истории

«Я так в последний раз нервничал, когда с девушкой расставался» Сотни молодых россиян вышли на улицу, чтобы поддержать партию «Яблоко», выступившую против войны. Репортаж из центра Москвы

Источник: Meduza

Весь день 10 августа Верховный суд рассматривал иск об отмене регистрации партии «Яблоко» на выборах в Госдуму. И все это время у здания на Поварской находились сотни сторонников единственной антивоенной партии, которая теоретически могла бы участвовать в голосовании. Большинство из них — москвичи младше 30 лет и подростки. Для многих это была первая уличная акция; не все из них даже достаточно взрослые, чтобы голосовать в сентябре. Собравшиеся угощали друг друга яблоками — а вечером мирно разошлись (хотя и были расстроены, узнав о решении суда). Кооператив независимых журналистов «Берег» тоже был на Поварской. «Медуза» публикует его репортаж о том, что происходило в центре Москвы и о чем говорили молодые сторонники «Яблока».

Аудиоверсию этого текста слушайте на «Радио Медуза»

Собравшиеся у здания Верховного суда встречают председателя партии «Яблоко» Николая Рыбакова практически как рок-звезду: ему кричат и аплодируют, многие пытаются пожать руку или хотя бы просто прикоснуться к политику.

В 10 утра должно начаться заседание, по итогам которого «Яблоко» все-таки сняли с участия в выборах в Госдуму. Суд рассматривал иск партии «Родина» — в нем множество пунктов о том, почему «Яблоко» не должно было попасть в бюллетени, но основных четыре. 

Главная претензия — «Яблоко» якобы многократно нарушало авторские права в своих агитационных материалах. 

Снять «Яблоко» с выборов, по мнению «Родины», нужно было также из-за того, что за партию слишком много агитируют в интернете, а избирательную кампанию якобы финансируют из-за рубежа. Еще в некоторых заявлениях «Яблока» усмотрели экстремизм: во-первых, партия выступала против преследования представителей ЛГБТК+, а во-вторых, требовала прекратить огонь в войне в Украине, что «Родина» воспринимает как призывы к нарушению территориальной целостности России.

Зал заседаний Верховного суда рассчитан на 150 мест, но половина из них осталась свободна: слушателям слишком поздно начали выписывать пропуска. У здания же собрались сотни — по подсчетам самого «Яблока», не меньше 500 человек. Почти всем собравшимся меньше 30 лет, в их числе немало подростков.

Многие из тех, кто не смог попасть в зал, смотрят на своих телефонах видеотрансляцию из суда. Кто-то стоит, прислонившись спиной к фасаду здания, кто-то сидит на бордюре и просто на асфальте. На проезжей части стоят несколько служебных машин и два автозака, по тротуарам курсируют патрули: в них и обычные полицейские, и представители ОМОНа с Росгвардией. Силовики не прячут лица и не призывают пришедших разойтись, а просто тихо переговариваются между собой.

— Кого судят? — с любопытством озираясь подходит к группе молодых людей парень лет 14.

— Партию «Яблоко».

— А-а-а, понятно, — понимающе качает головой подросток. — Посмотрим!

К толпе у здания суда бежит юноша с мешком яблок в руках — он раздает их всем желающим; одно достается и только что присоединившемуся к группе поддержки подростку.

Некоторые специально подготовились к этому дню: одни одеты в футболки и шарфы с логотипами партии, на ком-то аксессуары в виде белых голубей и знаков пацифик. Почти у самых дверей в здание суда стоит девушка в соломенной шляпе с синей лентой и книгой Виктора Вилисова с говорящим названием «Нас всех тошнит». Кто-то держит в руках листовки «Яблока», но массово их не раздают — представители партии предлагают забрать агитационные материалы в штабе партии на Пятницкой улице. 

— А кроме листовок что-то есть? — с любопытством спрашивает парень лет 16.

— Нет, только листовки.

Периодически по тротуару пробегает подросток, которого в толпе прозвали «косплеером „Яблока“»: на нем самодельная красная кепка с торчащим из макушки зеленым листком, напоминающая логотип партии. В руках — большой белый флаг «Яблока», намотанный вокруг древка. Время от времени его просят развернуть флаг, чтобы сфотографироваться: юноша охотно соглашается, но сразу после фотографирования быстро сворачивает флаг обратно. 

