новости

«Да, страшно. Но для меня это справедливое возмездие» Украина бьет дронами по Москве и другим городам, где, казалось, должно быть безопасно. Это все-таки меняет отношение россиян к войне? Вот что пишут наши читатели

Источник: Meduza

ВСУ все чаще и чаще наносят удары по территории России. Украинские беспилотники регулярно атакуют города, находящиеся в сотнях километров от границы. Под удары попадают жилые дома и другие гражданские объекты, погибают мирные жители. Мы попросили наших читателей из России рассказать, что эти атаки изменили в их жизни и как они меняют отношение к войне в стране в целом. Мы получили десятки писем, спасибо вам! Публикуем некоторые из них.

Полина

Рязань

Война подошла ближе некуда. В одном из домов, который горел, живет моя знакомая, через дорогу от другого — ветклиника, в которой лечится половина домашних животных города, в том числе и мои. Коллега видела со своего балкона пожар над нефтезаводом. Это все очень близко и осязаемо, хоть я и живу в другом районе. Но тем не менее не страшно, потому что я все эти четыре года понимала, что так будет. Я скорее испытываю обреченность и тоску. Коллективная ответственность — вещь несправедливая, но она наступает неотвратимо.

Роман

Москва

Война — это трагедия, из-за которой я не сплю спокойно уже пятый год подряд. Мне кажется, удары дронов были предсказуемым событием, и глупо было думать, что это обойдет Москву стороной. Страшно ли? Если честно, нет — если что со мной и произойдет, так тому и быть.

Плакаться «а нас за что» или что-то в таком духе — удел оторванных от реальности мразей, которые не хотят замечать того факта, что атака по Москве такого масштаба первая и даже, вероятно, последняя, а в Украину сейчас летит ежедневно столько же, если не больше дронов. И при этом хочется сказать спасибо властям Москвы и Минобороны РФ за (относительно) успешную работу по защите города.

Нет, я искренне ненавижу Минобороны РФ и не желаю ничего хорошего мразям, воюющим в Украине, но умереть от одного из 120 дронов, (справедливо) летящих на Москву, не хотелось бы, и пока они (относительно) справляются со своей работой по недопущению этого. Мне кажется, в стране ничего не поменяется, а от этих атак шестеренки в головах масс не зашевелятся. Извините, но любые лучи надежды на перемены погасли уже очень давно — корабль тонет, и мы потонем вместе с ним.

Кирилл

Пермь

Когда к нам начали прилетать [дроны], вокруг только и было разговоров, что запускают откуда-то рядом. Раз по ТВ сказали, что из Казахстана, значит, нужно «принимать меры по отношению к братьям-казахам» — однако даже в этих словах проступает смесь раздражения с недоумением.

Раньше театр боевых действий был за несколько тысяч километров, и люди вокруг уверенно повторяли тезисы про «цели СВО» и прочее, но, когда сирены в тыловом городе стали почти ежедневными, отрицать очевидное все сложнее.

Больше не говорят «воюем со всем НАТО», затянулось привычное «бардак в стране», но уже с ноткой укора в сторону того, кто все видит и за всем присматривает. Вряд ли это приведет к открытому массовому недовольству, однако я впервые наблюдаю устойчивый рост критики властей и лично Путина — даже среди убежденных сторонников «освобождения исконно русских земель».

Артем

Московская область

Война однозначно стала ближе: в ночь с субботы на воскресенье над нашим поселком летали дроны. Раньше мы слышали работу ПВО где-то вдали, и было некомфортно, а вдруг прилетит где-то рядом? Но та самая ночь была очень страшной: дроны друг за другом громко и низко пролетали над домом, из окон было видно и их, и взрывы, когда дроны сбивали. Было страшно: вдруг он упадет на дом? А если он намеренно начнет прилетать в дома? А если осколки от ПВО?

Куда бежать, куда прятаться? В поселке нет никаких убежищ, а по всему дому высокие окна, поэтому даже внутри укрыться негде. Выглядывать в окно — страшно. Не выглядывать и не видеть, куда все это летит, — еще страшнее.

Я всегда сочувствовал, сопереживал и горевал с людьми по обе стороны, живущими с этим ежедневно. А когда столкнулся с этим лично, ощутил новый масштаб злости. Обозлился еще сильнее на все происходящее, на то, в какое дерьмо нас втянули. На то, как беззащитны люди перед оружием. Пока бункерная крыса, устроившая все это, спряталась, ты мечешься по дому, в котором абсолютно не чувствуешь базовой безопасности.

