истории

Новая российская элита «Медуза» нашла более тысячи участников войны, уже получивших должности в системе российской власти. Большое исследование

Источник: Meduza

Путин постоянно повторяет: участники войны с Украиной — новая российская элита. Он говорит, что власти будут «и впредь опираться» на тех, кто «вернулся с СВО» — именно из них государство якобы собирается формировать «управленческий корпус». «Медуза» решила проверить, как эти заявления соотносятся с действительностью. Выяснилось, что самые разные государственные и близкие к государству посты получили уже как минимум тысяча участников российского вторжения в Украину. Этот процесс нарастает: «ветеранов» в госструктурах становится все больше. Однако как реальный карьерный лифт «СВО» смогли эффективно использовать прежде всего те, у кого уже и так был доступ к власти.

Сколько всего участников вторжения сейчас во власти? 

Системное продвижение «ветеранов СВО» в органы власти наблюдается с начала 2024 года. Именно тогда Путин дал старт кадровой программе «Время героев» (подробнее о ее результатах читайте ниже).

В июне 2026 года «Медуза» по открытым источникам собрала базу данных из 1305 участников войны, которые после «СВО» либо выиграли местные или региональные выборы, либо получили назначения в структуры власти и общественные организации со значительным государственным участием (типичный пример: общество «Знание»). Всего они заняли 1311 должностей (некоторые сменили несколько постов после возвращения с войны).

Это минимальная оценка. Далеко не все «ветераны» упоминаются в открытых источниках. Реальное число участников войны, попавших во властные и околовластные структуры, очевидно, значительно выше. Только местными депутатами от «Единой России», по утверждению ее председателя Дмитрия Медведева, стали примерно полторы тысячи вернувшихся с войны. Нам же удалось найти всего 431 такого человека. 

Эта разница объясняется просто. В 2023–2025 годах на региональном уровне в РФ распределили 2131 мандат, на муниципальном — еще около 110 тысяч. В интернете можно найти информацию не обо всех из них: в отдаленных районах может просто не быть стабильно обновляющегося сайта со списком депутатов. Кроме того, в документах избиркомов не всегда отмечено, участвовал ли кандидат в войне. Политические партии, хвастающиеся победой на выборах «ветеранов СВО», тоже далеко не всегда указывают их имена. Например, на Ставрополье, по данным «Единой России», мандаты получили 47 участников войны, но мы смогли найти имена лишь 12 из них.

Впрочем, даже неполный массив данных показывает масштаб происходящего. Участники войны активно получают мандаты муниципальных и региональных депутатов, должности в администрациях и министерствах, аппаратах губернаторов и государственных фондах, школах и вузах, ветеранских организациях и «патриотических проектах». 

Этот процесс ускоряется. Если в 2023 году таких назначений было всего 45, а в 2024-м — как минимум 201, то в 2025-м — уже как минимум 754. А с января по май 2026-го — как минимум 311.

В каких регионах «ветеранов СВО» во власти больше всего?

Назначения распределяются по стране неравномерно. Лидируют: Московская область — 76, Башкортостан — 41, Татарстан — 37, оккупированные Крым и Севастополь — 30, столько же в Самарской области, в Якутии — 29, в Новосибирской области — 28. Еще 26 пришлось на Воронежскую область, 25 — на Дагестан, Челябинскую и Иркутскую область, по 23 — на Краснодарский край и Тюменскую область.

В оккупированных Россией после 2022 года областях Украины таких назначенцев меньше: в ДНР — 16, в ЛНР — 15, в Херсонской и Запорожской областях — по 4.

Если же учитывать не только новые назначения, но и случаи, когда чиновники или депутаты временно уходили на войну, а затем возвращались на свою же должность, картина меняется. Лидерство сохраняет Московская область — 81 случай, а на второе место выходит прифронтовая Белгородская область — 54. 

В основном это связано с деятельностью добровольческого отряда «БАРС-Белгород» (подробнее об этом и подобных подразделениях, в составе которых любят «воевать» связанные с властью люди, читайте ниже). Именно там, например, служили белгородский вице-губернатор Александр Лоренц, глава Губкинского городского округа Михаил Лобазнов, глава Красногвардейского района Галина Руденко и бывший депутат Белгородской облдумы Сергей Попов.