То и дело проходят волонтеры с большими пакетами: они предлагают собравшимся яблоки, конфеты, печенье и воду и собирают мусор — рядом с судом нет ни одной урны.

Отовсюду слышатся разговоры о том, каким может быть исход заседания и какая стратегия в этой кампании наиболее полезна оппозиции. Некоторые ругают Юлию Навальную, публично призвавшую голосовать за «Яблоко».

— Надо было подождать, пока до голосования останется три дня! — с жаром объясняет товарищу молодой человек в светлых брюках.

— Ну а как все успеют [за такое короткое время] узнать, за кого голосовать? 

— Да люди и так знают все.

— Ну кто-то не знает.

— 4% знают!

В зале суда тем временем выступает Николай Рыбаков. 47-летний председатель партии начинает с воспоминаний о своей ленинградской школе и учителях, многие из которых были фронтовиками и блокадниками:

Рыбаков напоминает, что ЦИК не нашел никаких нарушений в документах «Яблока» и единогласно поддержал регистрацию партии для участия в выборах, а Минюст регулярно проверяет отчеты организации — и они тоже не вызывали нареканий.

«Истец перепутал зал Верховного суда и политическое ток-шоу, — продолжает Рыбаков, намекая, что глава „Родины“ Алексей Журавлев регулярно выступает с пропагандистскими тезисами на государственных телеканалах. — В суд принесли доказательства, которых не существует, которые [только] выдают за доказательства: фактически это личные выдумки или выдернутые из контекста цитаты, а подчас — просто абсурдные мысли». 

Выступление Рыбакова длится 20 минут, за это время он успевает разобрать и отвергнуть некоторые из обвинений «Родины», обратить внимание суда на некомпетентность представителей истца (но судья Вячеслав Кириллов его прерывает), процитировать Владимира Путина, который сам допускает возможность мирных переговоров, и зачитать выдержки из писем избирателей.

Речь воодушевляет зрителей трансляции на улице. Многие считают, что обвинения «Родины» настолько нелепы, что судья просто не может к ним прислушаться — а значит, снимать «Яблоко» с выборов не будут. А вот насчет того, что представители оппозиции попадут в Госдуму, сомнения есть.

«Нет, они не пройдут, это непозволительно, — делится с „Берегом“ кудрявый юноша, одетый во все черное. — Результаты выборов все равно сверху спустят».

На вопрос, почему, по его мнению, все равно важно поддержать именно «Яблоко», собеседник отвечает, что нужно из принципа воспользоваться моментом, когда в бюллетене впервые за долгое время появится кандидат от оппозиции. «Суть в том, чтобы сами люди знали, что проголосовали [по совести]», — объясняет он.

Другой молодой человек рассказывает «Берегу», что при прочих равных не поддерживал бы «Яблоко», потому что оно «слишком левое», а его предвыборная программа однобокая — например, нет вообще ничего про видение российской экономики. Но все другие кандидаты, по мнению юноши, еще хуже, потому что полностью поддерживают линию Путина и «Единой России»:

Помимо молодых людей с яблочной или пацифистской атрибутикой и силовиков в форме в глаза бросаются «эшники» в штатском. Большинство из них пытаются не привлекать к себе внимания — они стоят через дорогу от здания суда и снимают пришедших поддержать «Яблоко» людей издалека. Один же, с солнцезащитными очками и медицинской маской на лице, одетый в джинсы и джинсовую рубашку, туда-сюда ходит сквозь толпу, периодически доставая телефон. Рядом со зданием суда это единственный человек, который прячет лицо. 

«Эшника» с маской замечает парень, рисующий скетчи. Он достает открытку с символикой «Яблока» и начинает набрасывать портрет. Силовик замечает юношу, подходит к нему и начинает снимать на смартфон в упор. Тот не пугается и продолжает работу, в конце показывает «эшнику» результат и уходит. Понять реакцию силовика сложно из-за маски. 