Ненавижу войну, ненавижу все то, во что превращается моя любимая страна. Ненавижу тех, кто нас во все это втянул. Скорее бы это закончилось.

Виктория

Ростов-на-Дону

Мне смешно читать такие заголовки и подводки: «Инструкции „Медузы“, которые ТЕПЕРЬ полезны и МНОГИМ россиянам». Ну что ж, с добрым утром, «многие» россияне! Теперь вы как миллионный Ростов :) Что уж говорить про Белгород, Курск, Таганрог, которые познакомились с войной еще в 2022 году.

А что, собственно, изменилось? Теперь больше людей знают, как звучит БПЛА или ракета, влетающая в дом в квартале от вашего в два часа ночи. Ну и? Тоталитарному режиму глубоко на это наплевать. Соседи, будучи на ранней стадии перехода на авторитарный, уже не могут повлиять на власть. Какие тогда шансы у нас? Раскол элит в лучшем случае.

Страх уже ушел. Проснулись, отписались, что живы, — если в вашем районе. Прочитали, что все норм, — если прилет в районах близких друзей. Обсуждаем, лишь когда это реально влияет на нашу жизнь.

Конечно, меняется отношение к войне. Начинаешь благодарить пэвэошников (да, неожиданно, падение обломков в разы безопаснее прямого попадания БПЛА). И видеть в ВСУ такую же совковую армию, у которой тоже нет ничего святого: атаки под/на праздники; попытки лишить людей тепла в реально холодную зиму в Батайске и у нас (грех жаловаться на фоне того, через что прошли белгородцы).

Чума на обе армии.

Военный эксперт «Медузы» Дмитрий Кузнец объясняет, чего Россия и Украина добиваются ударами по глубокому тылу

Алексей

Владимирская область

Война стала близкой ко мне уже давно. В Муроме, где я живу, дважды прилетало по пороховому заводу, а неподалеку от нас пролегал маршрут дронов, летевших бомбить авиабазу в Савослейке. Для полноты картины добавлю, что на том самом муромском заводе работает родственник моей жены. И я несколько раз прямо говорил ему, что стоит оттуда уволиться, потому что может прилететь.

Но «птичкам Мадяра» я всегда желаю только удачи. Потому что остановить войну можно только так. Чем меньше у России будет нефтезаводов, химкомбинатов и фабрик по выпуску снарядов, тем быстрее война закончится. Настоящая антивоенная позиция — это не когда ты мечтаешь о каком-то чудном чуде, что придет Трамп, прилетят инопланетяне, у Путина наступит озарение и он решит заключить мир. Настоящая антивоенная позиция — это когда ты желаешь поражения агрессору и справедливости для жертвы. Чтобы не стало войны, должно не стать тех, кто войну начинает. Поэтому я от всей души желаю, чтобы тот самый пороховой завод, где производят в том числе запчасти для артиллерийских снарядов, перестал существовать.

Эгоистичный уголок сознания еще хочет, чтобы в тот момент там не было родственника супруги. Он, конечно, соучастник агрессии, но смерти ему я не желаю. Но выпуск этих чертовых снарядов должен быть остановлен. И много что еще в России должно быть остановлено, разрушено, сожжено, чтобы она перестала сеять смерть вокруг себя. Иного пути я не вижу.

Игорь

Москва

Я два года боялся, понимал, что это случится. […] 17 мая в четыре утра я проснулся и сразу понял, что слышу очень громкий звук пролета беспилотника. И еще. И еще. Жутко хотелось спать, но сомнений не было. Это совсем не то же самое, что ожидать этого теоретически. И вот что я думал, со страхом слушая этот звук: раньше я не донатил на ВСУ лишь потому, что внутри РФ это очень опасно. После такого опыта у меня никогда рука на это не поднимется. Я понимаю, что это ответ, я помню, кто агрессор. Но внутри все переворачивается, когда ты сам под прицелом.

Знакомый живет в Химках — слышал взрывы всю ночь, не спал.

Мне страшно. Я просто хочу уехать живым. Но сильно ускорить [уже запланированный] отъезд [из России] не выходит. Я всем сердцем желаю Украине победы. Но мне по-человечески страшно, я хочу жить.

