разбор

100 лет назад в Париже убили Симона Петлюру: его застрелил еврейский эмигрант, обвинивший главу Украинской Народной Республики в погромах Исследование Алексея Уварова об одной из самых противоречивых фигур в истории XX века

Источник: Meduza

Симон Петлюра был социалистом, украинским государственным деятелем, военным лидером без устойчивой армии — и фигурой, о роли которой в истории спорят до сих пор. Сделать о нем однозначные выводы действительно очень сложно. Но зато через биографию Петлюры мы можем заглянуть в самые противоречивые и трагические отрезки истории XX века. Как он построил карьеру на фоне распада империи и революции? Что помогло ему прийти к власти в Украине? Почему эту власть Петлюра не удержал? В какой момент он стал твердым сторонником украинской независимости? И нес ли ответственность за погромы, в чем его обвинял убийца Самуил Шварцбард? Ответы ищет в своем исследовании историк Алексей Уваров.

В этом тексте около 25 тысяч знаков. Для удобства навигации по материалу вы можете воспользоваться всплывающим оглавлением.

За что Самуил Шварцбард расправился с Петлюрой — и почему его оправдал суд присяжных

Утром 25 мая 1926 года Симон Петлюра шел по Парижу и остановился у витрины книжного магазина на бульваре Сен-Мишель. К нему подошел человек и спросил по-украински: «Вы господин Петлюра?». Когда тот обернулся, незнакомец несколько раз выстрелил в него почти в упор. Убийцей оказался Самуил Шварцбард — еврейский эмигрант из Российской империи, бывший участник французского Иностранного легиона и человек, потерявший во время погромов почти всю свою семью. Шварцбард не пытался скрыться и сразу заявил полиции, что убил Петлюру из мести за погромы в Украине во время Гражданской войны.

Суд над ним начался в Париже осенью 1927 года и быстро вышел за рамки классического дела об убийстве. Процесс превратился в спор о том, кто виноват в погромах 1918-1920 годов. Защита Шварцбарда строилась на том, что Петлюра как глава Украинской Народной Республики (УНР) и верховный командующий несет политическую ответственность за массовое насилие против евреев, которое совершали части, воевавшие под его властью. В суде выступали свидетели погромов, рассказывали о массовых убийствах в Проскурове, Фельштине, Овруче и других городах. Адвокат Анри Торрес пытался показать, что для Шварцбарда это было не обычное преступление, а акт мести человеку, которого многие евреи считали виновным в катастрофе.

В поддержку обвиняемого выступали не только еврейские организации и свидетели погромов. Возник широкий международный круг сочувствующих. В него в том числе входили философ Анри Бергсон, художник Марк Шагал, писатели Ромен Роллан, Анри Барбюс, Максим Горький и Виктор Маргерит, физики Альберт Эйнштейн и Поль Ланжевен.

Сторонники Петлюры отвечали, что он сам не отдавал приказов устраивать погромы и формально выступал против них. Адвокаты семьи убитого показывали документы и телеграммы, в которых руководство УНР требовало бороться с насилием и наказывать виновных. Их позиция сводилась к тому, что в условиях хаоса Гражданской войны правительство просто не контролировало все вооруженные отряды. Но для многих современников этого объяснения было недостаточно: Петлюре ставили в вину то, что погромы продолжались при его власти, а виновные почти никогда не наказывались.

После нескольких дней слушаний присяжные оправдали Шварцбарда. Решение вызвало международный резонанс и на десятилетия закрепило за именем Петлюры спорную репутацию: для одних он остался лидером украинской независимости, для других — человеком, ответственным за погромное насилие эпохи Гражданской войны.

