и флота США). А вот полностью и быстро исправить ситуацию на рынке нефти и газа будет трудно — даже в случае успешной проводки конвоев танкеров. Об этом свидетельствуют последствия борьбы с йеменскими хуситами в 2024 году. Тогда эта проиранская группа, обстреливавшая Израиль дальнобойными ракетами, пыталась также нарушить судоходство в Красном море и Баб-эль-Мандебском проливе, связывающем его с Мировым океаном. Эсминцы УРО США смогли отбить большую часть атак йеменских ракет и дронов на танкеры и другие суда.
После ударов США уже в 2025 году по руководству хуситов группа заключила перемирие с Западом, которое соблюдает до сих пор. Сводная группа кораблей стран ЕС сменила американские эсминцы и обеспечивает проводку судов по Красному морю.
Однако объемы судоходства в Суэцком канале и Баб-эль-Мандебском проливе так и не восстановились до уровня осени 2023 года. В начале 2026-го, когда начала обостряться ситуация вокруг Ирана, последовало новое падение трафика. Судовладельцы и фрахтователи опасаются использовать очень удобный, но все еще опасный маршрут. В случае с Ормузским проливом возможны похожие долгосрочные проблемы.
Устранить угрозу для судоходства и экономик стран Ближнего Востока мог бы только прочный мир, условия для которого пока трудно представить.
Отдел «Разбор»