Альберт

Московская область

Началось в восемь вечера. Грохотало так, что земля дрожала, дом и окна. Была слышна и даже один раз видна работа ПВО. Дочка (10 лет) впервые спросила, а что происходит? Ну вот что ей сказать? Сказали с женой ей как есть. Ей было очень страшно. К двум ночи вроде прекратилось, к трем легли спать, к четырем утра опять взрывы — ой, простите, хлопки. Мы уже не выдержали, собрали детей и уехали, благо есть куда. Одно дело в телеге все это смотреть, а другое — на себе ощущать. Беспилотников, правда, не было слышно почему-то, но все равно стремно, когда все это гремит. Только и думаешь, чтобы на голову не упало ничего! И за детей особенно боишься.

Геннадий

Московская область

Мой дом расположен рядом с инфраструктурным объектом, так что дроны с итальянскими моторами тарахтели, а «Панцири» сбивали их над ним и в прошлом году. Самая неприятная мысль, когда ночью успокаиваешь жену и прикидываешь, во что может обойтись строительство бомбоубежища, — что диванным и настоящим воякам на тебя и твоих близких наплевать по обе стороны фронта.

Антон

Москва

За четыре с лишним года мое отношение к войне трансформировалось с «Какую чудовищную ошибку мы сделали» до «Лучше уж мы их, чем они нас». Последние прилеты по спальному району Москвы, в котором я живу, стали своего рода поворотной точкой.

Валерия

Россия

В последнее время… я начала замечать, что меня просто дергает от каких-то жужжащих звуков вдалеке, хоть мой регион и не атаковали дроны (но были случаи в соседних). Порой я не могу слишком долго уснуть попросту от мысли о том, что могу не проснуться.

В моем городе находится один завод, где делают «Тополь-М» и прочую военную технику, и я боюсь, что дроны могут прилететь совсем рядом. Почему рядом с бункерами Путина ставят так много установок ПВО, а жителей удаленных от границы регионов даже защитить не могут? Ненавижу.

Елена

Москва

Понятно, что война пришла в Россию. По другому быть не могло. Страшно? Да. Закономерно? Да. Но самое страшное происходит в Украине уже пятый год.

Почти со всеми друзьями, соседями, однокурсниками я прекратила общаться после 24 февраля, когда случился этот ад. Я москвичка, живу в этом городе всю жизнь, и я не могла себе представить, что образованные и неглупые люди могут быть такими отстраненными, черствыми и тупыми. Надеюсь, что сейчас проснутся.

Света

Москва

С начала этого года почти у каждого моего знакомого закрались планы на эмиграцию. В их число входят и те, кто еще недавно заявлял, что не покинет свою страну ни при каких обстоятельствах. Речь, конечно, не только о беспилотниках и ПВО, стоявших возле Кремля, разговоры и шутки о которых стали частью моей действительности, но все же.

Многие, конечно, все еще живут в сладком неведении, но и те ощущают общий уровень недовольства происходящим. Те, кто так или иначе следят за происходящим хотя бы под собственным носом, редко высказывают что-то о военной мощи России или о беспринципности украинцев. Скорее шутки рода «Малая Токмачка сама себя не возьмет».

Недавно знакомый, поддерживающий власть, переехал в другую страну. Сказал, что так будет безопаснее. Москвичи постепенно узнают о правиле двух стен и учатся отличать гром от жужжания дронов, как недавно и узнали о том, что вся страна уже как год сидит без интернета. Однако эта ситуация вряд ли приведет к каким-то изменениям.

Дмитрий

Санкт-Петербург

[…] К прилетам в регионах, где жил, я уже привык и не боюсь. Но тут Москва, город, где в большинстве можно поддерживать войну, быть ее бенецифиаром и не нести никакие ее тяготы. Путин предложил россиянам наемническую войну на аутсорсе, где еще можно зарабатывать на оборонке. Война где-то там далеко и нас не касается, у нас мирная жизнь, и мы деньги зарабатываем. Первая реакция: а нас-то за что? Ни обстрелы Киева, ни Буча, ни кладбище в Мариуполе никого не волновали. Но своя рубашка оказалась ближе к телу. Оказывается, на войне может прилететь ответка.

Украинцы, мы тут заложники фашиствующего режима. Только бомбежками по Москве, дипстрайками можно принудить агрессора к миру. Война наконец-то возвращается в родную гавань. Полностью солидарен с вашим удовлетворением. Если для окончания войны нужно принять огонь на себя, то, значит, так надо. Слишком долго мы смотрели, как вас убивают, мучились от стыда, вины, что никак не можем это прекратить. Ваши удары как анестезия, облегчение. Моральная ситуация отвратительна, пациент болен, но есть шанс, что до людей что-то дойдет. Хочется сбежать из этой клетки, чтобы не платить налоги и избавить детей от пропаганды. Это меньшее, что мы можем сделать. Простите нас.

