истории

Аэропорты в России превратились в лимб, откуда невозможно выбраться, — из-за атак украинских дронов Рейсы непредсказуемо переносятся, получить информацию невозможно, мест не хватает. Вот история одного плана «Ковер»

Источник: Meduza

Работа российских аэропортов парализована атаками украинских дронов. План «Ковер», запрещающий полеты, вводится в российских регионах почти каждый день. Это приводит к отменам и переносам рейсов — как правило, ни пассажиры, ни сотрудники аэропортов не могут предсказать, сколько они продлятся. Люди, попавшие в такую ситуацию перед вылетом, остаются наедине со своими проблемами: их планы нарушены, работники не дают понятных инструкций, а авиакомпании стараются сэкономить на компенсациях. В то же время сами аэропорты при проектировании не были рассчитаны на то, что там одновременно застрянут пассажиры десятков рейсов.

В этом материале читательница «Медузы» рассказывает, с чем ей пришлось столкнуться в Шереметьеве, где план «Ковер» в начале ноября вводили на целую ночь. Мы проиллюстрировали ее рассказ фотографиями из четырех московских аэропортов, сделанных в дни, когда в регионе вводили план «Ковер».

Я уже была в Шереметьеве, прошла регистрацию и подошла к выходу на посадку, когда пришло СМС о том, что мой рейс перенесен с часу ночи на 6:30 утра. В этот же момент информация о переносе появилась на табло. 

Мимо прошла толпа пассажиров, которых вернули со взлетного поля. Их самолет уже разворачивался, чтобы выехать на взлетную полосу, но остановился. Спустя два часа ожидания на летном поле людей вернули в аэропорт, не сказав ни слова о причинах. Предполагается, что причины все понимают и так. 

Также не последовало информации, что мне делать и полагается ли мне хоть что-то за задержку. Google сообщил, что, если рейс откладывается на два часа, мне должны дать воды. Если на четыре — горячей еды. Задержка ночного рейса на шесть часов означает, что мне положена гостиница. Но мой задержали на пять с половиной. Я все равно решила спросить.

Вокруг информационной стойки, где сидела всего одна сотрудница аэропорта, моментально образовалась толпа. Эта девушка никому ничем не могла помочь, она лишь выписывала справки, что рейс действительно отменен.

В толпе было сразу видно людей, которые уже бывали в такой ситуации: они старались получить эту справку. Другие совершенно не понимали, как действовать. Пожилые люди спрашивали: «А куда нам идти? А почему нас высадили?» Некоторые просто вставали в очередь к стойке на всякий случай — не понимая, зачем они стоят и что им могут сказать.

Наконец подошла сотрудница «Аэрофлота» и стала отвечать на вопросы. Пассажиры разделились на две категории: те, у кого рейс отменили, и те, у кого перенесли. 

Первым необходимо было выйти из зоны посадки, получить свой багаж, а затем встать в очередь, чтобы получить возврат за билет или обменять его. Для пассажиров, чей рейс перенесли, была другая очередь — на получение гостиницы.

Я стала смотреть доступное жилье поблизости. Цены в отелях начинались с 8–10 тысяч за номер. Мне оставалось только пристроиться на ночлег где-то в аэропорту. Но расположиться было практически негде: люди сидели и лежали везде, где можно было приклонить голову.

По QR-коду на посадочном билете открывался список кафе, куда можно было подойти, чтобы воспользоваться компенсацией на еду — 950 рублей. Я отправилась в «Шоколадницу». На всех диванах там спали дети. Компенсации не хватило даже на одно горячее блюдо и кофе — пришлось добавлять из своих.

Окончательно устав к двум часам ночи, я направилась в бизнес-зал. На входе, прежде чем купить билет за 4,5 тысячи рублей, поинтересовалась, найду ли себе свободное место. Сотрудница предложила мне сначала посмотреть, а потом оплатить. Я заглянула. Люди лежали везде. Они соединяли кресла и накрывались одеждой. Во втором зале было так же.

