истории

«Да, это мой дом. Но он еще полгода не высохнет» Дагестан — в руинах после сильнейшего наводнения. Махачкалу могли спасти две маленькие реки — если бы не бездумная застройка. Вот как их берега выглядят сейчас

Источник: Meduza

Этой весной Дагестан переживает самое разрушительное наводнение в своей современной истории. С конца марта в республике погибли семь человек, пострадали около 50 тысяч. У наводнения несколько серьезных причин — в том числе нарушение систем водоотвода из-за бездумной и хаотичной застройки городов. В столице республики Махачкале ущерб от стихийного бедствия мог бы быть меньше, если бы две маленькие реки не были капитально застроены, засыпаны и уведены под землю. Прежде Тарнаирка и Талгинка свободно направляли скопившуюся в горах и городе дождевую воду в Каспийское море. Сейчас они вышли из берегов и подземных труб — и оказались способны снести даже многоэтажный дом.

По просьбе «Медузы» краевед Албас Ханов, который родился и вырос в Махачкале, прошел по берегам двух всеми забытых рек и попытался взглянуть на них по-новому. Вот его рассказ об увиденном — и реплики местных жителей, которые делились с ним своим опытом.

Моя семья живет в Махачкале на протяжении трех поколений. В моем детстве наводнений не было вообще. Город был гораздо просторнее, не так сильно застроен, и ливневка времен СССР справлялась. 

Махачкала стала застраиваться в начале 2000-х — быстро и хаотично. Причины — дефицит земли, приток населения из сельских районов, слабый контроль со стороны местной власти и коррупция в земельно-строительной сфере. На свободных участках стремительно росли частные и многоквартирные дома, даже там, где для них не было нормальной инфраструктуры. Такая застройка стала массовым явлением: в 2024 году в единый республиканский реестр самовольного строительства внесли 1515 самовольно возведенных объектов, в том числе 833 многоквартирных дома.

Город рос быстрее, чем обновлялись водоотвод и коммунальные сети. Постепенно наводнения после сильных дождей стали обычным явлением. Особенно — в нижней части Махачкалы, куда стекает вода с районов, расположенных на склоне горы Тарки-Тау. Вода, стекая в сторону моря, стала регулярно затапливать нижнюю часть, потому что не успевает уйти в ливневку.

Сначала подтапливало улицы — по ним становилось невозможно пройти. Потом стало заливать подземные парковки и подвальные помещения, пространства на первых этажах домов. Например, двор моего знакомого постоянно заливает. Порой туда можно зайти только в высоких сапогах. Друг постоянно расчищает двор от ила. Постепенно люди к этому привыкли — и, как могут, готовятся: отгоняют дорогие машины в районы повыше, выносят оборудование из складов в подвальных этажах. Некоторые покупают насосы и откачивают воду.

5 апреля в самой Махачкале не было сильных дождей — они прошли где-то на возвышенности, за городом. Поэтому никто не ждал нового наводнения и не предполагал, что оно может быть настолько масштабным.

Но вода устремилась вниз. Разлились реки Тарнаирка и Талгинка (Черкес-Озень) — естественные артерии для дождевой воды. Земля к тому дню уже настолько напиталась влагой после снежной зимы и большого количества осадков весной, что больше впитать не могла.

Столь сильного наводнения — чтобы вода шла сквозь дома и сносила их — в Махачкале раньше не было.

Реки Тарнаирка и Талгинка — неприметные, в обычное время на них даже не обращаешь внимания. Но именно благодаря им лишняя вода, которая накапливается во время обильных дождей, уходит с гор и из города в море. При этом, мне кажется, до этого наводнения люди, живущие на берегах этих рек, не понимали их роли и не предполагали, что они могут стать настолько мощными.

После наводнения 5 апреля я подумал, что будет интересно пройти вдоль берегов этих рек и посмотреть, как с ними взаимодействуют люди. В результате хаотичной застройки Махачкалы в их поймах выросло множество жилых домов — я стал петлять между ними.

Иногда реки вообще пропадают из виду, потому что их засыпали или спрятали в трубы под землей. Например, на одном участке река уходит под футбольное поле и возвращается на поверхность в отдалении от него — я ее нашел, ориентируясь на разрушения и бьющую из-под земли воду. Иногда река проходит прямо под жилым домом.

В обычное время на некоторых участках реки — вероятно, идиллический сельский пейзаж: водный поток, зелень, деревья, люди присматривают за курами, огородом. На других ее отрезках — многоэтажки, выросшие на берегах. 

Поскольку эти естественные водные артерии оказались капитально застроены, 5 апреля на пути воды возникло множество препятствий. Она начала прорываться сквозь них, сметая насыпи и заборы, разрушая дома, разливаясь по территории вокруг. Как люди, которые обычно спокойны, но их довели насколько, что они взорвались и вышли из себя.

Из разговоров местных жителей:

Сейчас на берегах разгребают мусор. А в него, к сожалению, превратилось почти все во многих домах. Жители и волонтеры выносят обломки мебели и домашней утвари, стараются привести в порядок все, что можно. Ситуацию усугубляет то, что из-за застройки коммунальная техника не может подъехать, чтобы расчистить русло (что, кстати, стоит делать вообще регулярно). Ладно, если на пути машин ларек, который можно снести, но если это жилой дом в два—три этажа, где живут люди…

Реплики местных жителей:

Сейчас сотрудники коммунальных служб расчищают ливневки, а жители берегов Тарнаирки и Талгинки пытаются строить укрепления — вдоль берегов появляются мешки с землей и песком. Люди хотят подготовиться к новым осадкам в будущем, но этих мер не будет достаточно, чтобы избежать очередного сильного наводнения. Нужно как минимум успеть расчистить путь рекам — от обломков и бездумной застройки.