истории

«Самые жуткие 11 часов в жизни» Пересечение российской границы порой проходит за несколько секунд, а порой длится сутками и может привести к возбуждению уголовного дела. Вот как границу переходили наши читатели

Источник: Meduza

На прошлой неделе мы попросили вас поделиться с «Медузой» своим опытом пересечения российской границы, ведь в последние годы каждая поездка на родину неизбежно связана с рисками. Мы ожидали получить множество писем от россиян, которые живут за границей и периодически приезжают в Россию, но нам также пришло и большое количество сообщений от тех, кто живет в РФ и ездит в другие страны. Такие люди тоже часто сталкиваются с неприятностями при пересечении российской границы. При этом часть писем была посвящена тому, что переход через границу прошел спокойно, — мы вставили в итоговый материал и такие сообщения.

Антон

В России живу, но езжу в отпуска за границу. И в этом, и в прошлом году меня уже дважды допрашивали пограничники. Система отправляет меня на доппроверку. Оба раза было очень неприятно. Я живу 11 месяцев из 12 в году в России, и сам факт такой процедуры меня невероятно разочаровывает. Почему я приезжаю в любую страну мира, и меня спокойно в нее пускают, а по приезде домой меня допрашивают?

Дмитрий

За четыре года с тех пор, как я уехал, был в России три раза. Езжу, чтобы настроить свой бизнес и навестить родителей. Все три раза пересечение границы было гладким, без эксцессов. Лишних допросов не было. Всегда спрашивают, на каком основании я живу в Европе. Показываю свой ВНЖ. Удивительно то, что ничего неприятного рассказать не могу, увы. Разве то, что всякий раз чувствую себя туристом в своей стране.

Анатолий

Езжу раз в год, на пару месяцев. Каждый раз по прилете расспрашивали: зачем, куда, откуда, чем занимаетесь. Совет: берите с собой внутренний паспорт, они его постоянно спрашивают, с ним быстрее было. Но на вылете никогда ничего не было. До последнего вылета.

В августе не ограничились кабинкой, [пограничник] отвел в комнату, допрашивал полчаса: кто, чем занимаюсь, где живу, с кем, где родственники, давай телефон (я ему дал почищенный), с кем общаешься, есть кто в Украине? Я решил больше в Россию не возвращаться.

Женечка

Последний въезд был осенью 24-го. 11 часов ожидания проверки. Мне повезло, что ноут остался у жены и она успела почистить всё (я звонил от других людей на телефон). Это были самые жуткие 11 часов в жизни, потому что животный страх наводит на разные мысли. У меня были и переписки, и платежи, [за которые могут привлечь к ответственности].

Хотите всегда быть в курсе происходящего и понимать, как жить в этом безумном мире? Тогда вот что мы рекомендуем. Раз: скачайте приложение «Медузы» прямо сейчас — все главные новости, репортажи и разборы дня всегда будут у вас под рукой. Приложение работает без VPN, бесплатно и безопасно. Два: поддержите «Медузу», чтобы мы и дальше могли приносить вам актуальную и полезную информацию о России и мире. 

Аркадий

Я ездил [в Россию] один раз в декабре 2025 года — единственный [раз] с тех пор, как в 2022-м переехал в Израиль. Приезжал на Новый год, навестить друзей, погулять по знакомым местам, забрать некоторые вещи.

Очень обстоятельно готовился к поездке. У меня нет истории задержаний или преследований в России, но есть довольно много всяких постов, фотографий и историй донатов («Медузе», например!), которые мне не хотелось бы показывать российским властям. Еще я трансперсона и страдаю нервными расстройствами, и это дополнительные проблемы на любом контроле: из-за тремора и нервных реакций меня чаще досматривают на наркотики, а в Израиле у меня двадцать минут не могли на сканировании тела найти нужные для моего паспорта органы, это было очень смешно, но довольно безопасно.

