истории

«Друга Путина» Илью Трабера отправили в СИЗО по делу об убийстве «хозяина Выборга» Александра Петрова. Оба они — центральные фигуры бандитского Петербурга 90-х Что еще известно о Петрове?

Источник: Meduza

В Москве отправили под арест владельца нефтяного порта в Усть-Луге Илью Трабера — по делам об убийстве выборгского предпринимателя и депутата Александра Петрова (оно произошло еще в 2020 году) и незаконном обороте оружия. Петербуржец Трабер, известный под кличкой Антиквар, в 1990-х дружил с Владимиром Путиным и вплоть до 2026 года имел большое влияние в городе (подробнее о нем можно прочитать здесь). Обыски по делу об убийстве также прошли у одного из лидеров тамбовско-малышевской ОПГ Геннадия Петрова (он однофамилец Александра). После убийства Александра Петрова в 2020 году ведущий подкаста «Что случилось» Владислав Горин обсуждал его фигуру с криминальным журналистом, заместителем главного редактора «Фонтанки» Евгением Вышенковым. Мы публикуем отредактированную расшифровку части этого интервью.

— Вы только что из Выборга, с похорон Александра Петрова. Расскажите, что вы там видели? Видели интересных, известных или не очень известных людей? По петербургской традиции на похороны человека, связанного с организованной преступностью (или предположительно связанного), обычно приезжают федеральные чиновники, силовики.

— Если говорить красиво, ленинградско-петербургская мафия посетила Выборг вчера, когда гроб выставлялся в церкви, в ветеранском составе. Сегодня их не было. Это, наверное, дань памяти себе, ну и человеку, которого они хорошо помнят еще по спорту.

Когда-то, еще в 1980-х, Александр Петров выступал на открытом чемпионате Ленинграда в весовой категории 67 килограммов — разумеется, в боксе. Бился за Выборг от общества «Труд».

Сегодня был выборгский круг, то есть все, кто рядом. Это и подрастающее поколение спортсменов, которые ему очень обязаны, и ветераны выборгского движения 1990-х (имеются в виду спортсмены, принимавшие участие в криминальных разборках, — прим. «Медузы»), и чиновники, и так далее. Но, разумеется, были и представители правительства, закса, что абсолютно правомерно. Круг [собравшихся] был абсолютно выборгский и к остальной цивилизации отношения не имел.

Я же смотрел на другое. Мне было интересно, провожает ли его Выборг. То, что вокруг любого явления, человека соберутся близкие, и это знаковые персоны, — это само собой. И в этом нет ничего дурного. Было бы жутко, если бы они не собрались. Но сам Выборг, то есть люди? Я там не увидел Выборга. То есть Выборг как гений места, как удивительный город, не пришел.

— Вы примерно описали карьеру Петрова: из спортсменов в люди, которые занимались силовым предпринимательством. Этот термин вы уже употребляли. Хотя, кажется, к Петрову и не было претензий со стороны закона. Кем он был в последнее время, какой была его роль?

— Если мы смотрим на его визитную карточку, мы увидим: «муниципальный депутат города Выборга». Но вы знаете, для Петрова это то же самое, что я вам сейчас расскажу какую-нибудь новость, допустим, «Я купил фетровую шляпу». Как вы к ней отнесетесь? Ну вот такая визитная карточка.

Я там внутри [на отпевании], между песнопениями, разговаривал с теми, кого давно знаю. Потом я вышел, ходил вокруг, видел разных людей. Я увидел старушку 80 лет, очень маленького роста. Такая образцово-показательная старушка. Я ее догоняю, говорю: «Извините, ради бога, я приезжий. А что здесь происходит?»

Она так посмотрела на меня и говорит: «Так Петрова хоронят». Я говорю: «А кто это такой?» И она говорит: «Он держал Выборг».

Притом она употребила такое слово — не то что несовременное, даже в конце Советского Союза таких слов уже не было. Это слово — «держал» — где-то 1950-х и 1960-х. Ну вот эта старушка все рассказала. Вот кем он был в действительности. Он держал Выборг.

Подкаст «Медузы» об Александре Петрове

— Правда ли, что в последнее время у Петрова были неприятности, усиленная охрана и в общем происходило нечто, о чем мы не можем судить, но что могло быть причиной его гибели? Или вы придерживаетесь какой-то другой версии?

— Вы знаете, я не придерживаюсь версий. Как человек, позвольте сказать, опытный, я бы сказал, даже бывалый, я знаю факт. Александр не ездил с охраной по Выборгу (по крайней мере последние 20 лет), потому что вы и я не ходим с охраной по своему дому, когда заходим в туалет. Правильно? Вот Выборг — это был его дом.

14 октября я его увидел случайно. В Питере у него было пять вооруженных охранников и два водителя, тоже, очевидно, вооруженных. На «Мерседесе» S-класса и на джипе сопровождения. Я тогда же поразмышлял, думаю: «Господи, неужели у него там какие-то комплексы или амбиции начались?» То есть ему это не было свойственно. Вот этот факт я знаю и говорю вам.