Кто такой Петлюра — и как он построил быструю карьеру на фоне двух революций

В СССР Петлюру и «петлюровцев» описывали и воспринимали как злейших врагов. Основная формула: буржуазный националист, контрреволюционер, агент иностранных сил, погромщик, враг рабочих и крестьян. Например, в Большой Советской Энциклопедии Петлюра назван «одним из главарей украинского контрреволюционного буржуазно-националистического движения», вступившим в союз с «буржуазно-помещичьей Польшей» против Советской России. Его смерть там же объяснялась местью за еврейские погромы. Он нередко фигурировал как главный или второстепенный кинозлодей в советских фильмах 1920-1950-х: то как трусливый и продажный агент Польши, то, наоборот, как могущественный и неуловимый враг.

Термин «петлюровщина» был шире, чем сам Петлюра. В Советской исторической энциклопедии его описывали как «контрреволюционное буржуазно-националистическое движение», социально связанное с украинской буржуазией и кулачеством. В советских карикатурах, плакатах или агитационной литературе под «петлюровщиной» понимали не только собственно последователей Петлюры, но и крестьян, выступавших против коллективизации в 1930-е годы («кулацко-петлюровский элемент»).

При этом в массовой культуре на русском языке образ Петлюры во многом связан с романом «Белая гвардия» Михаила Булгакова, рассказывающим о событиях осени-зимы 1918 года в Киеве. В книге Петлюра максимально размыт. Это смутный образ, вызывающий тревогу и страх: «узник из камеры № 666», «таинственный и безликий». Описания его невнятны: люди, которые о нем рассказывали, «начинали путаться в описаниях наружности, путать даты, указания места». Булгаков пишет: «Никто, ни один человек не знал, что, собственно, хочет устроить этот Пэтурра на Украине…». При том что роман получил огромную популярность, опираться на него при оценке личности Петлюры было бы неправильно. Булгаков, как талантливый писатель, создал запоминающийся образ. А наша задача — поговорить о том, что за человек был Петлюра.

Симон Васильевич Петлюра родился в 1879 году в Полтаве в семье ломового извозчика. Он учился в духовной семинарии, но не окончил ее: после конфликта, связанного с визитом композитора Николая Лысенко, Петлюру исключили. После этого он зарабатывал репетиторством, сблизился с революционной средой и постепенно стал известен как украинский публицист и журналист.

До 1917 года Петлюра не был крупным политическим лидером: жил скромно, работал редактором московского журнала «Украинская жизнь» и оставался скорее человеком украинской интеллигентской среды. Однако к началу революции у него уже были связи в украинском национальном движении, организационный опыт и административная должность в Земгоре на Западном фронте, где он занимался фронтовыми поставками и дослужился до помощника главного интенданта.

К марту 1917-го Петлюра встретил революцию не как профессиональный военный, а как политический организатор на Западном фронте. Вокруг него объединились возникшие после Февральской революции украинские солдатские комитеты. В мае, на первом Украинском войсковом съезде, где собрались сотни делегатов от сотен тысяч украинских военнослужащих, его выдвинули в руководство съезда, а сам он предложил курс на «национализацию армии», то есть соединение украинских солдат и офицеров в отдельные части. После Первого Универсала Центральной рады (о том, что это такое, читайте в расхлопывающемся блоке после этой главы) в июне он вошел в первое украинское правительство как генеральный секретарь по военным делам, но летом—осенью его положение оставалось нестабильным: Временное правительство ограничило компетенцию Рады и фактически ликвидировало украинское военное ведомство, из-за чего Петлюра потерял должность.

После большевистского переворота его спешно вернули в правительство: в Киеве он распоряжался вызванными с фронта украинскими частями, а в ноябре, после провозглашения Украинской Народной Республики, снова возглавил военное ведомство Генерального секретариата.

Как Петлюра стал ведущей фигурой в украинской политике — и почему его власть не была безграничной

Петлюра почти никогда не был единоличным лидером в Украине. Как уже было сказано выше, его подъем начался на первом Украинском войсковом съезде в мае 1917 года. Петлюру выдвинули как кандидата умеренных сторонников Центральной рады, при поддержке Михаила Грушевского и Владимира Винниченко, тогда как радикальные солдаты тяготели к Николаю Михновскому и требовали немедленной независимости. После съезда Петлюру включили в состав Центральной рады; он стал одним из организаторов украинского военного движения, но не самостоятельным правителем. Его ресурсом были украинские солдатские комитеты и идея «национализации армии», то есть формирования украинских частей. Однако сам он тогда еще предлагал действовать по соглашению с российским генералитетом.

