истории

«Мне пришлось научиться перешагивать через эту боль» Интервью легендарной Дебби Харри, солистки Blondie — о темных временах и жизни без сожалений

Источник: Meduza

В издательстве МИФ вышли мемуары Дебби Харри «Сердце из стекла. Откровения солистки Blondie» (в оригинале «Face It», перевод Дарьи Смирновой). В книге Харри рассказывает о своей жизни — от невероятной популярности Blondie и съемок в фильмах Дэвида Кроненберга до личных кризисов и распада группы в 1982 году. По просьбе «Медузы» журналист Мария Лащева расспросила певицу о том, что для нее значит панк сегодня — и как пережить самые темные моменты в собственной биографии.

— Дебби, с чего вы начали работу над автобиографией?

— Ох, вы не можете себе представить, как давно меня просили написать эту книгу. Каждый считал своим долгом спросить: «Почему ты не пишешь?», «Тебе обязательно надо написать про свою жизнь!», «Пиши уже наконец!». Когда этих голосов стало слишком много, я поняла, что мне не отвертеться, что все-таки книге быть. 

Но как начать писать книгу, если ты не писатель? Мне хотелось, чтобы она звучала, чтобы у читателя было впечатление, что я лично с ним говорю. Так что я начала работу с серии интервью. У меня были помощники, они задавали вопросы, а я им рассказывала про свою жизнь. Мне приносили расшифрованные записи. Потом их надо было немного редактировать, я этим и занималась, пробовала работать с разными редакторами. Эти отредактированные истории и составили книгу.

Потом я решила сделать один оригинальный ход, такого я не видела ни в одной биографии. Многие годы фанаты присылают мне мои портреты, которые они сами рисуют. Коллекция фан-арта у меня огромная. Я ее очень ценю, мне кажется это ужасно милым. И я решила добавить этот фан-арт в книгу. Вроде бы пока никто из фанатов не потребовал убрать свои рисунки из издания, хотя я этого боялась.

В общем, все это заняло у меня три или четыре года. 

— В книге так много имен, вы упоминаете одноклассников, помните, как зовут какого-то портье, случайных знакомых, множество неизвестных и необязательных людей. Почему вам было так важно всех их назвать?

— Книга у меня получилась маленькая — если сравнивать с моей жизнью, то объем просто несопоставим. О многом я не успела написать. Людей, которых я упоминала, я выбирала по одному-единственному принципу — этот человек был важен для меня. Он почему-то оставил след в моем сердце и моей памяти. Мне было все равно, известен ли он. Я хотела написать о них, потому что жизнь — это именно люди, которые нас окружают. Это детали, из которых жизнь и складывается. 

Есть люди, которые сыграли определяющую роль в моей жизни. Их трое. Мой партнер Крис Стейн и мои родители.

— Вы часто сталкивались с жестокостью, в книге описано несколько изнасилований. Все это рассказано отстраненно, без драмы и надрыва. Как нечто обычное.

— Это в моем характере — отпускать все происходящие с тобой ужасы и идти дальше, несмотря на пережитое. В молодости мне пришлось научиться перешагивать через эту боль — иначе не выжить, не сохранить рассудок. Я поняла, что надо воспринимать все, что происходит со мной, как некий урок. Сделал выводы, отпустил ситуацию и живешь дальше. Пытаешься жить так, чтобы насилие не оставило тяжелый след. Зачем драматизировать? Это никак не поможет. Ты просто должен с этим справиться.

Физическая боль ломает человека. Когда тебе делают больно, это может тебя испугать навсегда. Можно сказать, мне даже повезло: хотя мне нанесли серьезные физические увечья, меня скорее травмировали психологически и эмоционально. Это все-таки немного другое. Справиться с этим мне помогла музыка, творчество.

Конечно, это было беспокойное время — надо было жить по его правилам. Надеюсь, что сейчас времена изменились, мы стали жить лучше, и женщины более осторожно и внимательно относятся к своему телу, сильнее любят себя и заботятся о себе. 

— По-вашему, мир для женщин стал безопаснее?

— Пожалуй. Мир уже не сходит с ума по сексу так, как во времена моей молодости. Мужчины стали менее агрессивными, к сексу стали относиться более нейтрально. Теперь женщины могут выбирать, и теперь их судьба — это их персональная ответственность. Они должны сами думать, как поступать, как быть осторожнее, как не быть дурами. 

Движение #MeToo стало возможным, потому что времена поменялись. Коммуникации между людьми развились невероятно. И я говорю не только про всякие социальные сети — мы вообще стали лучше понимать друг друга. Люди стали более открытыми, они могут смело говорить обо всем. В моей молодости это было немыслимо, мы были закрытыми.

