Война Тысяча четыреста пятьдесят третий день. В МИД России вспоминают идею «внешнего управления» Украиной, предложенную Путиным. Киев продолжает замерзать
«Медуза» с 24 февраля 2022 года в прямом эфире рассказывает о российско-украинской войне. Мы ежедневно публикуем ваши письма, потому что уверены: о войне нужно продолжать говорить. Поделитесь с нами мыслями о войне. Какие чувства вы испытываете? Как война влияет на вашу жизнь и ваше отношение к миру? Если у вас есть история, связанная с войной, — расскажите ее. Форма для обратной связи — в конце этой статьи. Обзор предыдущего дня можно прочитать тут.
Россия
В МИД России в преддверии трехсторонней встречи в Женеве напомнили об идее «внешнего управления» Украиной после завершения войны
В преддверии трехсторонней встречи Украины, России и США в Женеве, которая пройдет 17–18 февраля, замглавы МИД России Михаил Галузин заявил, что Россия готова обсудить с США, а также «европейскими и другими странами» возможность введения в Киеве временного внешнего управления.
Галузин высказал эту идею в интервью ТАСС — в ответ на вопрос: «Будут ли необходимы Украине элементы внешнего управления под эгидой ООН после окончания боевых действий». По словам замглавы МИД, временное внешнее управление позволит провести в Украине демократические выборы и «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор и легитимные документы о будущем межгосударственном сотрудничестве».
Идея внешнего управления в Украине после завершения боевых действий, как напоминает сам Галузин в интервью, не нова — ее предлагал в марте 2025 года Владимир Путин, слова которого замглавы российского МИД фактически повторил. Тогда Путин на встрече с подводниками атомного крейсера «Архангельск» в Мурманске заявил, что внешнее управление в Украине позволило бы «привести к власти дееспособное и пользующееся доверием народа правительство» — потому что сейчас России «непонятно, с кем ей что-то подписывать». Учреждение внешней администрации под эгидой ООН Путин назвал «одним из возможных вариантов», а в качестве исторических примеров привел ситуации, когда внешнее управление вводилось в Восточном Тиморе, Папуа-Новой Гвинее и отдельных частях бывшей Югославии.
Официальных комментариев со стороны властей Украины тогда не последовало, но советник Владимира Зеленского Дмитрий Литвин, отвечая на предложение Путина, написал: «Если Путин снова никак не может понять, с кем ему нужно взаимодействовать, чтобы всерьез двигаться к окончанию этой войны, возможно, ему стоит просто выпить таблеток для стимуляции мозговой активности — если такие таблетки на него еще действуют».
Галузин в своем интервью ТАСС отмечает, что в ООН «формально не закреплен единообразный механизм создания временных международных администраций на территориях, затронутых конфликтом» — и подытоживает, что в последнее время идея введения внешнего управления Украиной под эгидой ООН «в публичном поле фактически не обсуждается».
Украина
Киев на грани катастрофы, заявил мэр Виталий Кличко — сотни домов все еще остаются без тепла, а обстрелы России не прекращаются
В Киеве более тысячи многоэтажных домов по-прежнему остаются без отопления. Непрекращающиеся в течение последних двух месяцев российские удары поставили столицу Украины на грань катастрофы, заявил газете Financial Times мэр Киева Виталий Кличко. По его словам, вопрос о том, выживет ли Украина как независимое государство, все еще остается открытым.
«Если хочешь кого-то убить, ты стреляешь в сердце. Главная цель [Владимира] Путина — не Донецк, не Луганск, не Крым. Его главная цель — Киев и вся Украина», — сказал Кличко в интервью FT.
За последние сутки коммунальные службы Киева возобновили подачу отопления еще в 1100 многоэтажек из 2600 домов, оставшихся без тепла после обстрела 12 февраля, сообщил Кличко утром 15 февраля. По его словам, всего тепло вернули уже в 1500 домов — то есть без отопления остаются еще около 1100. Сейчас температура в Киеве около минус одного градуса. На следующей неделе вновь ожидается похолодание — температура днем упадет до минус 10 градусов.
Война в фотографиях. Жители Киева в холодных квартирах
40-летняя жительница Киева Юлия Давыденко со своей двухлетней дочерью Стефанией в квартире — у них нет отопления и горячей воды. 1 февраля 2026 года
Alina Smutko / Reuters / Scanpix / LETA
Холодный радиатор в квартире 40-летней жительницы Киева Юлии Давыденко, 1 февраля 2026 года
Alina Smutko / Reuters / Scanpix / LETA
Термометр показывает —3°C в квартире Юлии Давыденко в Киеве, 1 февраля 2026 года
Alina Smutko / Reuters / Scanpix / LETA
Спальное место в семейном кафе, где временно живут Юлия и Денис Давыденко и их дети. 1 февраля 2026 года
Alina Smutko / Reuters / Scanpix / LETA
Денис Давыденко с детьми спят в помещении семейного кафе. 1 февраля 2026 года
Alina Smutko / Reuters / Scanpix / LETA
Война глазами читателей «Медузы»
Читатели «Медузы» живут в разных странах и по-разному относятся к войне. Мы публикуем ваши письма, чтобы увидеть это событие вашими глазами. Наши редакторы стараются представить все точки зрения, даже если они не совпадают с позицией редакции. Однако мы в соответствии с кодексом «Медузы» не публикуем сообщения, в которых содержится «язык ненависти», оправдывается убийство мирных людей, выражается прямая поддержка агрессивной войны.
Мира. Когда началась война, я была в процессе оформления рабочей визы в Германию. В первые дни была паника, ужас, шок. Я бегала и искала способы купить евро, как-то спасти ситуацию, свалить как можно скорее. Мой отец тогда радовался и потирал руки: «Наши до Киева дошли!». Меня от него тошнило. Я резко встала на сторону Украины, плакала, читая новости, и даже хотела донатить ВСУ. Но не решилась до переезда.
Потом был побег в Турцию, переезд в Германию, новый быт закрутил, хотя ужас и сочувствие никуда не делись. Но со временем я столкнулась с другой стороной — ненависть украинцев. Даже коллега отказался со мной общаться, хотя оба мы были в одной стране и раньше нормально разговаривали по-русски. Я читала комментарии в интернете, желающие всем русским зла — и не понимала, при чем тут я и как мне себя оправдать. Я страдала от тревожности и депрессии.
Через пару лет я насмотрелась на украинских беженцев — как они все так же сидят на пособиях, пока я работаю, и жалуются. На улицах я наслушалась разговоров на украинском и русском, от которых мне стало даже противно. Люди другие, когда думают, что их не понимают.
Прошло четыре года — я больше не на стороне украинцев или русских. Я жду, когда уже эта война закончится и беженцы отправятся назад, а мою семью пустят ко мне в гости. В Россию я больше не вернусь, но спокойно говорю, что я русская. Мне за это не стыдно. Я работаю, знаю немецкий язык, интегрировалась. Мой друг, тоже приехавший из России, сказал мне как-то, что это стыдно, что я все еще не выучила украинский за четыре года. Я только удивилась: «А должна была?».
Я теперь на своей стороне. Обросла броней, больше на меня никто ярлыков не навесит. Война — дерьмо, но она не делит мир на плохих и хороших. Люди делят.