Новый небоскреб в Нью-Йорке заслонил лучший вид на Эмпайр-стейт-билдинг. Горожане специально приезжают к высотке, чтобы показать ей средний палец Плюс еще один интересный факт: это первое здание на Манхэттене, спроектированное российским бюро

Новый сверхтонкий небоскреб на нью-йоркской Пятой авеню заслонил знаменитый — и самый лучший — вид на Эмпайр-стейт-билдинг с земли. Здание спроектировало московское бюро Meganom; это первый на Манхэттене проект, созданный российскими архитекторами. Жители Нью-Йорка его уже ненавидят, хотя его строили много лет — и его возникновение далеко не сюрприз. О его истории рассказывает архитектурный журналист Ася Зольникова.

В 2016 году девелопер и бизнесмен Борис Кузинец заказал у московского бюро Meganom проект жилого дома на Манхэттене. Это было уникальное предложение: ни одному российскому архитектору прежде не удавалось построить в Нью-Йорке здание собственного авторства. Проект, получивший название 262 Fifth Avenue, не раз откладывали и меняли, но теперь, спустя почти десять лет, он практически закончен. В мае 2026-го в небоскребе начали продавать квартиры.

В Нью-Йорке больше семи тысяч высотных зданий — и к большинству из них публика относится спокойно. Но 262 Fifth Avenue — другой случай.

Проект начали ненавидеть задолго до его завершения; некоторые горожане специально приезжали к небоскребу, чтобы показать ему средний палец на камеру. В инстаграме зданию посвятили «официальную страницу ярости» (rage page) — аккаунт fu2625thave. Сейчас страница удалена, но видео и записи с аналогичным хештегом продолжают появляться в соцсетях, в том числе в фейсбуке основательницы аккаунта, левой активистки Ларк Филлипс.

Ролик, набравший более шести миллионов просмотров, объясняет: новая высотка лишила город лучшего вида на Эмпайр-стейт-билдинг, один из самых знаменитых небоскребов Манхэттена.

Три участка на Пятой авеню. Предыстория проекта

Девелопер Борис Кузинец родился в Риге. В 1970-е он эмигрировал в Израиль, а в начале перестройки вернулся в СССР — и к 1990-м обосновался в Москве.

Вместе с партнерами он основал девелоперскую компанию MCD-Group, которая строила бизнес-центры, жилые комплексы и другие здания. Позже они разошлись.

Тогда Кузинец стал одним из первых застройщиков, кто в конце 1990-х начал осваивать Остоженку. Сегодня этот район неофициально называют «Золотая миля» — это одно из самых дорогих мест в столице. Прежде здесь стояли в основном бараки и коммуналки — их расселили. Жильцам предложили квартиры на окраинах города.

Именно в этот период девелопер впервые поработал с Юрием Григоряном — главой бюро Meganom, созданного в 1998 году. Архитектор разработал для Кузинца жилой комплекс «Дом в Молочном переулке». Позже Григорян описывал девелопера как «одного из лучших заказчиков в мире»:

Григорян рассказывал, что в начале 2010-х у Кузинца начались неприятности:

Meganom тем временем из молодой студии превратился в одно из крупнейших и наиболее престижных российских архитектурных бюро. Именно его архитекторы занимались расширением Государственного музея им. Пушкина, реконструировали музеи Московского Кремля (совместно с бюро Nowadays) и территорию завода ЗИЛ в Москве, а также проектировали филиал Третьяковской галереи в Калининграде.

После эмиграции в 2010-х Кузинец продолжил заниматься строительством — и учредил в Нью-Йорке компанию Five Points Development Group. За несколько лет он выкупил три соседних участка вдоль Пятой авеню, к северу от парка на Мэдисон-сквер. Там стояли три здания, два из которых снесли не позднее 2017 года; именно на их месте построили небоскреб 262 Fifth Avenue. Еще один дом — 12-этажное здание начала XX века — сохранили. 

Как рассказывал глава Meganom Юрий Григорян, где-то в 2013 году девелопер спросил у него контакты специалистов в Америке, которые помогли бы ему «разобраться с зонингом». Григорян свел его с ландшафтным архитектором Джерри ван Эйком, который, в свою очередь, познакомил его с местными специалистами. Через год Кузинец снова обратился к Григоряну — за советом по планировкам. «У меня даже в голове не было, [что они возьмут нас работать]. Он хотел заказывать у иностранной звезды», — объяснял Григорян. Однако Meganom все больше вовлекался, и со временем они полностью взяли на себя архитектуру проекта.

Под местные нормы проект адаптировали SLCE Architects — опытное бюро, большинство работ которого сосредоточено в Нью-Йорке. Интерьеры спроектировала копенгагенская студия Norm Architects. 