— Что для женщины-музыканта было самым сложным в 1970-х?

— Сейчас даже сложно себе представить, насколько женщина в рок-музыке изумляла людей. Поп-певица еще ладно, это допускалось. Но самым сложным для меня было не отношение окружающих, а безденежье. Мы не могли купить продукты или заплатить за квартиру, нам просто нечего было есть, творчество не могло нас прокормить. Артисту очень тяжело получать отказы от студий и концертных площадок. Это невыносимо, когда каждый день ничего не понимающие люди оценивают твою музыку, рассматривают тебя как на рынке, когда тебя экзаменуют, как будто ты школьник. Через все это мы прошли. Так бывает у всех. Но потом ты понимаешь, что все было не так уж и страшно. 

На самом деле искусство помогает преодолевать бытовые трудности. [Когда занимаешься музыкой] уже не так боишься, что завтра умрешь от голода. Мир вокруг преображается, все становится прекраснее. Главным становится не материальное благополучие и даже не слава. Смещаются акценты. Вы когда-нибудь изучали искусство?

— Да, приходилось.

— Преподаватели наверняка рассказывали вам много историй о том, как сложно художникам добиться признания. Для этого нужна воля. И многие из тех, кого мы сейчас считаем основоположниками искусства, так и остались до конца жизни непринятыми. Это тяжелое испытание — жить отвергнутым. Это больно.

— Почему вы продолжали заниматься музыкой?

— Во-первых, я всегда делала только то, что мне нравилось. [Музыка] это не только сложная работа, но и бесконечное удовольствие. К тому же я была не одна, со мной был Крис Стейн, мой партнер. Мы очень сильно помогали друг другу. Я бы точно не прошла через все эти испытания без него. Казалось бы, это мелочи, но когда одному из нас хотелось плакать, второй шутил. Конечно, проблемы от этого не исчезали, но появлялись силы идти дальше. Вдвоем легче не сдаваться. 

— Вы пишете, что были и остались панком. Что для вас значит это определение?

— Для меня панк — это яркий индивидуалист. Ни на кого не похожий. Пусть вокруг все твердят свое, но у тебя должна быть своя точка зрения.

Круто, когда ты молод, у тебя нет каких-то особенных проблем и ты делаешь что хочешь. Это время экспериментов — каждый молодой человек, и особенно человек искусства, пытается понять, кто он такой. Некоторые знают это сразу, но это редкость и уже признак гениальности.

Возраст во мне мало что меняет. С возрастом ты становишься толерантнее, спокойнее. Понимаешь, что есть разные точки зрения, и тебя уже не тянет драться с каждым за свою правду. Сознание расширяется.

— Каким был ваш самый сумасшедший поступок на сцене?

— О боже, наверное, самое сумасшедшее — это когда я выезжала на сцену на мотоцикле. Это было очень впечатляюще — огромный, внушительный байк. А однажды в Лос-Анджелесе я приехала на вечеринку на танке. Настоящем армейском танке. Это было полное безумие, выглядело совершенно дико. 

— Где вы его взяли?

— Мой менеджер его нашел где-то, и мы подумали, что это будет круто.

Еще мне очень нравилось взаимодействовать с фанатами — они так дико танцевали, прыгали, плевались, сейчас на концертах уже такого не увидишь. Иногда все выходило из-под контроля и фанаты оказывались на сцене —танцевали, сходили с ума, делали что-то дикое. Нам приходилось срочно сбегать. Понимаю, что это не совсем нормально — и может даже угрожать артисту, — но это концентрированный восторг и любовь!

— Чтобы написать книгу, вы вспомнили всю свою жизнь. Какое время для вас было самым тяжелым, а какое — самым счастливым?

— Самый несчастный период в моей жизни наступил, когда заболел Крис. Это было очень страшное время. Ему очень долго не могли поставить диагноз, нам пришлось сидеть дома и не выступать. Я очень боялась его потерять. Как раз в этот момент с деньгами стало совсем плохо, налоги съели все наши доходы, это был полный крах. 

С самого дня моего рождения меня преследовала удача, но не могу сказать, что она принесла мне много счастья.

В конце своей жизни все, подводя итоги, о чем-то сожалеют. Мне хотелось бы избежать каких-то трагических моментов. Но в итоге они стали частью меня, сделали меня мной. Я не думаю об этих сожалениях каждое утро, не сокрушаюсь по этому поводу. Да, было что-то неправильное в моей жизни — ну и ладно, проехали.