Для поездки в Россию я взял старый телефон брата, поставил на него российские приложения, которыми когда-то пользовался, вроде «Яндекс.Почты», РЖД, 2GIS и так далее. Залил в память музыку, чтобы слушать в дороге, скачал какие-то картинки на фон, билеты на самолет, проверил, нет ли у меня украинских контактов, поискал в гугле какую-то хрень, потыкал в ютуб и сделал себе какую-то историю поиска, чтобы она была, и поехал.

Самолет сел в Домодедово в семь утра, и следующие пять часов я провел в аэропорту на всевозможных проверках. На паспортном контроле мне задавали много странных вопросов: что вы делали в Польше? это ваш паспорт? вы так изменились (в российском и израильском паспортах у меня фото до ЗГТ и после), но данные одинаковые (я успел поменять до репрессивных законов), и это облегчило ситуацию. 

После паспортного контроля меня повели на проверку безопасности, и я четыре часа сидел в огороженном загончике из кресел, откуда вызывали пофамильно в кабинет на допрос и досмотр телефона. Мой разговор с пограничником был примерно таким:

— А где все твои мессенджеры? Как ты общаешься, по телефону, что ли?

— Ну да.

— А соцсети где?

— Не пользуюсь.

— У тебя точно второго телефона нет?

— Точно нет.

— А если найду?

— Не найдете.

Потом пришел другой сотрудник и сказал «да отнеси ты Игорю, пусть он через свой (аббревиатура, не помню) пробьет, это пять минут». Мой телефон унесли в другой кабинет «пробивать» через какое-то подключаемое устройство. Я сидел ждал без телефона и паспортов в загончике и общался там с людьми — большинство тех, кто ждал проверки, были как-то связаны с Украиной или не имели российского гражданства. Мне запомнилась пара мать + взрослая дочь, они уехали из Крыма в 2010 году, и у матери были украинские и израильские документы, а у дочери только израильские. «Они спрашивают, почему у нас нет российского паспорта, раз мы из Крыма. Но мы уехали до того, как Крым стал российским, и поди им объясни теперь». 

Были люди, которые ездят каждый год по каким-то деловым делам и постоянно проходят эти проверки, каждый раз. <…> Спустя четыре часа ожидания мне отдали обратно телефон и паспорта и сказали, что я могу идти. Дальше был досмотр багажа который занял еще час: мой рюкзак и чемодан полностью выпотрошили, снимая на служебную камеру, и досмотрели каждую вещь. <…> После этого меня наконец выпустили из аэропорта.

Анатолий

По семейным обстоятельствам с ноября 2025 года по настоящее время я посещал Россию шесть раз. Каждый раз ожидал, что на границе могут возникнуть какие-либо проблемы, однако ничего серьезного не произошло.

Большая проблема — это ожидание в автомобильной очереди при въезде в Россию. Самое быстрое прохождение границы заняло около 4 часов, самое длительное — около 17.

Телефон проверяли только один раз. Но так как рабочий телефон с собой не беру, то никаких дополнительных вопросов ко мне не возникло. Возможно, мне просто везет, но за все эти поездки никаких проблем в общении с пограничниками на границе не было. Если учитывать, что страна ведет военные действия, подобные проверки на границе вполне объяснимы и, на мой взгляд, являются необходимой мерой безопасности. Но могло быть все гораздо хуже.

Ксения

Летаю раз в год, навестить родных. Обычно все проходило гладко. Но в октябре 2025-го попала на допрос, который длился 4 часа. Перерыли все вещи, проверили телефон, сняли отпечатки пальцев. Сам допрос: с кем общаетесь, кто родственники, есть ли знакомые в Украине и так далее. Про соцсети спросили, но не проверяли. Обошлось. Больше не поеду.

Олег

Приезжаю в Россию два раза в год. Навещаю родственников (+ покупки лекарств, чая и так далее). Обычно приходится отвечать на неприятные вопросы: откуда приехал, что там делал, с кем, кем работаю, где постоянно живу.