Последний, уже находясь в БАРСе, сам подал заявление об отставке — после того, как его обвинили в том, что он уезжал отдыхать за границу в тот период, когда якобы находился на службе. 

Рекрутирование участников войны в систему власти устроено совершенно по-разному. Так, в Московской области (74 из 76) и Татарстане (31 из 37) большинство назначений связаны с муниципальным уровнем: чаще всего речь идет о депутатах местного уровня и прочих низовых позициях.

В других регионах заметнее роль исполнительной власти. Скажем, в Якутии большинство назначений относятся к правительству республики, региональным министерствам и муниципальным администрациям. В ХМАО значительная доля участников войны получает должности в общественных, ветеранских и других окологосударственных структурах.

Тамбовская область не входит в число лидеров по рекрутированию «ветеранов СВО», но ее пример показывает, как продвижение участников войны может быть частью более широкого процесса смены управленческой команды в регионе.

После участия в «СВО» главные посты в области получили два управленца из Краснодарского края: Евгений Первышов стал губернатором, а Валерий Карасев (больше 20 лет служил в ФСБ, а потом вошел в команду Первышова) — руководителем аппарата регионального правительства. До назначения в Тамбовскую область Первышов много лет работал в Краснодаре и был мэром города, а в 2021-м стал депутатом Госдумы. На войну он ушел добровольцем в октябре 2022-го и служил в элитном отряде БАРС «Каскад». Первышов объяснял свое решение тем, что он якобы настолько проникся поездкой в госпиталь к раненым бойцам, что решил: нужно быть рядом с ними. На фронте он провел меньше года, вернулся летом 2023-го — и вскоре получил повышение.

Все они получили должности именно благодаря участию в войне против Украины?

На первый взгляд, количество назначений подтверждает официальную риторику Кремля: участники войны начали массово попадать во власть. Но данные в Кремле показывают, что речь не идет о реальном «социальном лифте с фронта»: значительная доля назначенцев и до войны была связана с государством.

Среди 1305 человек, получивших назначения или мандаты после участия в войне, у 447 уже был опыт работы в государственных или муниципальных структурах (еще 245 сходили на войну, а затем вернулись на старую должность; их мы не учитываем в новых назначениях). У 303 можно обнаружить профессиональный военный бэкграунд. 98 работали в силовых ведомствах. Эти категории частично пересекаются (то есть один и тот же человек может иметь в резюме и военные, и управленческие должности), поэтому итоговый подсчет получается такой: как минимум 848 из 1305 имели профессиональный бэкграунд, похожий на госслужбу, еще до войны. 

Таким образом, «СВО» стала карьерным лифтом — но прежде всего для тех, кто уже обладает властью: бывших чиновников, депутатов, муниципальных служащих, кадровых военных, силовиков и людей, связанных с региональными элитами. Обычные военные до сих пор — заметное меньшинство среди тех, кто оказался в госструктурах. 

Это осторожно признают даже российские власти. Начальник Управления президента по общественным проектам Сергей Новиков (он же один из главных цензоров российской культуры) в конце 2025 года говорил, что «десятки тысяч» ветеранов войны сидят без работы. Причем изначально государственные СМИ сообщили со ссылкой на Новикова примерно о 250 тысячах безработных участников войны — но позже эти сообщения отредактировали. 

На то, что вернувшимся с войны тяжело получить значимую должность, жалуются и «ветераны СВО» из самых разных регионов. Один бывший участник войны из ХМАО в мае 2025 года пожаловался напрямую Путину, что после возвращения с фронта не может найти работу, несмотря на обещания властей. В разговоре с журналистами он утверждал, что реальные назначения на руководящие посты получают «свои нужные люди».

Как «ветераны» получают должности? Их им просто дарят?

Есть несколько основных путей.

