«Про мирное урегулирование в другом месте расскажете» Льву Шлосбергу грозит 12 лет за антивоенную позицию. В суде во время последнего слова его все время перебивали и не хотели слушать о призывах к миру
В городском суде Пскова 14 августа состоялись прения по уголовному делу заместителя председателя партии «Яблоко» Льва Шлосберга, которого обвиняют в повторной «дискредитации» армии РФ и «фейках» о ней. Прокуратура требует приговорить политика к 12 годам и одному месяцу лишения свободы. Приговор вынесут 17 августа. Шлосберга, который не скрывает своей антивоенной позиции, преследуют за участие в дебатах о войне и репост обложки британской Daily Mirror с Владимиром Путиным.
Прения прошли в отсутствие всех трех адвокатов политика (двое были заняты в других процессах, один лежал в больнице). Судья Виктория Малямова не стала переносить заседание и, несмотря на протесты Шлосберга, пригласила для него адвоката по назначению. В итоге политик не участвовал в прениях, но в финале процесса обратился к суду с последним словом. Его расшифровку опубликовала «Медиазона».
Шлосберг заявил, что его незаконно преследуют по заказу властей, а российское общество и суд прекрасно понимают, что он невиновен. Далее зампред «Яблока» выступил с пространной речью, в которой потребовал немедленного прекращения войны и начала политических переговоров с Украиной. Он также высказался против репрессивной политики Кремля, проводя параллели с советской историей ХХ века. Судья постоянно перебивала Шлосберга, утверждая, что ей «абсолютно неинтересно» слушать про права и свободы человека, погибших на войне и мирное урегулирование. Приводим наиболее примечательные выдержки из их диалога.
Лев Шлосберг: Никакое государственное переустройство, никакое политическое переустройство мира не стоит смертей такого количества людей. Для них все закончилось. У них нет никакого будущего. Они погибли.
Моя позиция заключается в том, что сейчас необходимо достигать двух соглашений одновременно. Первое — это соглашение о прекращении огня. Но соглашение о прекращении огня, спасающее жизни людей, не будет работать без политических переговоров по всем направлениям. Это касается границ, территорий, обмена пленными…
Виктория Малямова: Подсудимый, еще раз вас я прерываю и говорю о том, что излагаемые вами обстоятельства не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу. Либо вы будете говорить по существу дела, либо вы уже закончили. Вам нечего больше сказать.
Шлосберг: Ваша честь, мне есть много что сказать.
Малямова: Это понятно, что вам много есть что сказать. Но не надо выступать перед камерами, вы обращаетесь к суду. Видеокамера направлена на вас, и вы туда смотрите.
Шлосберг: Я смотрю на вас, ваша честь.
Малямова: Давайте вы пропустите про 2026 год, про мирное урегулирование. Это в другом месте вы расскажете, ну абсолютно неинтересно.
<…>
Шлосберг: С момента принятия Конституции России в декабре 1993 года прошло без малого 33 года. Как наша страна дошла до такой жизни? Каждый год из этих 33 государство совершало действия, отменяющие и умаляющие права и свободы человека. Российское государство, получив уникальное окно исторических возможностей, не смогло избавиться от родовых пятен большевизма.
Малямова: Вы уже большевиков вспоминаете!
Шлосберг: Большевизм продолжается, ваша честь.
Малямова: Нет, про большевиков не надо! Излагаемые вами обстоятельства не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу.
Шлосберг: Ваша честь, я говорю о своих правах и свободах.
Малямова: О правах и свободах — в другом месте. Сейчас давайте последнее слово.
Шлосберг: За три десятилетия государство и общество в России прошли от надежд на свободу до фактически полного уничтожения прав и свобод гражданина. Российское государство снова обвинитель, а гражданин — снова подозреваемый, обвиняемый и подсудимый.
Наша страна снова вышла на крутой маршрут XX века, трагическое движение по которому привело к мученической смерти миллионов людей, к десяткам миллионов искалеченных судеб, к бесчисленным и длящимся психологическим травмам.
В XXI веке страну пытаются вести вперед с головами, повернутыми назад. Но куда государство смотрит, туда оно и ведет страну. Вместо будущего — в прошлое. Как далеко может зайти этот заблудившийся в истории путник, не знает никто.
24 февраля 2022 года в нашу страну вернулось военное время, впервые после Великой Отечественной войны. Это военное время изменило жизнь всех без исключения граждан России. Жизни тысячи тысяч людей были досрочно прерваны за это время. Рано или поздно точное и полное число погибших с именами будет обнародовано и вся живая страна содрогнется от этого мартиролога.
Малямова: Подсудимый, ну давайте не устраивать тут пророчества. Давайте по существу. Давайте вы продолжите, но не об этом.
<…>
Шлосберг: Законодательство Российской Федерации применяется сегодня таким образом, что, человек, требующий сохранения жизни людей, требующий сострадания и политической ответственности, обвинен в дискредитации вооруженных сил. А люди, требующие продолжения кровопролития, используются обвинением и судом в качестве незаинтересованных свидетелей обвинения. Так зло пытается вытеснить добро из жизни страны.