В последний раз в июле при прилете в региональный аэропорт не пропустили, потому что не понравился ответ «туризм» при полугодовом отсутствии в России. Через 10–15 минут ожидания пригласили в кабинет на беседу. Довольно быстро удалось все объяснить другому сотруднику, телефон не пытались смотреть. Также раздражает досмотр багажа таможенниками при прилетах (в рентгенах). Кое-где и при вылете есть полный досмотр на таможне.

Анна

Я в основном живу в России, но стабильно раз в год уезжаю на месяц в Италию. У меня там живут родственники. Иногда бывают другие поездки, но в целом опыт примерно одинаковый. Пограничный контроль прохожу нормально, но заметила, что начали больше вопросов задавать. Также слышала от других проходивших, что тоже больше вопросов стало, особенно к мужчинам (цель поездки, есть возвратные билеты и далее).

У меня на последнем (причем это не граница, а просто выход по зеленому коридору из Пулково) задавали много вопросов: цель поездки, на сколько дней летала, откуда изначально прилетела. Это ладно, а потом внезапно начали спрашивать, со сколькими евро я приехала в страну и сколько у меня сейчас осталось (ну и на какую сумму совершила покупки). Я ответила «до 500 евро точно покупки», а потом спросили, со сколькими въехала (разница составила где-то 250–300 евро). Молодой пограничник сказал «что-то математика не сходится, но ладно» и пропустил дальше.

Видимо, надо будет чеки сохранять, чтобы потом у них математика складывалась. До этого вопросов не было такого рода (да и в принципе меня редко спрашивали).

Андрей

Раз в год я приезжаю в Россию, чтобы повидаться с родителями. И каждый раз при вылете из Москвы электронная система паспортного контроля направляет меня на дополнительную проверку сотрудником пограничной службы. С этого момента начинается настоящий квест. Уже в очереди выясняется, что у многих пассажиров схожая ситуация: они вылетают из России по билету в один конец.

Дополнительное напряжение создает поведение самого пограничника. Во время проверки он сканирует паспорт на нескольких компьютерах, сверяет данные по всем доступным базам, постоянно поворачивается на стуле и время от времени пристально смотрит на меня, словно оценивая мою реакцию. Все это происходит в настолько напряженной обстановке, что невольно возникает ощущение: сотрудник старается найти хотя бы какую-нибудь деталь, которая покажется ему подозрительной.

По сравнению с пограничным контролем в других странах здесь особенно отчетливо чувствуется изначально настороженное и подозрительное отношение к пассажиру.

Антон

Езжу 1–2 раза в год повидать семью. Каждый раз прилет/вылет из Москвы.

К счастью, проблем не было ни разу, всегда без вопросов.

Александр

Я живу в России и пару раз в год путешествую в другие страны. Меня судили за дискредитацию армии в 2023 году, наказание — штраф 40 тысяч рублей. Осенью 2025-го летал в Париж и паспортный контроль проходил без проблем.

В августе 2026 года решил из Минеральных Вод на три дня слетать в Армению погулять. При прохождении туда паспортного контроля сотрудница служб сказала мне подождать дополнительной проверки, паспорт оставила у себя. Меня вызвали в кабинет, два сотрудника попросили дать телефон разблокированным, я дал. Один листал мой телефон, а другой задавал вопросы: зачем лечу, кем работаю, кто отец и мать, в каких странах бывал с 2014-го, был ли судим, есть ли доступ к гостайне? 

Я внутренне психовал, что мой телефон листают (личные переписки, историю браузера), но виду не подавал. Записали себе номер IMEI моего телефона. Попросили подписать бумагу, что я обязуюсь по первому вызову пройти полиграф. Сказали, что если не захочу подписать, то останусь тут еще на три часа и на самолет не попаду. Я подписал. Потом сказали ждать снаружи, но мой телефон остался у них. Так понимаю, что они все данные с него себе скопировали, чтобы потом внимательно изучить. А может, и на телефон что-то свое установили… кто знает. 

На обратном пути в Россию (через три дня) уже допроса не было, но опять забрали телефон (разблокированным) и унесли в кабинет где-то на 40 минут.

Хайдар

После переезда в Германию хотел посещать родителей, в РФ обычно задавали вопрос: откуда, куда. [Потом говорили]: счастливого пути!