Первый — через программу «Время героев» и региональные аналоги. Так назначения получили как минимум 446 человек из нашей базы. Это наиболее публичный механизм, через который участников войны готовят к государственным должностям. Программы предполагают отбор, обучение, наставничество, стажировки и дальнейшее трудоустройство в органах власти или связанных с государством организациях. Логика везде одинаковая: отобрать участников войны, подготовить их к работе и помочь получить должность. 

Именно после этой программы первым «ветераном СВО», оказавшимся во главе региона, стал Евгений Первышов (уже упоминавшийся выше).

Второй путь — участие в выборах, прежде всего муниципальных и региональных. Это еще один явный способ показать, что участники войны «идут во власть». Такие кресла дают публичный статус, но редко — реальное влияние.

Третий — продолжение уже существующей карьеры. Для некоторых назначенцев война становится не способом попасть во власть, а дополнительным ускорителем для продвижения внутри нее. 

Вот несколько примеров.

Женщин среди «ветеранов СВО» не так много, но некоторым из них участие во вторжении тоже помогает строить карьеру. В частности, бывшая помощница депутата горсовета Новосибирска Юлия Адыбаева после шести месяцев на войне получила собственный мандат. А глава «Времени героев» Мария Костюк, даже не участвуя непосредственно в боевых действиях, в 2024 году стала губернатором Еврейской автономной области. 

Такой карьерный лифт может работать и для людей из «дружественных» России государств (и квазигосударств). Абхазский чиновник Алиас Авидзба в 2022-м пошел на российско-украинскую войну добровольцем, после чего по ходатайству министерства иностранных дел Абхазии получил гражданство РФ в ускоренном порядке. В следующем году он стал советником министра просвещения России. А в мае 2026-го вернулся в Абхазию помощником президента. 

Отдельный вопрос — действительно ли чиновники, уходящие на «СВО», реально воюют. По наблюдениям z-военкоров (они периодически описывают происходящее более объективно, чем официальная пропаганда), чаще всего речь идет о формальном участии — например, они просто находятся в расположении подразделения на относительно безопасном расстоянии от фронта.

В армии широко распространилось понятие «депутатские батальоны», они же «отмывочные», — формирования, где обычно «служат» чиновники и политики, которые хотят продемонстрировать лояльность начальству или загладить вину за какой-то проступок. 

Часто эту роль играют специализированные добровольческие подразделения — БАРС (отряды, которые формируют из военнослужащих запаса, подписавших контракт на службу в мобилизационном резерве), — через которые чиновники могут получить статус «участника СВО», хотя они даже не были на фронте. 

Показательна история 33-летнего Никиты Кушнарева, ставшего депутатом муниципального образования Щепкинского сельского поселения Аксайского района Ростовской области еще в 2021 году. С ноября 2022-го по март 2023-го Кушнарев находился в отряде БАРС, и его прямо обвиняли в том, что он служит фиктивно. Несмотря на это, после возвращения Кушнарев принялся рекламировать себя как участника боевых действий. Он также называет себя бизнесменом и автором книги «Как стать депутатом без денег и связей» (к сожалению, она еще не опубликована). 

Бойцы БАРС заключают с Минобороны РФ особый добровольческий контракт, обычно сроком до года; причем раньше существовала еще и опция службы на три месяца — сейчас объявления предлагают варианты только в шесть, восемь и 12 месяцев. 

По закону добровольцы, в отличие от мобилизованных и контрактников, по истечении контракта могут вернуться домой. В реальности это не всегда так: скажем, добровольцев из отряда «Алга», заключивших контракт на шесть месяцев, домой не отпустили, и им не помог даже коллективный иск в суд. Более того, на одного из заявителей — Антона Самойлова — позже возбудили уголовное дело за самовольное оставление части, он получил шесть лет колонии (после апелляции — 5,5 года).

У добровольцев-депутатов проблемы с возвращением домой нет. Всего, по подсчетам «Медузы», как минимум 113 действующих чиновников служили в отрядах БАРС. 22 из них получили новую должность после службы, 91 сохранил прежний пост. 30 человек, служившие в этих отрядах, находятся в партийных списках в качестве потенциальных кандидатов от «Единой России» и КПРФ на предстоящих в 2026 году выборах разного уровня. 