Летом—осенью 1917 года Петлюра занимал должность генерального секретаря по военным делам в первом Генеральном секретариате Центральной рады, то есть фактическом правительстве того периода. Это была министерская должность, но не верховная власть. Над ним и рядом с ним существовали другие центры: Центральная рада во главе с Грушевским, Генеральный секретариат во главе с Винниченко, Украинский генеральный военный комитет, а также российское военное командование и Временное правительство. В первом составе правительства Винниченко был главой Генерального секретариата и одновременно генеральным секретарем внутренних дел, тогда как Петлюра отвечал за военное направление.

Но даже в этой сфере его власть была ограниченной. Петлюра пытался опереться на русских офицеров как на профессиональных специалистов: начальником штаба сделал генерал-майора Бориса Бобровского, предлагал оставить в Киеве корниловский полк для поддержания порядка. Это усиливало его реальные позиции, но одновременно пугало Грушевского и Винниченко: они опасались, что энергичный военный организатор может превратиться в украинского «диктатора». Когда Петлюра предложил Раде воинский устав с назначением командиров и восстановлением дисциплины, социалисты увидели в этом угрозу революционным принципам. После того как он разослал устав по украинским частям вопреки решению Рады, его сняли с должности как превысившего полномочия, а на его место назначили Миколу Порша.

После отставки Петлюра вообще не имел общегосударственной должности, но сохранил военный и политический капитал. Он занялся формированием Гайдамацкого коша Слободской Украины — добровольческого отряда для борьбы с большевиками на Харьковщине. Фактически он занимался организацией собственной боевой силы, действовавшей в условиях распада старой армии и наступления большевиков.

При гетмане Павле Скоропадском Петлюра также не обладал государственной властью. Она была сосредоточена у гетмана, его правительства и находилась под сильным влиянием германских оккупационных сил. Петлюра действовал как оппозиционный политик и организатор земств. Вокруг него сложилась значительная земская сеть: местные управы, школы, семинарии, госпитали, амбулатории, тысячи активистов. В этот период он был одним из лидеров антигетманской и антигерманской оппозиции в Украине.

К реальной верховной власти Петлюра приблизился во время восстания против Скоропадского осенью 1918 года. Тогда он стал главным атаманом украинского войска и военным лицом Директории. Однако и здесь формально Петлюра не был единоличным правителем. Директория была коллективным органом: в нее входили Винниченко, Петлюра, а также Андрей Макаренко, Федор Швец и Опанас Андриевский. И хотя восстание с первых дней ассоциировалось прежде всего с Петлюрой, потому что его имя было известно по всей Украине, де-юре Директорией еще около двух месяцев руководил Винниченко. Военный штаб также не сводился к Петлюре: важную роль играли Александр Осецкий, Евген Коновалец, Андрей Мельник, Василий Тютюнник и другие.

После взятия Киева в декабре 1918 года власть снова была разделена. Петлюра вошел в Киев вместе с другими членами Директории. Последняя восстановила УНР, но правительство создавалось отдельно и на коалиционной основе. Формальным главой Директории оставался Винниченко, а Петлюра был главным атаманом, то есть военным руководителем. У него была огромная популярность и авторитет — но не монопольная власть.

Фактически же вся власть перешла к Петлюре только в начале 1919-го, после распада прежнего руководящего ядра Директории. Грушевский ушел с политической сцены, Винниченко поссорился с Петлюрой и уехал за границу — его отставки добивались представители Антанты. В том же году Петлюра уже выступал как де-факто председатель Директории и главный атаман войск УНР.