В апреле 25-го года мой паспорт взяли и смотрели! Почему МИД России? Я живу и работаю в Берлине! Ага, взяли паспорт, [говорят]: ждите. Восемь часов ждали всем автобусом! Потом был допрос: как получил паспорт? Как отношусь к войне? К Путину? К «Крокусу» (я мусульманин)? Молюсь ли я? И проверка телефона.

Иван

Я живу в Германии уже семь лет, но примерно раз в год езжу в Россию к родителям. До этого проблем на границе у меня никогда не было, поэтому особенно не готовился. Телефон не чистил, переписки не удалял — мне казалось, что скрывать мне нечего. В этот раз после паспортного контроля меня попросили немного подождать. Потом подошел сотрудник и спросил, есть ли у меня второй телефон. Я сказал, что нет.

— А старые телефоны?

Я ответил, что дома лежит старый айфон с разбитым экраном.

Он уточнил:

— Где именно дома?

Сначала я решил, что это обычный вопрос, и сказал, что в ящике письменного стола. Меня отвели в отдельную комнату и попросили разблокировать нынешний телефон. Сотрудник довольно долго листал фотографии. Ничего особенного там не было: поездки, еда, друзья, скриншоты. Потом он остановился на фотографии, где я стою возле мусорных контейнеров в Берлине.

— Почему фотографировались с мусорными баками?

Я объяснил, что друг случайно сфотографировал меня по дороге домой.

— Случайно?

Он попросил открыть дату фотографии. Потом геолокацию. Потом приблизил один из контейнеров. На нем была наклейка «Нет войне».

Я этой наклейки до этого даже не замечал. Сотрудник спросил:

— Вы разделяете написанное?

Я сказал, что разделяю мусор. Он переспросил:

— В каком смысле?

Пришлось объяснить немецкую систему сортировки отходов. После этого разговор почему-то надолго перешел на пластик. Он спросил, почему крышки от бутылок теперь прикреплены к бутылкам и раздражает ли меня это. Я сказал, что иногда раздражает. Он что-то записал. Потом нашли фотографию завтрака. Там был хлеб, сыр, кофе и банка джема.

— Что за джем?

Я сказал, что французский.

— Почему французский?

Я ответил, что был по скидке. Он попросил открыть банковское приложение и найти покупку джема. Покупку мы не нашли, потому что джем покупала моя девушка. Тогда сотрудник спросил фамилию девушки. Я назвал.

— Она гражданка Германии?

— Да.

— Почему она покупает вам французский джем?

Я уже не знал, как правильно отвечать, и сказал:

— Потому что мы живем вместе.

После этого он впервые посмотрел на меня очень внимательно.

— То есть у вас совместное хозяйство?

Я сказал, что, наверное, да. Он снова что-то записал. Дальше открыли телеграм. Среди последних сообщений была переписка с мамой. Мама написала: «К приезду все готово». Сотрудник спросил:

— Что именно готово?

Я сказал, что комната.

— Какая комната?

— Моя старая комната.

— Почему она до сих пор ваша, если вы семь лет живете в Германии?

Я сказал, что родители так говорят. Он попросил позвонить маме.

Мама взяла трубку и сразу спросила:

— Ты прошел?

Сотрудник поднял брови.

— Что вы должны были пройти?

Мама объяснила, что имела в виду границу. Потом она зачем-то добавила:

— Мы уже картошку поставили.

Сотрудник спросил:

— Зачем поставили картошку?

Мама сказала:

— Вариться.

После этого он попросил включить громкую связь и минут десять разговаривал с мамой о том, сколько картошки она купила, где именно и почему решила варить ее до моего приезда.

В какой-то момент мама сказала:

— Молодой человек, вы будете картошку?

Павел

[Езжу в Россию] раз в год-полгода. Никогда при въезде не было проблем. Обычно пограничники быстро пропускают и редко задают вопросы (возможно, потому что рейсы прилета Ереван или Стамбул). Обычно больше вопросов бывает на выезде, связаны с целью поездки и на какой срок, но и те заданы как будто от скуки. 