Некоторые чиновники — в первую очередь после объявления мобилизации осенью 2022-го — публично заявляли, что «уходят на СВО», хотя подтверждений их появления на фронте так и не нашлось. Например, вице-губернатор Камчатки Сергей Миронов получил повестку; позже оказалось, что он собирается в Донбасс не воевать, а заниматься ЖКХ, но в итоге до «новых регионов» он так и не добрался. Новосибирский депутат Ярослав Фролов осенью 2022-го сам объявил, что решил поехать добровольцем на «СВО», но на войне его так и не видели.

Еще один похожий на БАРС вариант — «Ахмат» (также известный как «тикток-войска», поскольку его командиры любят снимать красивые видео о своей службе). Это система подразделений внутри Росгвардии и ВС РФ, созданных или прошедших обучение в Чечне. В «Ахмат» попадают не только жители Чечни, но и добровольцы со всей России. В официальных публикациях подразделение называют многонациональным и открытым для желающих из самых разных регионов.

Среди людей, связанных с «Ахматом», есть и те, кто получил новые назначения после участия в войне, и те, кто сохранил прежние должности. 

Сам генерал Апти Алаудинов, который руководит спецназом «Ахмат», во время войны стал одним из главных спикеров в российской армии — а в 2024 году получил должность заместителя начальника главного военно-политического управления Минобороны РФ.

Депутаты Госдумы Адам Делимханов и Ахмед Догаев участвовали в «СВО» в составе подразделений «Ахмат» и сохранили свои мандаты. Первый зампредседателя правительства Забайкальского края Марат Мирхайдаров подписал контракт с «Ахматом», провел там несколько месяцев, получил ранение и вернулся к работе в региональном правительстве (в марте 2025 года он ушел в отставку — по его словам, из-за полученной на войне «травмы»).

С «Ахматом» связаны и другие региональные политики. Бывший глава администрации Читы Александр Сапожников после службы в спецназе «Ахмат» избрался депутатом Законодательного собрания Забайкальского края. Глава Сретенского района в том же регионе Алексей Закурдаев, служивший в «Ахмате» около четырех месяцев, после возвращения сохранил прежнюю муниципальную должность. А в Белгородской области депутат облдумы и главный врач областной больницы Роман Проценко подписал контракт с «Ахматом», наоборот, уже после получения мандата.

Всего «Медуза» нашла 18 обладателей публичных должностей, которые служили в «Ахмате» или связанных с ним подразделениях. 10 из них после службы получили новые должности, еще восемь сохранили старые посты. Кроме того, есть восемь потенциальных кандидатов в депутаты разного уровня (три — в Госдуму, два — в региональные парламенты, три — в муниципальные), которые тоже служили в «Ахмате» или в связанных с ним подразделениях.

Помимо возможности сохранить старую должность или получить новую, есть еще одна причина, подталкивающая чиновников к участию в войне: это способ избежать уголовного преследования. 

По данным генпрокурора РФ Александра Гуцана, в «зоне СВО» на март 2026 года проходили службу как минимум 1100 осужденных по коррупционным статьям. По состоянию на весну 2025-го на фронте находились около 100 осужденных политиков или госслужащих (включая силовиков), однако их точное количество неизвестно.

Бывают сложные случаи. Депутат Государственного собрания Башкирии Алексей Локотченко отправился на войну в феврале 2024-го и даже получил два ранения. В декабре того же года, пока он был в отпуске, его задержали по обвинению в «посредничестве во взяточничестве в особо крупном размере». В марте 2026-го суд приговорил его к 10 годам лишения свободы. 

Ирония в том, что Локотченко оказался в тюрьме за то, что обещал другому человеку помочь избежать уголовного наказания — через оформление фиктивного контракта с Минобороны РФ.

Кто-то из чиновников погиб на войне?

Да, несмотря на распространенность «депутатских батальонов», некоторые российские политики и чиновники по-настоящему участвовали в войне. Есть и погибшие. 