В четыре пришло новое СМС: рейс перенесли на 10 утра. Решив, что теперь мне точно положена гостиница, я отправилась в очередь и вышла из предполетной зоны. Вестибюль аэропорта был украшен декоративными клумбами с искусственными березами. Среди берез, на искусственной траве, спали люди.

Еще там была стойка, на которой рекламировали несколько азиатских направлений. У нее можно было отправить почтой открытки куда-нибудь или снять трубку бутафорского телефона и послушать «звуки отдыха» в разных странах. На рекламном дисплее без конца крутилась реклама «Отдых начинается уже в самолете». 

Табло краснели отметками об отменах и переносах. Несколько человек громко жаловались на условия. Но большинство покорно стояло в очередях или пыталось уснуть.

Очереди на получение гостиницы, компенсаций или новых билетов были гигантскими и почти не двигались.

Сотрудники аэропорта подвезли на тележке бутылки с бесплатной водой — их смогли получить все. Я спросила у мужчины, который только что отстоял очередь за гостиницей, дали ли ему место. Он ответил, что номера закончились. Но сотрудники «Аэрофлота» ничего не объявляли, и люди продолжали стоять и чего-то ждать.

Рядом со мной стояли люди, которые ехали на похороны — и не успели. Музыканты из той же очереди рассказывали: «Нам в Абакан, у нас завтра вечером концерт». Кто-то уже несколько дней пытался улететь в Сургут. Больше всего мне запомнился молодой человек, который из-за отмен и переносов уже неделю не мог улететь во Владивосток.

Люди в очереди делились опытом и пересказывали информацию, которую откуда-то получили (часто неправильную). Кто-то думал, что гостиница и компенсации положены, только если рейс задерживается по вине авиакомпании. Другие жаловались, что ближайшая гостиница, которую им предложили, расположена возле аэропорта Внуково — в 50 километрах от Шереметьева.

Пассажиры, которые должны были лететь во Вьетнам, рассказали, что их посадили в самолет в девять вечера. До полуночи они просидели на взлетной полосе, и только потом их отправили обратно в аэропорт.

Обсуждали историю, что для каких-то пассажиров из Шереметьева нашли гостиницу где-то около Домодедова. Их привезли туда, но тут же оказалось, что мест нет, — и людей повезли обратно.

Я мысленно пыталась сориентироваться. Вылет в 10. Я простою в очереди, которая еле движется, часа два. Потом буду ждать трансфер. К тому моменту, когда я доеду до гостиницы, мне надо будет возвращаться в аэропорт.

Поэтому я решила получить компенсацию. К семи утра моя очередь до окна «Аэрофлота» так и не дошла, но я подошла к сотруднице, чтобы попросить компенсацию за жилье. А затем стало происходить что-то странное.

Сотрудники кому-то звонили, что-то выясняли, переговаривались. Простояв 40 минут у окна, я повторила, что мне нужна компенсация. Сотрудница, с которой я говорила, ответила: «Так может быть, я вам еще найду гостиницу». Я ответила: «По времени я уже должна выезжать в аэропорт из отеля. Мне не поможет, если вы сейчас что-то найдете».

Наконец мне сделали бумажку о компенсации — в шесть тысяч рублей. То есть на гостиницу рядом с Шереметьевом этого точно не хватило бы. Оказалось, чтобы получить эти деньги, нужно отстоять еще в одной очереди. Но достоять в ней я уже не смогла — заболели ноги.

Все места были заняты. Я все-таки нашла свободное, но свет лупил прямо в глаза, а рядом орал громкоговоритель. Я уступила его.

Наконец я увидела пустой стул и поспешила его занять. Вокруг меня расположились женщины, летевшие в Якутию. С ними было семеро детей — в Москву они прилетели на школьные каникулы. Дети сели на бетонный пол, поставив рядом коробку с тортом, и тут же заснули.

В 10 утра пассажиры моего рейса собрались у выхода на посадку. Представители «Аэрофлота» у нашего выхода так и не появились. Информация — тоже. Мне стало казаться, что я в лимбе: это никогда не закончится и отсюда невозможно выбраться.

А затем пришло СМС, что вылет перенесен на 10:40.