К концу четвертого часа заседания за ходом процесса следят уже единицы: представители «Яблока» и «Родины» раз за разом обсуждают тонкости по одним и тем же вопросам, наблюдать за этим утомительно. Людей тоже становится меньше, чем утром: кто-то уходит совсем, кто-то отходит пообедать и планирует вернуться. В 14:30 судья объявляет получасовой перерыв, и те, кто не успел уйти слишком далеко, спешно возвращаются к зданию — вдруг к группе поддержки выйдет Рыбаков. Но здание покидают только защитники.

Обратно на заседание пускают только тех, кто успел получить пропуск утром, хотя свободных мест по-прежнему много. 

«Ну ничего — будем встречать», — вздыхает пожилая женщина, выходя из дверей проходной. 

Люди тем не менее продолжают надеяться — и у дверей образуется небольшая очередь. Собравшиеся охотно знакомятся друг с другом, обмениваются аккаунтами в телеграме и делятся впечатлениями от того, что успели увидеть и услышать. 

Периодически с разных сторон раздаются громкие возгласы и запись припева песни Елки и IOWA «Яблоко» — она стала неофициальным гимном предвыборной кампании партии, и зумеры с удовольствием снимают под нее тиктоки.

Несколько молодых людей на белой машине катаются по прилегающим к зданию суда дорогам, размахивая агитационными листовками из окон, — из салона громко играет та же песня. Постепенно они становятся смелее и начинают размахивать из окна большим флагом с логотипом «Яблока». На этот раз полицейские не выдерживают — за автомобилем выезжает патрульная машина. Водителя оштрафовали на 800 рублей — правда, не за нарушение общественного порядка, а за езду без свидетельства о регистрации машины.

— Россия будет с… — громко начинает скандировать кто-то из толпы, но его прерывают.

— Тихо, тихо, не надо! — косясь на полицейских, шикает мужской голос.

Такая самоцензура расстраивает москвичку Миру (имя изменено) — по ее словам, она старается не пропускать протесты и громкие судебные процессы и, поскольку сейчас таких акций стало совсем мало, важно пользоваться моментом. С одной стороны, Мире нравится, что пришедшие ведут себя очень интеллигентно, с другой — она постепенно приходит к мнению, что таким образом невозможно добиться изменений в стране: 

Таких же, как Мира, москвичей, у которых уже был опыт активизма, у суда очень мало. Для многих, с кем удалось поговорить «Берегу», все происходит впервые — в том числе в сентябре будет их первый поход на избирательный участок.

«Мне было 10 лет, когда Путин уже почти 20 находился у власти, и я уже тогда понял, что это ненормально. В других странах [лидеры] каждые четыре года меняются, — рассказывает юноша в голубом поло. — Тогда я начал агитировать своих единоросских родственников голосовать [за кого-то другого]».

У суда много и совсем юных активистов — они только-только окончили школу или даже еще продолжают учиться, и в силу возраста не могут голосовать.

«Я долго бабушку подбивала [не голосовать за „Единую Россию“], еле подбила, — улыбается Ника (имя изменено). — Говорит: „Ну ладно, проголосую я за твои яблоки“».

Ника приехала к зданию суда в числе первых — тогда, по ее словам, собрались только пара десятков человек. Она долго размышляла, что надеть: думала над толстовкой с большим пацификом и свитером с надписью «Навальный», но решила не привлекать лишнего внимания и из антивоенной символики ограничилась только небольшой подвеской с пацификом.

У суда Ника познакомилась с Олей (имя изменено) — той тоже еще нет 18, это ее первый опыт активизма, но поддержать «Яблоко» она решила почти случайно.

«Увидела в телеграме, что у суда зумерский протест, — и решила дуть сюда», — рассказывает Оля. Она ехала из области, переживала, что к вечеру все уже разойдутся, — но у здания Верховного суда все еще несколько сотен людей. Собеседница «Берега» очень живо реагирует на все, что происходит снаружи, и пытается следить за новостями с заседания.

Она выглядит совершенно счастливой. Правда, увидев, что кто-то из журналистов снимает ее на камеру, просит не публиковать нигде фото или видео: «А то мне это… от семьи плохо будет», — объясняет она. По словам Оли, они с родителями придерживаются одинаковых политических взглядов, но те будут недовольны, если она засветится на протесте.