Галина

Москва

Да, страшно. Но ужас в том, что по второй дорожке я радуюсь. Для меня это справедливое возмездие.

Богдан

Московская область

Для меня это уже стало обыденностью. Каждый день в Россию что-то прилетает. За окном всегда летают вертолеты. Бывало, что я просыпался от звуков летящего БПЛА или слушал взрывы ночью. Если честно, я не боюсь — может, и к лучшему, что разрушаются заводы, работающие на войну.

Россия сейчас просто пожинает плоды. Все равно по сравнению с тем, что мы сделали с Украиной, атаки на города России — это цветочки. Больше всего меня поражают попытки государства скрыть атаки: фото и видео выкладывать в соцсети нельзя, говорить об этом в интернете нельзя, в пабликах городов тишина, воздушная тревога в городе не включается.

Максим

Финляндия (ранее Москва)

Тяжело. У меня в Москве куча друзей и мама. Страшно за них, но, если честно, присутствует ощущение, что это правда помогает людям в России осознать вещи. Это ужасно, так быть не должно, но помогает.

Мария

Санкт-Петербург

У меня нет знакомых, которые были бы напрямую связаны с войной. Отчасти поэтому получалось абстрагироваться и пытаться жить свою жизнь. После прилета в Кронштадте и смерти кошки из-за него стало тревожно. Вроде в моем районе нет особо важных объектов, но моя собака тоже часто спит на подоконнике — и очень страшно представлять, что она так уязвима.

Еще теперь часто не по себе от мысли, что с Усть-Лугой может случиться то же, что и с Туапсе. Этот порт и так был спорным, а экология Финского залива и так постоянно находится под угрозой. На фоне постоянной борьбы местных жителей и активистов с заводами и мусорными полигонами мысль о том, что в любой момент все может залить мазут и нефтяной дождь, заставляет чувствовать отчаяние. Это для меня стало выходом на новый уровень. Уж нерпы точно ни в чем не виноваты. Но на самом деле суть этой тревоги не только в беспокойстве за животных. Это забирает будущее. Мысль о благополучной жизни после войны ломается о возможные последствия экологической катастрофы.

Анонимно

Пермь

С начала боевых действий в 2022 году считаю, что это был лишь вопрос времени когда прилетит на Пермский НПЗ. В апреле БПЛА долетели и к нам. К происходящему почти безразличие, так как вижу, что Украина уничтожает инфраструктуру, работающую на снабжение государства средствами для продолжения войны, а не мирных людей.

Местные СМИ безмолвны, редкие паблики публикуют фото и видео с мест. Все новости и контент передаются из уст в уста. Кольцо заводов вокруг города защищают люди с рогатками, а устранением занимаются не только краевые службы, но и из соседних регионов. Главный вывод — государство не имеет возможности защитить себя. Людей, которые не имеют отвращения к происходящему, уже не осталось. В конце процитирую «Кровосток»: «Ждем зарево горящего Кремля».

Роман

Москва

Разочарую тех, кто считает, что эти массированные удары по России кого-то в чем-то переубедят. Уже от нескольких знакомых — в палитре от зетников до людей прежде совершенно нейтральных — услышал примерно одно и то же: «Почему мы не отвечаем?» То есть многие хотят не прекращения войны из-за этих ударов, а ее эскалации.

Это люди, у которых уже почти каждый день над головами летают дроны и регулярно прилетают в близлежащие дома. Я сам все чаще ловлю себя на мысли, что если сейчас дать слабину, то нас просто додавят при первой возможности. Я ненавижу одинаково всех политиков во всех странах, я больше не верю никому и ничему. Мы все для них просто сопутствующий ущерб. И я хочу как можно дольше сохранить в себе способность не радоваться, когда кого-то где-то бомбят.

Жанна

Волжский (Волгоградская область)

Я живу в городе с населением 300 тысяч человек. По моим ощущениям, люди играют как будто какую-то роль: делано качают головой, типа, сочувствуют, переживают. Но нет, мне не кажется, что война стала к ним ближе.