24-летний муниципальный депутат из Санкт-Петербурга, военный по образованию, Павел Кочанжи был убит на фронте в августе 2023 года. Бывший глава костромского райцентра Игорь Устюжанин погиб на «СВО», отправившись туда вместо восьми с половиной лет колонии за коррупцию. 

К февралю 2025-го «Север.Реалии» насчитали как минимум 32 погибших на фронте представителя российской власти. Согласно анализу «Медузы», уже после публикации «Севера» в открытых источниках появлялись сообщения еще как минимум о 16 таких случаях. Таким образом, минимальная оценка — до 48 погибших.

Во власти уже тысяча «ветеранов СВО». Они на что-то могут влиять?

Два высокопоставленных региональных чиновника рассказали «Медузе», что военных обычно назначают на должности, которые не связаны «с серьезными бюджетными потоками и серьезной работой». 

«Это должности, связанные с молодежью, патриотическим воспитанием либо взаимодействием с такими же ветеранами. Еще вариант — безопасность. Звучит солидно — глава департамента, замминистра или даже целый министр. Но накосячить по неопытности не получится», — заявил один из них. 

Близкий к администрации президента РФ собеседник «Медузы» добавил, что «молодежно-воспитательная траектория» и карьера «по линии взаимодействия» с другими участниками «СВО» — «самая рабочая в исполнительной власти» для вернувшихся с войны. 

Это подтверждает анализ открытых данных. Участники войны занимают самые разные кресла, от выборных должностей и постов в исполнительной власти до позиций в общественных, ветеранских, образовательных и «патриотических» структурах. Почти половина новых назначений, мандатов и публичных ролей приходится на муниципальный уровень: 656 из 1311. Федеральных должностей — 85, региональных — 570. Отдельный небольшой, но показательный блок — образовательные учреждения. Всего таких назначений 20. Среди них девять директоров школ, колледжей и техникумов, шесть замдиректоров, а также преподаватели и другие похожие должности.

Самая частая роль для вернувшихся с «СВО» — депутат. Муниципальные и региональные депутаты используются как главное публичное доказательство того, что в России, как и обещал Путин, формируется «новая элита» из «ветеранов». Но их реальные возможности весьма скромны. 

Близкий к администрации президента РФ собеседник «Медузы» прямо называет депутатские кресла для участников войны «хорошим средством отчетности» перед президентом, которое используют губернаторы и руководство «Единой России»: «Ни зарплаты, ни полномочий — особенно на уровне небольших городов и сел. Но гордое звание депутата имеется».

«Медуза» нашла 559 человек с новыми или сохранившимися мандатами после участия в войне. Большинство относятся не к федеральной политике: 384 — муниципальные депутаты, 160 — региональные. 

Депутатов Госдумы — 15, причем 10 из них просто сохранили уже имевшиеся кресла — якобы после участия в войне: это Дмитрий Саблин, Александр Бородай, Олег Колесников, Виталий Милонов, Виктор Водолацкий, Олег Голиков, Адам Делимханов, Ахмед Догаев, Дмитрий Савельев и Юрий Швыткин.

Евгений Первышов, уходивший на войну в статусе депутата Госдумы, досрочно сложил полномочия после назначения губернатором Тамбовской области, Сергей Сокол стал председателем Верховного совета Хакасии, Дмитрий Хубезов — зампредом правительства Республики Алтай.

Если считать только новые мандаты, таких депутатов 431: 316 муниципальных и 115 региональных. Новых депутатов Госдумы, как упомянуто выше, пока нет, зато есть три новых сенатора, назначенных после участия в войне: Алексей Кондратьев, Юрий Нимченко и Амыр Аргамаков (еще один сенатор Алексей Наумец сохранил свой пост). Сенатор Виктор Бондарев после объявления мобилизации подавал рапорт на имя тогдашнего министра обороны Сергея Шойгу с просьбой отправить его на войну, но факт его участия в боевых действиях подтвердить не удалось.

Назначения в исполнительной власти устроены иначе. Тут речь идет не о символическом представительстве, а о настоящей работе внутри управленческой системы. 