У входа в здание суда начинается какая-то суета — и Ника с Олей спешат посмотреть, что там происходит. Оказалось, ребята снимают видео в поддержку «Яблока»: там развернули флаг с логотипом партии, огромный российский триколор и начали очень громко скандировать «Россия!». Полицейские слегка напряглись, но вмешиваться не стали. Спустя минуту группа поддержки меняет кричалку — теперь толпа скандирует «Яблоко!».

Из дверей здания суда выходит крупный мужчина в синем костюме — он брезгливо смотрит на толпу кричащих и прыгающих подростков и недовольно подзывает к себе одного из полицейских.

— А можно не шуметь? Тут кабинеты служебные, — жалуется он сотруднику. 

— Сейчас будете ждать в другом месте, — голосом строгого школьного учителя переадресует просьбу собравшимся полицейский. — Здесь люди работают, а вы кричите.

Активисты сворачивают флаги и немного разбредаются, полицейский уходит обратно к машине. Собравшиеся придумывают новые способы скоротать время на восьмом часу ожидания. Одни надули большой красный шар, расписали его предвыборными лозунгами «Яблока» и начали играть в волейбол. Другие решили расписывать асфальт перед входом в суд мелом — на тротуаре быстро расцветают логотипы партии и надписи «За Яблоко», «За мир», «За свободу». 

Все это тоже не нравится полицейским — они требуют прекратить перформансы и отводят нескольких человек в сторону, чтобы переписать их личные данные. Задерживать никого не стали.

Прохожие воспринимают толпу у суда по-разному. Одни злятся, что группа поддержки заняла весь тротуар и через людей приходится протискиваться, другие улыбаются и еле заметно кивают, встретившись взглядом с кем-то из активистов, третьи выражают поддержку не стесняясь.  

— А я правильно понимаю, что это здесь сегодня проходит заседание «Яблока»? — спрашивает молодой бородатый мужчина. 

— Да-да. 

— Молодцы! Надо было тоже пойти, — одобрительно поднимает он кулак вверх, но не присоединяется к группе поддержки.  

На девятом часу заседания судья Кириллов наконец отправляется в совещательную комнату. Несколько сотен людей начинают выстраиваться вокруг входа в здание, чтобы в числе первых встретить Рыбакова. Все разговоры в толпе снова сводятся к обсуждению процесса и эмоций от него.

С каждой минутой толпа все теснее сжимается вокруг входа, а проезжая часть рядом с судом заполняется новыми силовиками — уже в балаклавах и шлемах — и служебными машинами. Некоторые из собравшихся начинают тревожиться.

«Если начнется… суета, из этой толпы же не выберешься», — говорит чей-то мужской голос.

В какой-то момент люди начинают петь — но не песни Монеточки или Noize MC, а классику из советских мультфильмов: сначала поют «Луч солнца золотого», потом «Песню бременских музыкантов». Третьей идет «Перемен» группы «Кино»: если до этого силовики были более или менее спокойны, то теперь начали напрягаться — патрульные машины издают низкочастотный гул, чтобы дать понять поющим, что стоит заканчивать.

Толпа ненадолго замолкает, но вскоре кто-то начинает скандировать «Яблоко». Один из полицейских достает громкоговоритель и угрожающе призывает людей к порядку. Они подчиняются.

Но и эта пауза оказывается недолгой. Женский голос заводит песню «Дорогою добра» из советского фильма «Приключения маленького Мука». Толпа быстро ее подхватывает, но у части активистов включается самоцензура.

— Ребята, давайте не петь! — звучит из толпы чей-то нервный голос.

— А что нам, просто стоять? Зачем тогда весь этот протест?

На принятие решения у судьи Кириллова уходит больше часа. Едва видеотрансляция возобновляется, все замирают, глядя в экраны смартфонов. Услышав, что «Яблоко» все-таки снимают с выборов, по толпе проносится недовольный гул, и почти сразу люди начинают громко выкрикивать: «Позор!»