Лично я боюсь. Боюсь с первого дня. Но никто не хочет об этом говорить. Если речь заходит, то человек быстро сворачивается и уходит в нейтральные темы. Но теперь у каждого через одно рукопожатие есть человек, который погиб или ранен.

Егор

Центральная Россия

Это было что-то с чем-то. Хоть в Москве я и не живу, но, как по мне, скоро такие атаки распространятся и на всю Центральную Россию. И самое ужасное, что будут отключать интернет — и узнавать о прилете дронов ты будешь только после того, как он на твоих глазах [куда-то] попадет. В мессенджере «Макс» в канале [властей] Москвы о беспилотниках ничего не говорилось.

Иван

Екатеринбург

После недавнего первого прилета по жилому дому с пострадавшими это все стало напрягать еще больше. Работаю в бизнес-центре неподалеку от того места, с [моего] этажа весь город виден как на ладони. Недавно на рабочем месте услышали звук самолета — сразу несколько человек пошли проверять к окнам, что к чему.

Лично мне не страшно, потому что вероятность пострадать от новых атак крайне мала, но в небо посматриваю чаще. Лишь периодические дневные отключения интернета, которых до прилета не было, немного раздражают. Но больше всего непонятно, как мы оказались в этой ситуации на пятый год войны. Сложно было представить даже год назад, что я буду слышать боевую тревогу о ракетной опасности в своем городе.

Хотелось бы уже забыть про блокировки, но нет такой возможности! Продолжаем рассказывать, как оставаться на связи, даже когда ее ограничивают. Например, как дозвониться родным в Россию и не потратить на это все деньги (и нервы), что делать, если не работает VPN, и почему, когда россияне едут в отпуск за границу, блокировки едут вместе с ними? А чтобы не пропустить ничего важного — скачайте наше приложение! 

Оксана

Пермь

Лично у меня отношение к войне никак не изменилось после ударов по Перми. Хочется говорить: «А вы не думали, что война придет в каждый дом и отразится на каждом? Вы почувствовали лишь 0,0001% того, что испытывают люди, живущие в Украине». Пока мы молчим, люди погибают. Считаю удары по городам России справедливыми, ведь мы это заслужили тем, что не смогли предотвратить тот ужас, который сейчас творится.

Анонимно

Энгельс

Я даже не помню, как давно уже война близко к нам. Это все настолько привычно, что страшно это осознавать. На улице воют сирены, а люди как шли куда-то, так и идут, никто не реагирует. Хоть мы и не находимся на границе, но у нас есть аэродром, который часто становится целью дронов. Каждую или почти каждую ночь, а иногда и днем приходят эсэмэски с предупреждением, сирены, и мужской голос с улицы (который не всегда слышно) говорит нам, чтобы мы не оставались на улице и спрятались в укрытиях, а потом — что можно возвращаться к работе.

Но все привыкли, и никто, конечно, с работы не отпустит. Людям все равно, как обычно, до тех пор пока это не коснется либо их, либо близлежащие дома. В доме моих родителей выбивало окна у соседей, не знаю, возмещали ли это, приезжали мужчины в черных костюмчиках и полиция. Также уже попадали и в НПЗ в городе. Больше двух недель, насколько я помню, оттуда валил черный дым.

Интернет у нас на постоянке отключен раньше, чем в других городах, примерно с февраля, и я нигде не видела освещения этой темы, даже в местных чатах. Без VPN на улице делать нечего, да сейчас даже с VPN не зайти в банк, которым я пользуюсь, так как он почему-то не в белых списках у моего оператора связи.

Чаще начали сниться тревожные сны, если сплю с открытыми окнами, то просыпаюсь от воя сирен, и становится очень тревожно. Боюсь, что встречусь с дроном на улице — да и вообще, что ПВО будет пропускать дроны и люди будут встречаться с ними на улицах. Очень страшно продолжать эту жизнь в таких условиях. Не представляю, каково украинцам и жителям приграничных территорий, раз даже в этой части России и дальше страшно.

Илья

Рязань

Нас бомбили с самого начала — нефтезавод, военный аэродром. Операция «Паутина» и постоянные прилеты — все привыкли.

Война не стала ближе, но с попаданием в жилые дома у людей теряется жалость к другой стороне и испанский стыд [из-за ударов армии РФ по Украине]. Мы становимся злее, то есть эффект скорее обратный. Это только подпитывает военную кампанию, оправдывая и саму войну, и даже преступления против «врага». Ведь они нас убивают. Значит, их тоже можно и нужно убивать…

Андрей

Москва

Что изменили удары по российским городам в моей жизни? Абсолютно ничего, можно подумать, их раньше не было. Какой-нибудь Белгород постоянно под ударами, кого-то это интересует? Пока не прилетит лично в тебя, людей это не особо заботит.

