Три года назад начался один из самых страшных конфликтов последних лет — гражданская война в Судане. Вот как ее пытается осмыслить фотограф Салих Башир Публикуем его работы вместе с рассказами людей, бежавших от войны

Я из провинции Северный Дарфур. Война была очень тяжелой, и мне было трудно уехать из Судана. <…> У меня двое детей: одному пять лет, другому — год. Младший заболел по дороге из Судана. В Кении мы живем в доме из брезента, который приходит в негодность после трех месяцев, но нам до сих пор не дали новый брезент. Нам помогают гуманитарные организации, но лекарств не хватает. У меня болят ноги, у ребенка проблемы с дыханием, а у моей жены проблемы со зрением. Лекарств для всего этого нет. <…> Да, есть частные больницы, но для лечения там нужны деньги, которых у нас нет. <…> От наших семей в Судане мы не можем получить никакой информации — мы не знаем, что с ними. Несколько дней назад мы узнали, что погибли четыре наших соседа — бомба попала в их дом.

Я не хотел покидать Хартум, потому что мой отец не хотел даже выходить из дома. Мы были единственными оставшимися в этом районе. Эту территорию контролировали Силы быстрого реагирования. Если вы не встречали их на улице, они приходили к вам домой — минимум пять раз в день. Они угрожали оружием, брали что хотели и уходили. Мы все были вооружены, потому что это был единственный способ защититься от краж и мародерства. Они убили нашего соседа и изнасиловали девушку, которая жила по соседству, а моему брату прострелили ногу. В конце концов мы вывезли всех женщин района в место, которое контролирует регулярная армия. В нашем районе остались только мужчины. Мы с отцом уехали из Судана в июне 2024 года.

Мы покинули Хартум и отправились в провинцию Белый Нил, где прожили с моими родителями два месяца. После этого началось наше путешествие в город Ренк в Южном Судане. Там в лагере для беженцев мы пробыли около двух месяцев, затем переехали в Джубу, а оттуда — в лагерь под названием Нюманзи, где провели три месяца. После этого, в январе 2024-го, мы прибыли в лагерь беженцев Кирьяндонго в Уганде. Мы здесь уже больше года, и условия здесь тяжелые. <…> Хотя все равно намного лучше, чем в Судане, где идет война. Мы уехали ради безопасности и стабильности детей, а также чтобы они могли получить образование.

Каждый раз, когда я открываю спутниковую карту, я пытаюсь понять, поврежден ли наш дом в Хартуме. Но, к сожалению, снимок устарел и не обновляется. Я даже вижу машины, которые припаркованы во внутреннем дворе. Война разлучила меня с семьей, я никогда не жил так долго без них, особенно без отца. Он офицер, и из-за проблем со связью мне очень сложно с ним связаться. Вдобавок ко всему этому, моя семья постоянно переезжает с места на место. Я беспокоюсь за них. Наше будущее неясно. Все, чего я добился, исчезло — теперь я начинаю с чистого листа. Я попробую выстроить жизнь здесь или где-то еще, но как только закончится война, я сразу же вернусь в Судан.