Неприятный опыт был только в 2022 году, когда заставили вывернуть все карманы, пролистали все книги и записные книжки на предмет поиска наличных денежных средств. В остальном всегда все идет гладко. Самый интересный опыт: когда пограничники попросили показать иностранный диплом, потому что интересно.

Екатерина

Приезжаю раз в год, чтобы навестить маму и увидеть друзей. Этим летом я ехала одна с двумя детьми (3 и 7 лет) через эстонскую границу — пункт Койдула. Для этого мы приплыли на пароме из Хельсинки в Таллин, переночевали там. С утра сели в электричку и 4 часа ехали до Койдула. Раньше это была, наверное, самая пустынная граница, которая в целом находится в какой-то глуши. 

Но в начале лета сократили работу другого эстонского пропускного пункта Нарва (где люди почти всегда стоят целый день или дольше), и, видимо, часть людей решила искать другие пути. Так что, когда мы добрались до границы, там уже была очередь, но вроде небольшая (там около километра нужно от ж/д станции идти вдоль дороги и потом по кустам. При этом все сразу пытаются поскорее дойти, там что получается какая-то грустная гонка людей с чемоданами и колесиками). 

Очередь понемногу двигалась, эстонские пограничники и таможенники в Койдула — довольно милые и приветливые люди. Но тут приехал двухэтажный автобус, и всех его пассажиров (а это около 50 человек, наверное) стали пускать перед очередью. Но опять же эстонцы молодцы, все за часок, наверное, пропущены. Мы тоже без проблем прошли, начинаем двигаться к российскому КП. И тут за поворотом видим странное скопление людей перед закрытым шлагбаумом. Оказалось, что российские погранцы не хотят, чтобы у них там толпились люди (потому что у них там тот автобус, что мы видели, и еще предыдущий, и они их оооооооочень долго проверяют). Поэтому люди стоят перед этим дурацким шлагбаумом на жаре и ждут. Час, два, кто-то ждал уже четыре (!) часа. 

Это просто невыносимо было. Пожилые люди, семьи с детьми на жаре. А метрах в 50 российский КП, такой красивый домище, с деревьями, тенью… Но нет, вы ждите тут. Люди возмущались, люди говорили с «главным», но у них было не положено отделение народа. Очень было тяжело и обидно

Аноним

Летела из Сербии в Нижний Новгород повидать родителей, порадовалась, что прямые рейсы ввели. В следующий раз через Москву полечу, ну на фиг. Чуть не каждого второго отводили на допрос. Спрашивали, чей Крым, поддерживаю ли СВО, почему уехала из страны, просили показать инстаграм, фейсбук, телеграм. Просили пояснить за видимые татуировки. 

У меня все было чисто, все показала в телефоне, было ощущение, что, если откажусь, только хуже будет, но сам факт. Искали в контактах номера на +380. Потом сказали «добро пожаловать на родину» с такой еще улыбочкой. Такое чувство, что им просто приятно кошмарить людей. Потом почитала, что в Нижнем часто так. Следующей за мной была девушка с детьми.

Клим

С начала войны был в России 4 раза на самолете и 2 раза на машине. 2,5 часа допроса в Жуковском на тему отношения к СВО, изучение контактов в телефоне и чтение телеграма, затем телефон вообще забрали на «технический анализ». 

Иван

Думаю, стоит начать с того, что я — гражданин Кыргызстана, одной из среднеазиатских республик, которую с Россией связывают особенно тесные политические, экономические и культурные отношения. Русский язык у нас имеет официальный статус, российское информационное пространство занимает заметное место, а сама республика придерживается достаточно лояльного курса по отношению к России. Более того, Кыргызстан не раз оказывался под угрозой вторичных санкций из-за торговли и экономических связей с РФ. 

