истории

Венеция-2026. «NAZA» — документальный фильм о гибели мирных жителей в Газе Его авторы, израильские режиссеры, поговорили с 24 военными об этом «сопутствующем ущербе». Споры вокруг этой картины будут громкими

Источник: Meduza

«NAZA» — документальный фильм израильских режиссеров Юваля Аврахама и Рахель Шор — показали на Венецианском кинофестивале. Без сомнения можно сразу сказать, что эта премьера — одна из самых резонансных, публика в кинозале приветствовала авторов рекордной овацией, в то время как в соцсетях люди не скрывают своего раздражения: и по поводу темы, и по поводу реакции критиков и зрителей. Аврахам и Шор беседуют в фильме с израильскими военными — и пытаются понять, как те относятся к «сопутствующему ущербу» войны в Газе, то есть к гибели мирных жителей, включая пожилых и детей. Кинокритик Антон Долин рассказывает об этом фильме.

О конкурсной премьере «NAZA» — нового документального фильма оскароносцев Юваля Аврахама и Рахель Шор — Венецианский фестиваль объявил в последний момент. До того в программе значился безымянный «сюрприз». Организаторы видели в этой картине риск — то ли репутационный, то ли связанный с потенциально сенсационной информацией, на которой построено повествование. Сделанный в соавторстве с журналистами британской The Guardian, «NAZA» полностью посвящен потерям среди гражданского населения Газы за время боевых действий, начатых после событий 7 октября.  

Смотреть этот фильм мне было предельно дискомфортно, хоть в кадре и не показано никаких жестокостей, крови, мертвых тел. Это чувство многократно усиливалось при мысли о том, что после сеанса нужно сформулировать мысли об увиденном и изложить их в статье. Прошлогодний опыт с фильмом «Голос Хинд Раджаб» показал: что ни напиши о картине на эту тему, непременно столкнешься с жестким онлайн-буллингом от как минимум одной из сторон непрекращающегося противостояния. А если не повезет, то и обеих. 

Некоторые защитники права Израиля на военные действия в Газе заранее уверены: «NAZA» состоит из пропаганды и лжи, фильм заказан врагами Израиля и его нынешнего руководства (я уже прочитал пару десятков таких мнений в своей ленте фейсбука, при этом никто из комментаторов фильм не видел и смотреть не собирается). Напротив, многие защитники права Палестины на борьбу за независимость потребуют слепой веры и восторгов — если не по поводу художественных достоинств «NAZA», то хотя бы в адрес его отважных создателей. Рейтинг критиков на сайте Rotten Tomatoes наутро после премьеры составил 100% одобрения, 25-минутная овация в Венеции поставила рекорд длительности за все время наблюдений. 

Самой здравой стратегией будет начать с нейтрального описания того, как фильм устроен.

Авторы на протяжении всех 80 минут хронометража слушают откровения 24 офицеров разведки, спецслужб и армии Израиля. Они отвечают на вопросы о самом чувствительном аспекте войны: «сопутствующем ущербе» — то есть гражданском населении, включая пожилых, женщин и детей, погибших за это время в Газе. «NAZA» — кодовое слово для убитых гражданских.

Съемки ведутся исключительно ночью на крышах Тель-Авива, с видом на погруженный во тьму город. Снятые дронами с высоты птичьего полета панорамы мегаполиса и освещенные окна соседних зданий (мы часто видим их обитателей) перемежают эти признания. Вопросы задает Аврахам, и он единственный, чье лицо в кадре различимо. Его анонимные собеседники показаны в лучшем случае как силуэты, их голоса изменены, и даже почерк — для наглядности многие чертят схемы на бумаге — нарочито размыт. Шор стоит за камерой.

В фильме чрезвычайно мало титров, в основном они сообщают статистику. Почти нет архивных съемок, хотя два коротких ролика запоминаются: это поставленная почти в самый финал хроника разбора руин в Газе (отец пытается докричаться до детей, похороненных под развалинами дома) и архивный фрагмент старого интервью с Нетаниягу, который дает свое определение терроризма. Оно в точности описывает то, что делала израильская армия — если верить тому, что рассказывают «говорящие головы» из фильма. 

Содержательно «NAZA» строится следующим образом. После кратчайшего исторического экскурса — рассказ о всеобъемлющих телефонных прослушках в Газе. Их результат — удары по жилым домам, причем ночью, когда «папа дома» (кодовая формулировка израильских военных) и все спят. Затем идет обсуждение легитимности убийств детей как «сопутствующего ущерба». Поднимается тема удаленных ударов, психологически сближающих бомбардировки с видеоиграми.

Парадокс: среди тех героев фильма, кто убил больше всего палестинцев, редко встречаются националисты и ненавистники арабов: война — такое дело, объясняют они, «ничего личного».