Стала ли война ближе? Она уже 1500 дней со мной. Чего не скажешь о людях на улицах Москвы. Шопинг не останавливается, кафе полные, подумаешь, облицовку у пары домов где-то на окраинах попортило.

Боюсь ли я? Боюсь я только одного — не увидеть, чем это все закончится. А то кто-то до 150 лет планирует жить, я столько не вывезу. А если завтра внезапно со слона сверзится, то мало никому не покажется. В любом случае эту страну ничего хорошего не ждет еще долгое время.

Обсуждаю ли с кем-то? Близким и коллегам либо все равно, либо они поддерживают войну. Друзья либо прекратили быть таковыми, потому что поддерживают войну, либо уехали. С уехавшими особо не обсуждаю, пусть живут счастливой жизнью, раз сумели покинуть эту дурку. Меняется ли отношение к войне в стране? Сложно сказать, что к войне, скорее к экономической ситуации

Кристина

Краснодарский край

Я живу в Краснодарском крае, в Туапсе бывала несколько раз в жизни. Сейчас живу в небольшой станице, в районе, где нет ни нефтебаз, ни серьезных заводов, ничего такого. Благодарю Бога за себя и своих близких, что мы переехали сюда из города. В городе я бы боялась. До Краснодара же тоже долетало что-то несколько раз.

Если честно, просто не верится, что где-то рядом, в нашем же крае, что-то такое происходит. Но понимаю, что это правда. Война пришла на нашу землю. И меня это не удивляет. Я ждала чего-то подобного с февраля 2022. Страшно? Ну… Чуть-чуть. Понимаю, что мой маленький домик на далекой сельской улице не станет целью дрона, разве что если он случайно сломается прямо над нашей крышей. Но вот из-за того, что все уже так близко (Туапсе! Да это ж часа три-четыре на электричке!), конечно, немного тревожно. Господи, все рядом. Где-то совсем рядом люди страдают. А у нас — ничего. Пока что.

Иван

Санкт-Петербург

Война, конечно, стала ближе ко мне. Раньше по Ленобласти реже прилетало. Но я не боюсь прилетов. Учитывая число домов в Питере, вероятность прилета украинского дрона в квартиру мою или моих близких очень низкая. Намного сильнее я боюсь новой волны мобилизации. Некоторым моим родным она угрожает.

Думаю, удары Украины по международно признанной территории России, особенно по отдаленным от Украины регионам, приближают конец войны. Они увеличивают недовольство войной у простых россиян, которые хотели бы жить как раньше, заниматься своими делами. Жаль погибших гражданских в обеих странах, но на Украине от российских ударов гибнет в разы больше гражданских. Поэтому украинцев мне жаль больше. Думаю, сейчас в России усилилась усталость от войны. Даже среди зетников.

Даня

Санкт-Петербург

Боюсь ложиться спать, оповещения о БПЛА приходят с задержкой в несколько часов, когда летают беспилотники над домами, то тревога не включается. Пару недель назад проснулся под грохот ПВО.

Над моим районом часто летают самолеты и часто ездят мотоциклы. Я не могу перестать вслушиваться в гудение двигателей и моторов: боюсь, что когда-нибудь я не услышу самый страшный визг мотора или просплю самую опасную ночь — и не проснусь.

Надежда

Россия

Да, опасность БПЛА достигла и моего города в глубине России. Страшно. Невозможно представить, как с этим живет Украина и наши многострадальные пограничные территории уже несколько лет. А сколько это еще будет продолжаться! Развязавшим это нет никакого дела до своих граждан.

О том, что происходит, стараюсь, как и прежде, ни с кем ни в каком ключе не разговаривать. Опасаюсь.

Никогда в жизни не жила в таком страхе за себя и своих близких. Господи, как жаль людей!

Андрей

Красногорск, Московская область

Обсуждаем удары, конечно, и в моменте они вызывают страх, но не то чтобы этого стоит бояться. На дорогах России от ДТП каждый день погибает порядка 40 человек и еще больше становятся калеками. Пока от дронов в России в день погибает меньше людей, меня это не тревожит особо. Погибнуть, переходя дорогу, шансов у меня больше, чем попасть под удар дрона или ракеты.