Но дальше из этого факта каждый может делать любые выводы. Ну он же взрослый человек. Значит, он решил.

— Значит, он что-то понимал, знал, чуял? Но что рассуждать на эти темы — легче рассуждать об инопланетянах, по крайней мере интереснее. Давайте позанимаемся прикладной уфологией, поговорим о том, с кем Петров был связан. Насколько я представляю, исторически, с 1990-х, он был частью группы Трабера — старого знакомого Владимира Путина, бизнесмена и фигуранта испанского дела о русской мафии (правда, в Испании Трабера оправдали). Правильно ли я себе это представляю или у вас по-другому телескоп настроен?

— Принципиально — да. Но ваш телескоп как бы вырывает из мизансцены некое пространство. Это пространство четкое, но вы не видите ни начала, ни конца пьесы.

Саша пришел в 1981-м, по-моему, из армии. И, наверное, до конца 1980-х — начала 1990-х Выборг, если говорить вульгарно, был под ним. Никакого Ильи Ильича [Трабера] там рядом не было.

Илья Ильич появляется тогда, когда возникает уже роль его личности (когда контакты с ним становятся необходимы, — прим. «Медузы»). Потому что Трабер намного старше. Он образованнее, опытнее, ну и далее по списку.

[Кличка Трабера — Антиквар.] Ну что такое антиквар? На тот момент это была тема, потому что рождалась нация, рождался класс, или сословие, «новых русских». А кто такой «новый русский»? Это советский человек. Он искренне считает, что искусство — это огромная золотая рама. А что внутри этой рамы, значения не имеет. Так устроено 99% «новых русских», «новых англичан», далее называйте любые страны.

Илья Ильич занимался этой историей, и ему нужна была граница [для переправки антикварных вещей]. Тогда было очень много «черных» схем, «серых». А знаете почему? Потому что «белых» не было. Ну просто государство упало, и не было «белых» схем. И в тот момент Саша Петров оказал ему услугу. Я сейчас говорю не о конкретной услуге, например [Петров помог] такого-то числа с таким-то транспортом. Нет, я говорю просто о жизни. Петров помог ему, он решил вопрос.

Мы говорим про Трабера «Антиквар». Я тоже ездил в четвертом классе на велосипеде, но разве я велосипедист? Трабер [вместе со своим бизнесом] рос дальше, притом в геометрической прогрессии. И очень быстро он перерос Выборг.

Выборг — северная Ривьера, земля там дорогая. Вот-вот граница. И да, действительно, все контачили друг с другом, все занимались бизнесом, и Илья Ильич имел общие бизнес-интересы с Александром Петровым.

А вот середина [этой истории] — это как раз то, куда, как вы говорите, смотрит ваш телескоп.

— Давайте попробуем как-то назвать эти небесные светила. Какое место занимали эти люди в очень разнообразной системе предпринимателей, чиновников, бывших работников спецслужб, криминальных деятелей, силовых предпринимателей Северо-Запада — в обобщенном бандитском и не бандитском Петербурге. Как их можно обозначить? Тамбовскими?

— Безусловно, клан тамбовских был и отчасти есть. Но Александр Петров — выборгский король и никакой другой. Ни Петров, ни Илья Ильич ни в какие группировки не входили. Это как если я вам раз в неделю что-то буду рассказывать в подкасте, а вы будете говорить спасибо, я «медузовским» от этого не стану.

— Как бы вы в целом описали процесс, начавшийся в 1990-х? Вы употребляли термин «становление нации», что, в общем, неожиданно, но интуитивно понятно. Когда этот процесс закончился, к 2020-м, кем стали эти очень интересные персонажи? Формулировку о том, что Петров «держал Выборг», кажется, тоже нужно немножко расшифровать.

— Так как нам нужно говорить общо, понятно, быстро, то я бы сказал так. Где-то в 2005–2008 году Илья Ильич стал очень большим человеком. У него очень серьезные активы. Относитесь к нему как угодно, но активы, порты и так далее — фантастические.

Он вырос настолько, что многие люди приезжали к нему в кабинет. Но не на поклон. А как любой полковник, любой генерал-майор всегда должен явиться в кабинет генерал-лейтенанта или генерала армии. Это нормально. Так устроено всё. Так и у нас в редакции есть: тоже ко мне кто-то заходит, а не я к нему. И он часто звал Александра Петрова: «Заедь». И тут возникает психология, потому что Петров — это явление, и внутри него есть стержень.

Он один раз приехал в Петербург, два раза приехал в Петербург, 11 раз приехал в Петербург. И здесь [со стороны Петрова] возникает такой момент: «Слушай, я что тебе…» — дальше подставляйте какие-то слова. Происходит трещина. Потому что с точки зрения весовой категории, опыта, связей, ресурса они несопоставимы. Условно говоря, лет 13 назад (в середине 2000-х, — прим. «Медузы») уже такой холодок между ними пробежал: каждый занимается своим огородом.