Ни один из депутатов Государственной думы России, проголосовавший 4 марта 2022 года за закон о военной цензуре, не пошел на фронт, не занял место в боевом строю, не рискнул своей жизнью, не ответил за свое голосование своим действием. Все струсили. Все представили себя защитниками государственных интересов, не выходя за пределы Охотного ряда.
Малямова: Подсудимый, давайте вы здесь никого обвинять не будете.
Шлосберг: Но трусость, прикрываемая государственными интересами, становится подлостью.
Малямова: Не для этого вам было предоставлено последнее слово.
<…>
Шлосберг: Конституция не просто гарантирует право каждого гражданина на жизнь как на физическое существование. Конституция России гарантирует проведение такой государственной политики, которая направлена на обеспечение условий для достойной жизни и свободного развития человека. Каждого человека.
Достойная жизнь — это жизнь без страха за себя, своих родителей, детей и внуков. Достойная жизнь — это понимание человеком своего будущего и будущего последующих поколений, как своей семьи, так и общества в целом. Достойная человека жизнь — это жизнь без войны, без ежеминутной угрозы внезапной смерти. Достойная жизнь — это гражданский диалог и гражданский мир в стране. Достойная жизнь возможна только в условиях мира.
Мир является условием жизни каждого человека. Свободное развитие человека…
Малямова: Подсудимый!
Шлосберг: Да, ваша честь?
Малямова: Ближе к делу, пожалуйста.
Шлосберг: Я исключительно по делу. Я о себе говорю, ваша честь. Здесь меня судят.
Малямова: Вы про других говорите.
Шлосберг: Я про всех говорю. И про себя тоже.
Малямова: Про всех не надо.
<…>
Шлосберг: История нашей страны за последние полтора века — это история череды войн.
Крымская война, 1853-1856 годы. Русско-турецкая война, 1877-1878 годы. Русско-японская война 1904-1905 годов. Первая Мировая война, 1914-1918 годы. Гражданская война 1917-1922 годов. Советско-финская война 1939-1940 годов. Великая Отечественная война 1941-1945 годов. Война в Афганистане 1979-1989 годов. Первая (1994-1996 годы) и вторая (1999-2009) — Чеченские войны. С 2014 года локально, а с 2022 года полномасштабная военная операция в Украине.
До сих пор не составлен полный список погибших и по множеству имен он уже, скорее всего, не может быть восстановлен. О месте гибели и о месте захоронения миллионов людей ничего неизвестно. Миллионы могил уже не могут быть и не будут найдены никогда. И в этом смысле войны прошлого продолжаются, потому что война не закончена до тех пор, пока не похоронен последний погибший ее солдат. Погибшие на войне…
Малямова: Подсудимый Шлосберг!
Шлосберг: Да, ваша честь?
Малямова: Изложенные вами обстоятельства не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу.
Шлосберг: Ваша честь, я говорю о погибших на войне.
Малямова: Нет! Вы можете об этом рассказать, но не здесь, не в зале судебного заседания. Никакого отношения погибшие на войне не имеют к рассматриваемому делу.
<…>
Шлосберг: Ваша честь, я написал этот текст всем сердцем. И я включил в него только те вещи, которые, в моем понимании, соответствуют существу рассматриваемого уголовного судопроизводства. Я прошу вас дать мне возможность завершить мое последнее слово так, как я его выстроил. И вы в дальнейшем примете ваше решение.
Малямова: Подсудимый! Вы представляете, как у вас ваше последнее слово будет секретарь писать?
Шлосберг: Ваша честь, я обещаю предоставить секретарю исчерпывающий текст.
Малямова: Когда?
Шлосберг: После завершения выступления сразу.
Малямова: Тут монография у вас какая-то, а не последнее слово.
Шлосберг: Бывают разные последние слова, ваша честь. Государство…
Малямова: Не про государство!
Шлосберг: А судит меня государство, ваша честь. И уголовное дело против меня возбудило государство. Поэтому я говорю о государстве, потому что оно в этом деле так наследило, что следующим поколениям государственных людей предстоит огромный объем работы.
Малямова: Ваше уголовное дело еще не рассмотрено.
Шлосберг: Поэтому я выступаю перед вами, ваша честь, с моим последним словом.
Малямова: Вы подменяете понятия совсем.
<…>
Шлосберг: Когда мир и свобода придут в нашу страну, мы предложим нашим сегодняшним обвинителям выучить…
Малямова: Вы это кто? Вы про себя говорите?
Шлосберг: Мы предложим нашим сегодняшним обвинителям выучить…
Малямова: Подсудимый! Подсудимый! От себя говорите. «Я» говорите.
Шлосберг: Я предложу своим нынешним обвинителям выучить всего одну песню. Колыбельную. В которой мама обещает своему малышу счастливую жизнь.