Как дом может оставаться во владении одной семьи 500 лет? Почему в России так и не научились отстаивать частную собственность? Автор книги «Люди за забором» Максим Трудолюбов советует книги, которые отвечают на эти вопросы

Летом в издательстве «Медузы» вышла обновленная версия книги «Люди за забором. Частное пространство, власть и передел собственности в России» журналиста и научного сотрудника Института Кеннана Максима Трудолюбова. Это большое, вдумчивое и очень увлекательное исследование о том, как в России формировался институт частной собственности и почему в итоге он оказался в заложниках у власти. По просьбе «Медузы» Максим Трудолюбов рассказывает о пяти других книгах (не только нон-фикшен!), исследующих отношения человека и дома.

Нон-фикшен

Richard Wortman, «Visual Text, Ceremonial Texts, Texts of Exploration. Collected Articles on the Representation of Russian Monarchy»

Сборник статей Ричарда Уортмана, тонкого и остроумного исследователя права, символического языка власти и политической культуры имперской России. В книгу вошла, в частности, статья «Property Rights, Populism, and Russian Political Culture», очень важная для моей книги «Люди за забором». В ней Уортман показывает, что в России частная собственность и гражданственность исторически развивались по разным траекториям. Если в западных странах защита собственности постепенно стала основой защиты гражданских и политических прав, то в России такой связи не возникло: право собственности обеспечивало государство, тогда как гражданские права отстаивали главным образом его противники. В целом книги Уортмана, одного из крупнейших исследователей российской политической культуры, профессора Колумбийского университета, заслуживают внимательного чтения. Сборник статей находится в открытом доступе, а три другие книги автора переведены на русский язык.

Peter Stein, «Roman Law in European History»

В этой книге Питер Штейн, британский историк права, рассказывает о том, как римское право пережило падение Римской империи и стало фундаментом европейского понимания собственности, договора и юридического лица. Штейн доходчиво объясняет, как в принципе возможно, что при бесконечной смене политических режимов один и тот же дом может оставаться в собственности одной семьи на протяжении пятисот лет. Книга написана на немецком языке, но ее также можно прочитать на английском.

Cтивен Уильямс, «Либеральная реформа при нелиберальном режиме. Создание частной собственности в России в 1906–1915 гг.»

Эта книга, посвященная столыпинской реформе режима собственности, дает представление об экономической сути крестьянской общины — сообщества, которое правительство пыталось разрушить. Пастбища в коллективной собственности и периодические переделы пашни — это стратегии выживания, некогда общие для французских, русских и итальянских крестьян. В России же в итоге передельная община развилась довольно поздно, в XVIII—XIX веках, и при поддержке государства — в качестве налогового и административного механизма. Уильямс затрагивает также и тему «моральной экономики». Ее разработали еще российские исследователи 1920-х, но в обиход она вошла благодаря работам западных ученых, в частности Эдварда Палмера Томпсона и Джеймса Скотта.

Художественная литература

Лев Толстой, «Хозяин и работник»

Ночь, метель. Работник, непутевый, но живущий в ладах с природой мужик, выживает. Купец, крепкий предприниматель, замерзает, сначала бросив своего работника, а затем пытаясь его спасти. События происходят в пореформенной России 1870-х годов на фоне удивительно точно переданной жизни крестьянской семьи в передельной общине. Это поздний Толстой, размышляющий о смерти, вере и отношениях между человеком и животными.

Сергей Аксаков, «Семейная хроника»

Это русские «Георгики» и «Труды и дни»: человек и земля, размеренная жизнь хорошего и доброго хозяина. Сегодняшнему читателю такой мир может показаться до комизма идиллическим. Но можно попробовать вчитаться: в отличие от рассказа Толстого, собственность здесь выглядит естественным основанием ответственной жизни. Взгляните только на эту цитату: «Дедушке весело было глядеть на свой господский двор, всеми нужными по хозяйству строениями тогда уже достаточно снабженный. Правда, двор был не обгорожен, и выпущенная с крестьянских дворов скотина, собираясь в общее мирское стадо для выгона в поле, посещала его мимоходом…»