У Петрова много активов, начиная с непрофильных, допустим, спортивных клубов, где можно генерировать только минус, заканчивая какими-то салонами красоты и [сервисами] ЖКХ. Он так живет. И как любой крупный предприниматель, он живет не бело, не пушисто.

Но если в Выборге фестиваль, если 500 человек переплывают бухту, если Новый год, [надо установить] какой-то памятник — то Петров затягивает туда инвестиции. Либо сам, на белом коне, либо помогает, либо кого-то нагибает. По-разному бывает. Но энергия от него исходит. Вот где влияние.

Вам нужны новости. А нам нужна ваша поддержка. Помогите «Медузе».

— В описании петербургской и вообще российской истории есть такой сюжет, я бы даже сказал, канон. В одной ленинградской спортивной секции довольно продолжительное время преподавал уголовник. Его воспитанники, спортсмены, а также их вассалы стали частью разветвленной мафиозной группы в Петербурге, которая срослась с властью, а затем расширила влияние на всю страну, заняла важнейшие государственные посты в России, в том числе высшую должность в государстве — президентскую. При этом сохранила связи с криминальным миром.

В испанском деле против русской мафии фигурировали прослушки, где эти люди, обсуждая между собой какие-то дела, упоминали «царя», очевидно, имея в виду Владимира Путина. Или говорили: вот, главой такого-то силового ведомства поставили нашего.

На этом месте рассказчик обычно делает вывод, что Россией правит мафия, к власти пришли «питерские». Но могли прийти из любого другого региона. Вам такая картина мира кажется корректной?

— Я стараюсь быть современным, я по-доброму отношусь к молодежи. Если буду по-злому относиться, я постарею. Понимаю, почему есть такой, как вы говорите, взгляд.

Наверное, в 1970 году и я, рассказывая про Гражданскую войну, Чапаева, Щорса, Махно, нагорожу что-то подобное. И если мы создаем некую антиутопию или приключенческий роман, я скажу собеседнику: «Тут у нас теория заговора, а сейчас сюда любовь вставим».

Если же мы говорим про [реальность], то это прелестная галиматья. Я говорю как человек, который лично прошел по этой лестнице, через эти спортзалы. Дело было вот как.

К концу 1980-х годов красные преторианцы — в том числе и я, но я чуть позже — поняли, что мы проливаем кровь [в спортзалах], гордимся тем, что на наших майках написано «СССР», а нам за это дают какие-то часы «Ракета» и печатают [новости] в газетах. При этом мы видим массу людей, которые каждый день курят «Мальборо». А «Мальборо» стоит каких-то космических денег и не продается в магазинах. Это неправильно.

И так вышло, что спортсмены встали на ворота. Это хорошая метафора, потому что воротчик — это вышибала. В мире дефицита ресторанов, кафе и баров мы встали на ворота. Мы открывали двери, наводили порядок. Мы разрешали. Мы стали зарабатывать очень много.

К спорту это не имело никакого отношения. Мы поняли, что нужно быть рядом с официантами, с таксистами, проститутками, метрдотелями, казнокрадами и так далее. У тебя будет все, потому что у тебя есть характер и воля к победе. А если ты будешь падать, подниматься, ломаться и так далее, то тебя будет [максимум] уважать тренер. Несравнимые величины.

К концу 1980-х спортсмены — прежде всего, борцы и боксеры, а потом уже игровики (участники игровых видов спорта, — прим. «Медузы») подтянулись — превратились в некую сеть, где все друг друга знают. Мы друг друга называли движением. И все были готовы, и все были короли поп-музыки. И девки всех любили, потому что мы были очень главными людьми.

Дальше Советский Союз кряхтел, кряхтел, а потом взял и умер. И сказал: «Вы знаете, законы отменяются». А вместе с отменой закона родилась буржуазия, которая начала лепить законы на коленке. Этой буржуазии нужны были МВД, министерство обороны, налоговая инспекция, правила игры. А этого ничего не было.

И вот это огромное спортивное сообщество «силовиков» взяло на себя функции [государства] и на коленке начало рисовать законы. Поэтому если вы удивились термину «рождение нации», то я бы добавил: у организованной преступности на первом этапе была прогрессивная роль. И любой образованный буржуа подтвердит это.

Теперь что касается уголовников. Ими даже рядом никогда не пахло. Во-первых, уголовник никогда никому ничего не будет преподавать. Потому что он вообще из параллельной реальности. Есть два города — Ленинград и Свердловск, — где по сложным причинам, сейчас не будем туда нырять, уголовники не решили никаких вопросов. Они были выдавлены.

Хотя Советский Союз — это абсолютно гулаговская черная религиозная доктрина. Она была мощнейшая. Но здесь не прижилось. Кстати, становление Александра Петрова началось, дай бог памяти, в июне 1985 года, когда он вместе с еще 80 боксерами перебил уголовников. Притом под уголовниками я не подразумеваю пьяниц. Я подразумеваю таких, знаете, хозяйских ребят, которые вместо вилки любят шило. Вот примерно таков мой взгляд на эту пьесу.