Но даже после этого его полнота власти была в значительной мере номинальной. Он стал лидером УНР, но не контролировал всю Украину. Армия быстро сокращалась: из сотен тысяч штыков и сабель, с которыми Петлюра поднимал восстание против Скоропадского, остались десятки тысяч, боеспособных — еще меньше. Под ударами Красной армии войска УНР отступали из Киева в Фастов, затем в Винницу и Ровно. Появилась шутка, что «в вагоне сидит Директория, а под вагоном вся ее территория». Винниченко описывал тогдашний аппарат УНР как «цыганский табор в вагонах», где министры ссорятся, войск почти нет, а остаются «штабы да атаманы во главе с Главным Атаманом».

Об этом периоде УНР историк Сергей Плохий в работе «Врата Европы» пишет:

Атаманщина действительно сдерживала власть Петлюры. Многие командиры формально могли признавать его, но реально проводили собственную политику: уходили с фронта, переходили к большевикам, грабили, создавали собственные ревкомы или управляли войсками автономно. Например, Омелько Волох арестовал командующего, сам занял эту позицию, затем решил перейти к большевикам и при этом распространял слухи, будто Петлюра арестован. Поэтому после начала 1919-го Петлюра был главным политико-военным символом и фактическим верховным руководителем УНР, но его власть оставалась властью в условиях военного распада, потери территории и слабого контроля над собственными вооруженными силами.

Был ли Петлюра с самого начала сторонником независимости Украины — и когда он точно выбрал такой курс

Петлюра с ранних лет был украинским национально ориентированным политиком. Но не последовательным сторонником полной независимости Украины от России. Его исходная позиция была ближе к украинскому социалистическому автономизму. Петлюра начинал политическую деятельность в Революционной украинской партии, затем перешел в Украинскую социал-демократическую рабочую партию. В юности он читал много марксистской литературы и пытался связать социальное освобождение рабочего класса с национальной автономией Украины.

Это не значит, что Петлюра был «общероссийским» политиком без украинской идентичности. Напротив, он очень рано оказался внутри украинского национального движения: конфликт вокруг Лысенко в семинарии, затем революционная деятельность, журналистика, работа в московской «Украинской жизни». Но сама «Украинская жизнь» выходила в Москве на русском языке и объединяла очень разных авторов. В целом дореволюционное украинское движение, в котором действовал Петлюра, еще не сводилось к программе разрыва с Россией; оно боролось прежде всего за признание украинской культуры, языка, политической субъектности и автономии.

В 1917-м эта разница особенно хорошо видна на фоне конфликта между умеренными автономистами (такими, как Петлюра) и радикальными самостийниками. На первом Украинском войсковом съезде радикальные солдаты кричали: «Хотим председателем Михновского! Хотим независимой Украины! Долой соглашателей из Центральной рады!»; Михновский был символом более жесткой линии на провозглашение независимости и отделение от России. Петлюра же на съезде выступал как кандидат от умеренных сил. Это важный маркер: в апреле 1917-го он еще не был главным выразителем радикального требования немедленной независимости.

Его тогдашняя программа была военной и национально-организационной: он предлагал «национализацию армии», то есть создание украинских частей из солдат и офицеров-украинцев. Но Петлюра собирался проводить украинизацию армии «не иначе как по соглашению с генералитетом России», а сам уверял, что украинская армия может стать опорой «дела революции в России». Это плохо сочетается с образом человека, который с самого начала последовательно вел дело к немедленному государственному отделению.

Перелом начался позднее — после углубления конфликта с Временным правительством, большевистского переворота и войны между Советской Россией и Центральной радой. К концу 1917 года УНР, формально еще не отделившаяся, фактически вела себя как независимое государство. Петлюра приказал украинизированным частям не исполнять распоряжения большевистского главкома Николая Крыленко и подчиняться украинским войсковым радам. Именно в этот момент он все более явно превращался из социал-демократа-автономиста в руководителя украинской военной государственности.