Дом-карандаш. Архитектура нового небоскреба 

Высотка Кузинца — из новой волны ультратонких, или «карандашных», небоскребов. Этим неофициальным термином обозначают проекты с экстремальным соотношением пропорций: очень узкое основание к очень большой высоте.

В 1970-е первые такие небоскребы начали строить в Гонконге. В Нью-Йорке их особенно часто возводят после экономического кризиса 2008 года — тогда элитная, или, как ее иногда называют, «трофейная», недвижимость превратилась в новую мировую валюту: состоятельные клиенты начали ее скупать, чтобы сохранить деньги во время кризиса. К 2026 году в Нью-Йорке появилось несколько десятков таких небоскребов.

Специалисты нью-йоркского Музея небоскребов считают, что «карандашные» дома ценятся прежде всего благодаря виду из окон; такую многоэтажку можно построить прямо в центре города, так что с высоты откроется эксклюзивный вид, например, на Центральный парк. Но есть и другое мнение. Архитектор Мэттью Соулс в книге «Icebergs, Zombies, and the Ultra Thin» («Айсберги, Зомби и Ультратонкие») пишет, что, вкладываясь в подобные объекты, элита просто играет на ценах: в мегаполисах, где недвижимость только дорожает, это позволяет не только сохранить деньги, но и получить доход. В своей книге автор цитирует знаменитого нью-йоркского архитектурного критика Пола Голдбергера:

Сверхтонкая форма, пишет Соулс, предполагает меньшее количество квартир на этаже, а значит, ее владелец избежит «беспорядочных взаимодействий» с соседями и другими людьми. Такая недвижимость в целом «окутана тайной», отмечает архитектор: даже имена настоящих владельцев чаще всего скрываются за названиями фирм-посредников.

В 262 Fifth Avenue 26 квартир на 56 этажах: среди них есть и апартаменты в несколько этажей, например двухуровневые средней площадью около 300 квадратных метров, и минимум один пентхаус, занимающий сразу четыре уровня. Цены здесь начинаются с 7,5 миллиона долларов за квартиру (двухуровневые — от 18), что много даже по меркам Нью-Йорка. Как и в других похожих домах, имена покупателей неизвестны.

Архитекторы Meganom использовали в проекте нестандартные — даже для ультратонких небоскребов нового типа — инженерные решения. Несущее ядро, то есть главная опора дома, в которой к тому же обычно находятся лестницы и лифты, здесь вынесена наружу. Это редкость для Манхэттена, где коммуникации обычно размещают в центре здания в ущерб планировкам и площади квартир.

В результате квартиры получились без каких-либо внутренних опор (то есть пространство не делят колонны или перегородки), со сплошным панорамным остеклением. Высота окон — шесть метров, каждое стекло весит примерно три тонны. Фасады несущего ядра облицевали фотоэлектрическим стеклом — оно работает еще и как солнечная батарея. Сорок первый этаж оставили открытым, чтобы снизить давление ветра на дом.

На самом верху небоскреба установили почти трехсоттонный маятниковый демпфер — противовес, который гасит колебания. Венчает высотку навес из плавно изогнутых металлических панелей — можно сказать, что это вариация шпиля как у исторических небоскребов в этой части Нью-Йорка. Под навесом — «бесконечный» бассейн для жителей пентхауса. Изначально там должна была быть смотровая площадка, но от этой идеи отказались.

Из удобств, доступных всем жильцам, — фитнес-центр и терраса на 41-м этаже.

Яхта, пришвартованная на суше. За что возненавидели этот проект 

Долгие годы один из лучших видов на Эмпайр-стейт-билдинг открывался со стороны парка Мэдисон-сквер, который находится в десяти минутах ходьбы к югу от небоскреба по Пятой авеню. Теперь с уровня земли оттуда видно только дом Кузинца, хотя он ниже знаменитой высотки.

Для Нью-Йорка, города традиционно левого, это еще один символический проигрыш небольшой группе очень состоятельных людей. The New York Times называют башню очередной «анорексичной сверхвысоткой для миллиардеров», подписчики «страницы ярости» в инстаграме воспринимают 262 Fifth Avenue как «символ жадности» и вспоминают о жилищном кризисе. И действительно, в городе уже давно не хватает доступного жилья, цены на квартиры растут, в то время как на Манхэттене продолжают продавать квадратные метры сверхбогатым, которые, по версии критиков, зачастую в этих квартирах даже не живут. Дэвид Мэдден, бывший житель Нью-Йорка и профессор социологии в Лондонской школе экономики говорил в комментарии Financial Times об ультратонких небоскребах:

И даже для девелоперов такие проекты далеко не всегда выгодны. В 2021 году New York Post писал, что почти половина элитных квартир в семи ультратонких зданиях Манхэттена остается без владельцев — это жилье просто никто не купил. Например, в небоскребе Central Park Tower в 2023 году пустовали 87 непроданных квартир из 179. 