В России у нас живут родственники, поэтому время от времени мы приезжаем их навестить и гостим у них в Калининградской области. Я бывал в России в 2021, 2023 и 2025 годах. Во время первых двух поездок никаких проблем на границе не возникало. Все проходило совершенно буднично: поздоровался, протянул паспорт, получил штамп — и пошел дальше на следующий рейс. Но в 2025 году все оказалось иначе. Именно тогда я впервые на собственном опыте почувствовал то, что прежде воспринимал лишь как чужие рассказы о предвзятом отношении к мигрантам и выходцам из Средней Азии. 

В Шереметьево мы прилетели вместе с матерью. На паспортном контроле встали в разные очереди. Моя двигалась медленнее, ее — быстрее, поэтому в какой-то момент я перешел ближе к ней и оказался у соседнего окна. Наступила ее очередь. Она протянула паспорт, пограничник поставил штамп и пропустил ее. Следом свой паспорт подал я. Мать отошла чуть дальше и ждала меня у выхода. Пограничник взял мой паспорт и сухо, почти зло произнес: «Идите ждать. Вас вызовут». И всё. Никаких объяснений — куда идти, чего ждать, сколько это продлится и по какой причине меня вообще задерживают. Связи у нас не было. Подключиться к Wi-Fi в Шереметьево без подтверждения через российский номер тогда было невозможно. 

Мать, поняв, что меня не пропускают, попросила пограничника не отправлять ее дальше и позволить остаться рядом со мной. В ответ он раздраженно сказал: «Нет. Вы проходите вперед, а он остается». Дверь закрылась. Мы оказались по разные ее стороны — без связи, без объяснений, в полной неопределенности. Особенно унизительным было ощущение, что я не понимаю, в чем вообще моя вина. Я ничего не нарушал, заранее зарегистрировался в ruID и приехал в страну обычным частным визитом — к родственникам. Почему же со мной обращались так, словно я в чем-то подозреваемый? 

При этом на моих глазах граждан России и Беларуси пропускали спокойно, тогда как многих людей с паспортами стран Средней Азии и с характерной для региона внешностью отправляли ждать. Окно пограничника какое-то время оставалось свободным, и я решил еще раз подойти и спросить, что мне делать, кто именно должен меня вызвать и по какой причине. «Я же сказал: вас вызовут!» — рявкнул он. Пришлось отойти. Я стоял неподалеку от прохода и ждал. Через некоторое время сквозь общий шум услышал объявление по громкоговорителю: кого-то по имени приглашали пройти в комнату с определенным номером. Так я впервые узнал, что рядом существуют специальные помещения для дополнительной проверки

Я пошел искать их. Возле этих комнат уже собрались люди — в основном выходцы из Средней Азии. И в тот момент особенно странно было думать обо всех разговорах о таможенных союзах, экономической интеграции, дружбе народов и «союзнических отношениях». На уровне официальной риторики мы партнеры и друзья. Но, оказавшись там, я этого совершенно не чувствовал. Ситуацию осложняло еще и то, что через три часа после прилета у нас был следующий рейс — из Шереметьево в Калининград. К тому моменту до вылета оставалось уже около часа сорока минут, а никакой ясности по-прежнему не было. 

Людей одного за другим вызывали в комнаты. От ожидающих я слышал, что там задают подробные вопросы о цели приезда, требуют разблокировать телефон и просматривают его содержимое. Меня самого в такую комнату в итоге не вызвали. Но чувство полной беззащитности — когда твой паспорт находится неизвестно у кого, никто ничего не объясняет, ты не можешь связаться с близким человеком и даже не понимаешь, успеешь ли на следующий самолет, — я запомнил очень хорошо. 

Время шло. Наконец вышел сотрудник пограничной службы с целой пачкой паспортов в руках и начал называть фамилии. После этого нас снова повели к паспортному контролю. Человек сорок стояли в ожидании, пока прозвучит их имя, после чего по очереди подходили к окошку. Когда наконец отпустили меня, до рейса в Калининград оставалось около получаса. Я выбежал в зал с двумя тяжелыми сумками. Мать ждала меня там — вся в слезах. Наверное, именно этот момент запомнился мне сильнее всего. Не сама проверка, не потерянное время и даже не страх опоздать на самолет, а то, насколько легко человека можно оставить в полной неизвестности, разлучить с близким и при этом не считать нужным сказать ему хотя бы несколько человеческих слов. 