Несет ли Петлюра ответственность за еврейские погромы во время Гражданской войны — и в чем аргументы его защитников

В историографии оценки роли Петлюры в еврейских погромах обычно строятся вокруг разграничения между личным антисемитизмом, прямой организацией погромов и политической ответственностью. Наиболее распространенная позиция состоит в том, что убедительных доказательств личного антисемитизма Петлюры или его прямых приказов организовывать погромы нет. Напротив, исследователи указывают на существование в УНР еврейских институций, политику национально-персональной автономии, заявления против антисемитизма и приказы о борьбе с погромами.

При этом такая оценка не означает снятия ответственности с Петлюры и руководства УНР. Петлюра мог не быть антисемитом и издавать антипогромные распоряжения, но государство и армейское командование УНР не смогли обеспечить реальный контроль над вооруженными частями. В результате погромы продолжались, виновные часто не наказывались, а власть зависела от атаманов и воинских соединений, дисциплина которых была слабой.

Сергей Плохий во «Вратах Европы» пишет о Петлюре и УНР после победы над гетманом следующее:

Существует и более защитительная интерпретация, представленная, в частности, Тарасом Гунчаком и Володимиром Сергійчуком. В этой традиции Петлюра рассматривается как государственный деятель, который пытался защищать еврейское население, осуждал погромы и предпринимал меры против их участников. Сергійчук идет дальше и трактует обвинения против Петлюры как клеветнические или политически мотивированные.

Главный вопрос здесь — не только то, хотел ли Петлюра погромов, а то, обладал ли он возможностью и политической волей для систематического подавления насилия. С этой точки зрения, даже отсутствие прямого приказа не устраняет ответственности руководителя армии и государства за безнаказанность погромщиков и неспособность защитить гражданское население.

Как сложилась жизнь Петлюры после описанных в «Белой гвардии» событий — и почему он оказался в эмиграции

После вступления Директории в Киев в декабре 1918 года власть УНР продержалась недолго. Петлюра был признанным военным лидером, но государство сразу оказалось в кризисе: большевики наступали с востока, армия была плохо дисциплинирована, многие атаманы действовали самостоятельно. Уже в начале 1919-го Директория потеряла Киев; Винниченко ушел из руководства, и Петлюра фактически стал лидером УНР.

Весь 1919 год УНР отступала, воевала с большевиками, белыми и местными вооруженными силами, теряла территорию и контроль над войсками. В это же время произошла крупнейшая волна еврейских погромов, за которую Петлюру позднее обвиняли как главу УНР и главного атамана.

В 1920-м Петлюра заключил союз с Польшей Юзефа Пилсудского против большевиков. Польско-украинские войска взяли Киев, но вскоре отступили. К концу года армия УНР была вытеснена за пределы Украины и интернирована в Польше. После Рижского мира 1921 года проект УНР фактически перешел в эмиграцию.

Петлюра жил в Польше, затем под давлением советской дипломатии уехал в Западную Европу и с 1924-го находился в Париже. 25 мая 1926-го его застрелил Шварцбард.

Кем Петлюра вошел в историю — и как к его фигуре относятся в Украине

В украинской политической риторике после распада СССР фигура Петлюры проявлялась неравномерно.

В первые годы независимости он редко становился предметом прямых публичных оценок. При Леониде Кравчуке важнее была не персональная реабилитация Петлюры, а символическая связь современной Украины с традицией УНР. В 1992 году Мыкола Плавьюк, последний президент УНР в изгнании, передал Кравчуку свои полномочия.

При Леониде Кучме Петлюра тоже не занимал заметного места в официальной риторике: его могли упоминать как часть сложной украинской истории, но без последовательной линии государственного почитания.

Более явно Петлюра вошел в государственную риторику при Викторе Ющенко. Президент говорил о нем как о символе украинского государственного строительства XX века и одном из ключевых деятелей борьбы за независимость. При Ющенко память о Петлюре была встроена в более широкую политику восстановления памяти об УНР. В 2005 году был издан указ об увековечении памяти выдающихся деятелей УНР и ЗУНР, а в 2010-м — указ о признании участников борьбы за независимость Украины в XX веке.