Полицейские не выдерживают. Проезжую часть рядом со зданием суда быстро перекрывают огромным автозаком Росгвардии и патрульными машинами, силовики в балаклавах выстраиваются вдоль бордюра, омоновцы блокируют собой тротуар. 

«Пять минут — и будет то, чего вы хотели», — гневно кричит в громкоговоритель один их полицейских, явно намекая не на то, что скоро выйдет Рыбаков, а на жесткие задержания. Он требует, чтобы люди как можно скорее покинули территорию рядом с судом.

В толпе начинается суматоха — кто-то пытается вырваться и убежать. Из здания один за другим выходят слушатели, сумевшие утром попасть на заседание, они непонимающе смотрят на суету рядом с крыльцом суда. У некоторых слушательниц заплаканные глаза.

Видя, что часть людей отказывается расходиться, полицейский возвращается к угрозам. 

«У вас есть две-три минуты, и если вы не расходитесь — не обижайтесь, — уже спокойнее, но все еще гневно говорит сотрудник в громкоговоритель. — Забирать вас, молодые люди, из военкомата уже никто не будет. Я вас предупредил».

Наконец, из здания выходит Рыбаков со своей командой. Толпа встречает его аплодисментами и овациями, а затем начинает скандировать «Яблоко!» и «Молодец!».

Рыбаков, крутя в руках зеленое яблоко, грустно улыбается и благодарит собравшихся за поддержку. Он призывает сторонников не отчаиваться, потому что у «Яблока» еще есть пять дней на обжалование решения Верховного суда:

Сторонники вновь аплодируют и скандируют: «Спасибо!» С каждой секундой становится все тревожнее — не осуществят ли силовики свои угрозы, несмотря на обилие журналистов и главу зарегистрированной политической партии.

— Николай, нас собираются вязать! — выкрикивает юношеский голос.

— Да, нас бы вывести отсюда, — присоединяется к нему еще один.

— Давайте так: сейчас нужно аккуратно разойтись. Никто ничего не кричит — [тогда] вязать никто не должен, я очень на это [надеюсь]. Только надо расходиться по одному, чтобы это не было шествием, чтобы не сказали, что это провокация.

Сторонники выстраиваются вокруг Рыбакова, чтобы сделать с ним селфи и обняться на прощание. В ожидании своей очереди на выход с Поварской люди обсуждают, за кого голосовать, если «Яблоку» не удастся обжаловать решение Верховного суда. 

— Может, «Зеленые»?

— Да они тоже за войну.

— И «Новые люди» на самом деле за войну, они же тоже все эти [репрессивные] законопроекты принимали.

— А «Демократическая инициатива» или как там ее? Что-то там «…прямой демократии».

— Ой, я даже не знаю, что это такое.

К беседе молодежи присоединяется женщина лет 50. По ее словам, у нее и других сторонников оппозиции, которые «давно следят [за политикой]», не было иллюзий, что «Яблоко» оставят в бюллетене, но она все равно пришла к зданию суда ради «нескольких часов свободы».

— А мне как раз 19-го числа исполняется 18, — со скромной улыбкой говорит ей юноша.

— Получается, 20-го уже сможете прийти?

— Да, конечно, пойду. Надо только заранее Екатерину Михайловну [Шульман] послушать.

— Ну и Юлю [Навальную] тоже.

— Да, и Юлю, конечно, тоже!

Полицейский вновь включает громкоговоритель.

«Уважаемые граждане! Заседание закончено, просим покинуть… тротуар, — спотыкается он, понимая абсурдность своего требования. — Проходим дальше в сторону метро, не задерживайтесь».

Видя, что люди не спешат расходиться, Рыбаков вызывается лично проводить их до метро. Он ведет людей в сторону подземки и поглядывает, не возникло ли у кого-то проблем с силовиками. Попутно он продолжает делать селфи с людьми, шутить и отвечать на вопросы — даже на личные, например на какой станции он живет. В ответ на чье-то предложение присоединиться к ужину в «Макдональдсе» Рыбаков вежливо отказывается. 

«Он прямо как Леша!» — прокатывается по толпе. 

Силовики сопровождают людей до самого метро. На входе в подземку политик еще раз благодарит сторонников за поддержку, те отвечают аплодисментами. Все скрываются под землей.