В России уже есть два губернаторских кейса: это уже упомянутые Евгений Первышов, ставший губернатором Тамбовской области, и Александр Шуваев, назначенный врио губернатора Белгородской области. Также среди новых назначений — 14 заместителей губернаторов или зампредов региональных правительств. Региональных министров — 12, их заместителей — 25, глав муниципалитетов и мэров — 26. 

Основная масса назначений «ветеранов СВО» приходится на средний уровень управления: департаменты, управления, аппараты губернаторов, администрации регионов и муниципалитетов. Но такие должности тоже дают доступ к реальным управленческим решениям: распределению бюджетов, госпрограммам, кадровым назначениям, региональной социальной политике, образованию, молодежной политике, «патриотическому воспитанию», муниципальному управлению, поддержке самих «ветеранов СВО» и взаимодействию с федеральным центром. 

Неудивительно, что эта часть системы остается наиболее закрытой для «людей с улицы», и никакие «ветеранские» статусы не делают ее более проницаемой. Среди 358 человек в исполнительной власти 130 раньше работали в государственных или муниципальных структурах, 157 имели профессиональный военный бэкграунд, 38 — силовой. 

Иными словами, среди тех, кто получает не просто публичный статус, а управленческие полномочия, особенно велика доля уже давно встроенных в систему людей.

В ближайшее время военных во власти станет еще больше?

Судя по уже запущенным программам, власти не рассматривают продвижение участников войны как временную кампанию. Вокруг них строится новая кадровая и идеологическая инфраструктура. Государство формирует публичную норму: поездка на фронт подается как условие политического доверия и основание для карьерного продвижения.

Власти объясняют это тем, что война якобы обеспечивает ее участников особым управленческим опытом: умением командовать, действовать в экстремальной ситуации, брать на себя ответственность и выполнять задачи в жесткой вертикали. Важен и символический аргумент: участники войны, по версии государства, имеют моральное право говорить о патриотизме, воспитании молодежи и служении стране. Поэтому их продвигают не только в органы власти, но и в общественные палаты, ветеранские фонды, образовательные учреждения и «патриотические проекты».

Назначенные на сентябрь 2026 года выборы увеличат число «ветеранов СВО» во власти. «Медуза» нашла 1326 человек, которые заявляли об участии в выборах или прошли через партийные праймериз как участники войны. Из них 152 уже получили другую публичную должность после участия в «СВО», то есть совсем новых лиц — 1174. Основной лифт для них — «Единая Россия»: на сайте ее предварительного голосования можно обнаружить 1172 потенциальных кандидата на выборы разного уровня; партия сама всячески подчеркивает их присутствие. 

Как заявлял председатель «Единой России» Дмитрий Медведев, победителями праймериз (речь о выборах всех уровней) стали 480 участников «СВО». Сколько из них реально будут участвовать в выборах, пока непонятно — партии пока не утвердили кандидатов. 

Если говорить именно о выборах в Госдуму, речь идет почти о сотне кандидатов. По подсчетам «Медузы», первые места в праймериз по региональным спискам в Думу и одномандатным округам заняли 47 человек. «Коммерсант» ранее сообщал, что в списки «Единой России» планируют включить 70 участников войны. Однако на съезде партии 28 июня утвердили сразу 90 кандидатов из числа «ветеранов СВО».

Один из участников войны, глава штаба провластного детского движения «Юнармия» Владислав Головин попал в верхнюю пятерку федерального списка. Там же — вместе с министром иностранных дел Сергеем Лавровым, мэром Москвы Сергеем Собяниным и детским омбудсменом Марией Львовой-Беловой — оказался и «военкор» Евгений Поддубный.

Как ранее отмечала «Медуза» со ссылкой на источник в руководстве «Единой России», власти стараются, чтобы военные кандидаты в депутаты Госдумы были «максимально предсказуемыми для Кремля». «Надо показать президенту новую элиту, — говорил политтехнолог, работающий с политическим блоком АП. — И постараться, чтобы она была без ПТСР».