При Петре Порошенко эта политика памяти стала еще более оформленной: Петлюру чаще помещали в общий ряд лидеров Украинской революции 1917–1921 годов — вместе с Грушевским, Скоропадским и Винниченко. Кроме того, был принят закон 2015 года о правовом статусе борцов за независимость Украины в XX веке — включая и Петлюру как главу Директории и главного атамана войск УНР. Уже при Владимире Зеленском в декабре 2025-го 152-й отдельной егерской бригаде присвоили наименование «имени Симона Петлюры».

Интересна динамика отношения к личности Петлюры в социологических опросах в Украине. В начале 2000-х положительно к нему относились около 21% опрошенных, тогда как отрицательно — около 40–42%; к 2010-му отрицательные оценки все еще преобладали, особенно на Востоке и Юге. В 2016-м, по данным Rating Group, положительное отношение составляло 26% при 45% отрицательных оценок, но уже в 2018-м баланс выровнялся — около 30% положительных и 30% отрицательных. После начала большой войны произошел резкий сдвиг: в 2022 году положительно Петлюру оценивали 49%, а в 2023-м, по данным исследователей КМИС/UCBI, — уже 64% при 18% отрицательных оценок.

Памятников Петлюре в Украине немного, и все в западных областях: в Ровно бюст открыли в 2001 году; в Виннице монумент установили в 2017-м, в Тернополе — в 2018-м. В целом же, по оценке историка Виталия Скальского, в стране есть около 90 топонимов в честь Петлюры, из них 54 — в Полтавской области. Значительная часть этих топонимов возникла в результате мер по дерусификации и декоммунизации в Украине после начала большой войны. При этом в родном городе Петлюры, Полтаве, много лет обсуждали установку памятника, проводили конкурс и возвращались к этой идее в связи со столетием со дня его убийства. Но по состоянию на май 2026 года памятник так и не был установлен из-за бюрократических проблем.

Некоторые выводы из нашего исследования: о чем нам говорит история жизни Петлюры

Путь Петлюры показывает, как быстро менялась и радикализовалась политическая обстановка в Украине во время революции и Гражданской войны. Петлюра начинал с идеи автономии Украины в составе демократически переустроенной России, однако после Октябрьской революции и распада имперского центра стал одним из военных лидеров уже независимой Украины. В ходе борьбы за Украинскую Народную Республику он сопротивлялся советской России с оружием в руках, заключил союз с Польшей против большевиков, а после поражения украинского движения оказался в эмиграции, где и был убит.

При этом государство, которое он пытался удержать, почти все время существовало в условиях шаткого военного положения, слабого государственного аппарата, зависимости от союзников и неподконтрольности собственных командиров.

Именно поэтому разговор о Петлюре неизбежно возвращается к теме погромов. Прямых и убедительных доказательств того, что он лично отдавал приказы о преступных действиях, нет. Известны документы, в которых руководство УНР осуждало насилие и требовало его остановить. Но есть и другая сторона: массовые убийства, грабежи и издевательства происходили там, где действовали войска и атаманы, формально связанные с УНР. Виновных редко наказывали по-настоящему, а власть Петлюры так и не смогла защитить еврейское население.

Убийство Петлюры в Париже стало отголоском Гражданской войны. Шварцбард стрелял не просто в отдельного человека, а в того, кого считал ответственным за гибель евреев во время погромов. Суд над ним быстро вышел за рамки обычного уголовного дела и превратился в спор о том, кто несет ответственность за насилие революционной эпохи. Французские присяжные оправдали Шварцбарда, но сам исторический вопрос этим решением не был закрыт.

Спустя сто лет после убийства Петлюра остается фигурой, вокруг которой сталкиваются разные исторические памяти: украинская память о борьбе за независимость, еврейская память о погромах, советские мифы и современные российские интерпретации. В его биографии видны многие противоречия истории Украинской Народной Республики 1917–1920 годов: подъем национального движения, слабость государственных институтов, насилие на обломках империи и высокая цена политических решений, принятых в условиях войны.