В тот момент во мне было много злости. Мне хотелось, чтобы российских граждан у нас когда-нибудь встретили с таким же «гостеприимством»: чтобы у них без объяснений забирали паспорта, чтобы на них так же рявкали сотрудники границы, чтобы их разлучали с родственниками, отправляли ждать неизвестно чего, проверяли телефоны и заставляли чувствовать себя преступниками еще до того, как они успели хоть что-либо сделать. 

Но, если отбросить эмоции, проблема все же глубже простого желания ответить тем же. Я понимаю, что в России существует серьезное напряжение вокруг миграции. Есть проблемы с преступностью, нелегальной миграцией, интеграцией приезжих, работой правоохранительных органов и несовершенством самой миграционной системы. Обо всем этом можно и нужно спорить. Но ответственность за государственную миграционную политику лежит прежде всего на государстве. И если годами создается система, которая одновременно привлекает миллионы иностранных работников, плохо контролирует миграционные процессы, допускает злоупотребления, а затем пытается компенсировать собственные провалы подозрительностью ко всем людям с «не тем» паспортом или внешностью, — это не решение проблемы.

Обычный человек, законно пересекающий границу, не должен автоматически превращаться в подозреваемого только потому, что родился в Душанбе, Бишкеке, Ташкенте или любом другом городе Средней Азии. Граница государства имеет полное право быть строгой. Но строгость и унижение — не одно и то же, равно как проверка и презрение. А безопасность не требует отказа от элементарной человечности.

Аноним

За последние два года ездила по семейным обстоятельствам в Россию примерно раз в полгода. В моем случае красным флагом для российских пограничников является факт выхода из российского гражданства. На пограничном контроле мне всегда задают про это вопросы, и на въезде, и на выезде.

Самый неприятный случай был, когда меня отправили на беседу к сотруднику ФСБ. Беседа заняла примерно 15–20 минут. Меня спрашивали про причину выхода из гражданства, работу, связи с госструктурами в стране нового гражданства, были ли у меня поездки в Украину, мое отношение к войне. 

Пытались смотреть мой телефон, но я брала чистый. Когда сотрудник ФСБ это понял, то сразу потерял к нему интерес. Но мне пришлось объяснить, почему у меня чистый телефон. Под конец беседы меня даже спросили, откуда у меня ребенок, если я никогда не была замужем…

Мой совет людям, отказавшимся от российского гражданства, при поездках в Россию — всегда иметь с собой копию справки о выходе из гражданства. Ее могут спросить на паспортном контроле.

Дмитрий

Каждые полгода езжу, в основном пересекал границу на машине из Беларуси через Литву в Калининград, имею двойное гражданство с правом посещения Шенгена без визы. Белорусы всегда весьма формально проводили беседы при въезде в Беларусь, при выезде обычно вопросов нет и досмотр базовый либо отсутствующий. Однако в июле въезжал в Калининградскую область со стороны Литвы в Черняховске, имел крайне неприятный опрос, по факту допрос с дактилоскопией и сбором биоматериалов и четырехчасовым интервью, где сотрудники погранслужбы ФСБ прочитали всю мою переписку в мессенджерах и просмотрели все мои контакты и фото, собрали всю мою биографию и законспектировали очень подробно на 4 листах печатного текста. Проговорили мои политические убеждения, состою ли я в запрещенных движениях, в частности ЛГБТ, расспрашивали про работу и взяли контакты моего начальства. 

Вышел от них деморализованным и униженным. С полным осознанием что больше через российские КПП на машине пересекать не буду. После этого 12–19-часовое ожидание на белорусской таможне с удивительно приветственными сотрудниками не кажутся тяжелыми.

P. S. Телефон мой не всегда оставался в поле моего зрения, сотрудники несколько раз выходили, гарантировать то, что не было установлено стороннее ПО, я не могу.