Следом — монолог об уничтожении любых, не обязательно как-либо связанных с хамасовцами, зданий. Дальше — о допустимом проценте гражданских жертв при охоте на боевика. О расстрелах снайперами жителей Газы, нарушавших невидимые линии в попытке добраться до грузовика с гуманитарной помощью. Наконец, о деятельности специального департамента, намеренно дискредитирующего и шантажирующего любого палестинца, который обращается с жалобой на Израиль в международные организации. 

Затронуты в этих беседах и этические проблемы. Можно ли считать после 7 октября, что в Газе есть невиновные? Военный — убийца или технический специалист, выполняющий задание? Почему война — это так «прикольно» (офицер употребляет выражение, переведенное на английский оборотом «totally fun»)? Действительно ли действия Израиля в Газе — геноцид? Аврахам не дает своих ответов, только задает наводящие вопросы. Среди собеседников — исключительно израильтяне, принимавшие в этой войне непосредственное участие. Ни одного стороннего моралиста, ни одного «диванного вояки». 

Не давая себе права отвечать на эти тяжелейшие вопросы, я бы предпочел задать два своих, которые кажутся мне значимыми. 

Первый: действительно ли этот очевидно пристрастный фильм, сделанный двумя активистами левых взглядов, можно квалифицировать как пропаганду? Сегодня каждый вкладывает в это слово собственное значение, но в моем понимании здесь оно некорректно. Задача в «NAZA» поставлена и решена весьма отчетливо, без манипуляций и передергиваний: исследовать изнутри самой израильской армии способы ведения войны и понять причины массовых смертей среди гражданского населения в Газе (насколько точна и проверена приведенная в фильме статистика — другой вопрос, на него лучше отвечать фактчекерам). Аврахам и Шор не навязывают ни свою политическую позицию, ни моральный кодекс, они не повышают голос и не используют риторические приемы для усиления эмоционального эффекта. Спокойная интонация авторов звучит веско. 

Разумеется, такая оценка исходит из доверия создателям фильма и особенно его героям — безымянным и безликим. Если однажды выяснится, что они не те, за кого себя выдают, а их информация не соответствует действительности, это моментально уничтожит репутацию и картины, и ее авторов. 

Второй вопрос, менее болезненный и более локальный: в самом ли деле «NAZA» — художественное произведение, которое стоит включать в конкурс престижного кинофестиваля? На мой взгляд, да. Шор и Аврахам наверняка считают себя в первую очередь активистами и только потом уже кинематографистами. Тем не менее образное решение картины впечатляет. Контраст между сравнительно умиротворенной, даже под ракетами и сиренами, жизнью ночного Тель-Авива и творящимся в Газе адом действует очень сильно. Обходясь без шок-контента, авторы делают акцент на человеческом, эмоциональном аспекте войны. Самые мощные переживания рождаются в зрительском воображении на основе рассказов военных и их простейших карандашных скетчей на бумаге.  

Не факт, что «NAZA» — добросовестное журналистское расследование. Тут очевидно предъявлена лишь часть экспертизы по поводу методов ведения войны Израилем, авторы не скрывают своей пристрастности. А вот как кино «NAZA» работает значительно лучше, чем манипулятивный «Голос Хинд Раджаб». Сухость интонации и строгость метода, простота изобразительного решения и отказ от закадровой музыки помогают завоевать внимание и убедить зрителя. Особенно это ощутимо на контрасте с фрагментами эфиров израильского ТВ, включенными в ткань повествования. Почти весь фильм состоит из интервью, но концептуально это ближе не к телепередаче, а к картинам великого Клода Ланцмана, создателя «Цахала», «Почему Израиль?» и «Шоа» (речь о сходстве подхода, а не сравнении художественных достоинств). Недаром портрет французского классика-документалиста мелькает на экране. 

Кинематографическим, а не политическим или пропагандистским, кажется и центральный посыл «NAZA». Он удивительно совпал с другим фильмом венецианского конкурса — «Мистер Нельсон, вы убивали людей?» Синьи Цукамото. Культовый японский режиссер экранизировал подлинную биографию афроамериканского ветерана Вьетнамской войны. Путь этого героя к искуплению начался с вопроса, заданного девочкой на встрече в одной из школ: в самом ли деле мистер Нельсон убивал? Ребенку вторит психоаналитик (замечательная роль Джеффри Раша): «Зачем вы убивали людей?» — спрашивает он пациента раз за разом. И тот впервые в жизни вдруг над этим задумывается. 

В «NAZA» таких героев — два с половиной десятка, каждый из них — вполне реальный наш современник, а не сыгранный актером персонаж из прошлого. Cолдат выполняет приказы и убивает, чтобы не быть убитым. Но отнимать жизни — ответственность, которую трудно переложить на других. Эта простая (на самом деле ничуть) мысль вполне может сработать как лекарство от прилипчивого вируса войны, продолжающей идти не только на полях сражений, но и в человеческих умах, а также на страницах соцсетей. Подобная гуманитарная миссия важнее любых рецензий и фестивальных призов.