Правда, главный архитектор Five Points Development (американской компании Кузинца) Богдан Перич утверждает, что у 262 Fifth Avenue все будет по-другому: «Мы пытаемся построить здание, в котором люди действительно будут жить».

Авторы вирусных постов о высотке призывали вмешаться Зохрана Мамдани — мэра-социалиста, который вступил в должность 1 января 2026 года. Во время своей предвыборной кампании он обещал ньюйоркцам решить проблему с доступным жильем.

Напрямую о проекте Meganom Мамдани не высказывался, но само засилье элитных высоток критиковал не раз. Правда, скорее с экономических позиций — такие проекты, по его мнению, ничего не дают городу. При этом известно, что собственники высоток платят большие налоги — например, открытый в 2020 году офисный небоскреб Уан-Вандербильт приносит Нью-Йорку 54 миллиона долларов в год — впятеро больше кирпичных домов, которые находились на этом месте до сноса и стройки.

Самые известные нью-йоркские ультратонкие небоскребы вырастают вдоль 57-й улицы, уже получившей название «Аллея миллиардеров». Среди них — небоскреб 432 Park Avenue, прозванный «башней миллиардеров»; 111 West 57th Street (второе название — Steinway Tower), одна из самых тонких высоток в мире; и Central Park Tower, где во время его строительства находилось самое дорогое жилье в США. Все эти проекты тоже в свое время критиковали: например, когда возводили 111 West 57th Street, городские активисты выходили на протесты, так как считали, что башня загородит солнце в Центральном парке. Впрочем, когда его построили, оказалось, что опасения были зря.

Сегодня некоторые несогласные с критикой вспоминают тот случай. Город всегда менялся, и то, что сегодня всех раздражает, завтра станет привычной частью пейзажа, считают они.

Но может, это нормально? Как продолжают застраивать Нью-Йорк

Споры вокруг 262 Fifth Avenue — часть большой дискуссии о том, что вообще происходит с городом.

Строительство многих высоток не было бы возможно, если бы в Нью-Йорке до сих пор не работала бы политика зонирования, принятая в 1961 году. В соответствии с ней в городе в буквальном смысле продается воздух, то есть пространство над самим земельным участком (это называется воздушные права, air rights).

Критики, в том числе недовольные 262 Fifth Avenue, предлагают принять в Нью-Йорке закон о «видовых коридорах» — то есть о воздухе, который не подлежит продаже. Открыточные виды на законодательном уровне защищают во многих городах с исторической застройкой, в том числе Лондоне, Риме или Санкт-Петербурге. Но в Нью-Йорке такой практики никогда не было, потому что владелец волен распоряжаться своей частной собственностью как угодно.

«Видовые коридоры», отмечает архитектурный критик Майкл Киммелман в колонке The New York Times, не панацея: манхэттенская прямоугольная сетка улиц плохо подходит для защищенных видов, да и заметного перепада высот здесь почти нет — поэтому ракурсы, с которых исторические небоскребы видны целиком, в городе редкость. Отчасти поэтому случай с 262 Fifth Avenue так взволновал ньюйоркцев: вид на Эмпайр-стейт-билдинг со стороны парка Мэдисон-сквер позволял рассмотреть высотку как следует. 

Едва ли не единственная панорама, которую официально нельзя застраивать, — вид на город со стороны парка Бруклин-Хайтс на набережной Ист-Ривер, тот самый, который часто можно увидеть в кино. Но и он защищен лишь частично — в последние годы в его окрестностях, к примеру, построили жилую высотку One Manhattan Square, тоже ненавидимую.

Майкл Киммелман пишет:

Во имя прогресса, объясняет архитектурный критик, город постоянно приносил себя в жертву бизнесу. Форма зданий, если пользоваться формулировкой основательницы нью-йоркского Музея небоскребов Кэрол Уиллс, всегда следовала за финансами.

Более того, сам Эмпайр-стейт-билдинг построили на месте отеля «Уолдорф-Астория». Тогда застройщиков обвиняли в том же, в чем и сейчас: небоскреб называли слишком большим, символом «триумфа жадности», провоцирующим пробки. Со временем ньюйоркцы полюбили эту высотку — не только потому, что она десятилетиями оставалась самым высоким зданием в мире, но и потому, что символизировала демократичность. Поначалу вход на смотровую площадку стоил всего доллар; сегодня за билеты просят от 44 долларов и выше.