Наиля

Я летала в Россию на две недели во второй половине мая, пришло время менять внутренний паспорт. До этого последний раз была в декабре 2021-го, соответственно, это была моя первая поездка с начала войны. До этого летала по два раза в год, даже во время пандемии. Никогда не было ничего ненормального, всегда все было спокойно. Да в принципе и в этот раз со мной ничего не произошло. Я улетала из Казани в конце мая, помещение, где находятся будки пограничников, очень небольшое. Там было вроде 4 или 5 будок, я помню 4 очереди, и люди очень плотно друг к другу стояли, так как места мало, работали погранцы медленно, и народ скапливался. 

Очевидно, одна очередь специально была выделена для «нерусских». И вот одна семья, я думаю таджикская, с ребенком 3–4 лет там стояла минут 15. Мужчина на достаточно хорошем русском языке отвечал на вопросы (помещение маленькое — все слышно), но потом подняли ребенка на руки, и пограничник начал что-то спрашивать ребенка, и девочка не смогла ответить. Тут пограничник просто дуром начал орать на весь зал: «Где ты взял это сертификат? Купил, да? Она же не разговаривает по-русски. Признавайся — купил сертификат? За сколько купил, где купил?»

И вот так он кричал еще минут пять, обвиняя и оскорбляя эту просто онемевшую от страха семью при всех. И никто к нему не подошел, ни одернул, все его коллеги и руководство как ни в чем не бывало продолжали работать. И стало неимоверно мерзко и противно за своих соотечественников и вообще за страну, где так сотрудники государственной службы позволяют себе так «разговаривать» с людьми. Позор.

Андрей

Ехал из России в Казахстан в июне 2025 года, был снят с поезда для проведения дополнительной проверки. Потребовали разблокировать смартфон — я отказался. Почти сутки удерживали на станции, избивали и пытали. Пришлось предоставить доступ ко всем своим устройствам. В итоге рентген показал два сломанных ребра.

Настя

Я стараюсь ездить в Россию каждый год. Я люблю свой родной город, своих родных и близких, мне очень плохо, когда я долго с ними не вижусь. Каждый раз немного тревожно, потому что с самого начала войны я высказывалась в соцсетях однозначно против происходящего. Знакомые и родные мою позицию знают. Рандомные люди в интернете — тоже.

Каждый раз я готовлю свои гаджеты, чищу переписки и историю браузера. Меня ни разу не проверяли. Но иногда бывают неприятные расспросы — неприятны они обычно тоном, с которым общаются погранцы. Почему-то особенно этим грешат женщины. Очень неприязненные взгляды, как будто бы ты виноват за сам факт приезда в гости домой.

Я очень хочу продолжать иметь возможность приезжать в Россию и буду это делать, пока могу.

Кроме хамства и неприятных взглядов от погранцов, становится не по себе, когда кого-то из очереди уводят в отдельные кабинеты. Я видела такое пару раз за пять своих приездов.

Соня

С 2022 года не была ни разу — только в 202…-м прилетела в родной город с маленьким сыном. Мы вышли из самолета и прошли к паспортному контролю первыми. После стандартных вопросов о ВНЖ и ПМЖ пограничник отправила «посидеть в сторонке». После этого меня долго спрашивали, не делала ли я пластических операций, нет ли у меня сестры-близнеца. Завели в отдельную комнату и, светя в лицо фонарем и увеличив мое фото в паспорте, сравнивали каждый миллиметр. 

Затем спросили, говорит ли мой сын по-русски, подошли к нему и спросили, с кем он летит. Он волновался и молчал. Спросили у него мое имя, он назвал меня домашним уменьшительным именем. После этого еще (четвертый по счету) таможенник пытался разглядеть, говоря шепотом коллеге, что «родинка была на щеке, а теперь нет», подразумевая, что паспорт не мой. Предложили зайти на «Госуслуги» и подтвердить личность, я отказалась. Предложила вместо этого показать свой внутренний паспорт. Наконец, спустя часа полтора нас пропустили.