истории

«Она — чеховская душечка» Элла Памфилова 10 лет возглавляет Центризбирком. Какую роль она на самом деле сыграла в деградации выборов в России?

Источник: Meduza

За последние 10 лет выборы в России окончательно превратились из не полноценного, но все же соперничества за власть в абсолютную имитацию политической борьбы. Все эти годы, с 28 марта 2016-го, главный выборный орган — Центральную избирательную комиссию (ЦИК) — возглавляет Элла Памфилова. Фактически ее задача — прикрывать фальсификации на выборах, результат которых всем давно известен. Но в начале своей карьеры в ЦИК Памфилова не всегда действовала настолько прямолинейно, и у независимых специалистов было больше возможностей влиять на избирательные процессы. Так, несколько лет с Памфиловой работал Андрей Бузин — бывший сопредседатель движения наблюдателей «Голос» и экс-председатель Межрегионального объединения избирателей. При Памфиловой он возглавлял в ЦИК консультационную группу.

Спецкор «Медузы» Андрей Перцев поговорил с Андреем Бузиным о том, какую роль Элла Памфилова на самом деле сыграла в деградации выборов в России.

«Человек с положительной репутацией в либеральной среде»

— 10 лет назад в Кремле решили назначить нового председателя ЦИК.

— Эта должность в определенной мере расстрельная: если у граждан есть негативные эмоции по поводу выборов, они будут направлены на председателя.

[К 2016 году] накопился негатив в адрес [предшественника Памфиловой Владимира] Чурова. При нем выборы действительно били рекорды по фальсификациям — вспомним кампании 2008-го и 2011 года.

Общество воспринимало его очень негативно, репутация была крайне плохой — просто невозможно было его оставить. К тому же, его срок заканчивался. Встал вопрос о замене.

— Должно быть, негатива прибавляла и его узнаваемость, потому что он любил медийность.

— Он охотно разговаривал со СМИ, это правда. Хотя его предшественник, Александр Вешняков тоже не стеснялся. Но выборы при нем все же проходили по-другому: они еще не опустились до того дна, которого достигли при Чурове, а потом при Памфиловой.

— Кто в Кремле захотел видеть на месте Чурова Эллу Памфилову? И почему именно ее?

— Глава политического блока АП Вячеслав Володин и его политтехнологи. Они искали человека, который сможет спасти имидж российских выборов. Человека с положительной репутацией в либеральной среде, которого воспринимают как достаточно демократичного. Памфилова — как успешно, так и неудачно — баллотировалась в Госдуму, выдвигалась в президенты [в 2000 году], выступала против войны в Чечне и ездила туда.

Конечно, этот образ, по моим ощущениям, был подпорчен последними годами работы в качестве председателя президентского Совета по правам человека. Совет при ней работал не очень активно, и это чувствовалось. Но все равно ожидания от нее были положительными.

— У кого?

— В первую очередь у тех, кто интересовался политикой и выборами, а также у тех, кто верил, что все [в выборном процессе и в целом в стране] еще может измениться. Впереди были выборы в Госдуму [2016 года]. И кстати, по оценкам [электорального исследователя Сергея] Шпилькина, по сравнению с думскими выборами 2011 года они прошли не так плохо. 

— Памфилову назначил политический блок Володина, но после думских выборов 2016 года на пост политического куратора в Кремле пришел Сергей Кириенко, который любит работать только со своей командой. Как думаете, почему он не привел в ЦИК своего человека?

— Кириенко и его люди понимали, что Памфилова — подходящее лицо. К тому же, ее только назначили — странно было бы сразу ее убирать. Но на всякий случай к ней приставили комиссара, наблюдателя, официально — заместителя.

Так было и с Чуровым, который получил зама прямиком из АП [администрации президента], Леонида Ивлева. При Памфиловой таким комиссаром стал Николай Булаев. И сразу стало понятно, что она под присмотром. 

— Возникает вопрос, можно ли считать председателя ЦИК хоть сколько-нибудь самостоятельной фигурой. Особенно Памфилову, которая до назначения не имела отношения ни к избирательной системе, ни к юриспруденции.

— Этот вопрос довольно сложный. Формально у председателя ЦИК широкие полномочия, но это не полновластный распорядитель комиссии, которая все-таки является коллегиальным органом.

Так, Памфилова не могла единолично отменить результаты выборов губернатора Приморского края в 2018 году. Но, например, могла заменить руководителя РЦОИТ или выбрать руководителя своего аппарата.

Вот еще пример: после скандалов на муниципальных выборах в Подмосковье в 2016-м она инициировала отставку главы избиркома Московской области Ирека Вильданова. При этом сам по себе Вильданов был одним из самых компетентных председателей региональных избиркомов, он — настоящий юрист. Поначалу Памфилова решила проявить самостоятельность и добиться его увольнения, но он взял и решил уйти по собственному желанию. Однако ее все равно должна была одобрить комиссия. Можно даже сказать, что Булаев должен был позволить комиссии сделать это.

Подытожу так: определенные влияние, компетенция и полномочия у Памфиловой есть. Но она под надзором.

— То есть заместитель, комиссар, который присматривает за председателем, — не просто комиссар, а серый кардинал комиссии? Какие у него полномочия?

— Официальные полномочия у зампредседателя ЦИК есть, но их немного — гораздо больше неформальных, благодаря связи с администрацией президента. В первую очередь, он должен уметь вести подковерные игры. Есть понятие «неформальный лидер» — это про таких персонажей. Булаев — опытный аппаратчик: он работал в регионах, возглавлял Федеральное агентство по образованию (Рособразование).

Кстати, в ЦИК был еще один неформальный лидер — без административного ресурса и связи с Кремлем, зато с опытом. Я говорю о Майе Гришиной, которая работала в комиссии чуть ли не со времен ее основания.

«Мы были ее своеобразными учителями, и она это очень ценила»

— Вы с 1990-х участвовали в независимом движении наблюдателей и при Элле Памфиловой стали главой экспертно-консультационной группы. Почему она создала эту группу и пригласила в нее вас?

— Взаимодействовать с Памфиловой я начал практически сразу, как ее назначили. Я и с Чуровым общался с момента его избрания. А группа появилась после определенного толчка, неприятного случая с Памфиловой.

Тогда, вскоре после ее назначения, ЦИК выдвинул меня в члены Московского областного избиркома, а глава Подмосковья [Андрей] Воробьев, вопреки всякому закону, взял и отказал. Он меня не знал лично, а вот его зам по политике, Эльмира Хаймурзина знала, прощупывала меня по телефону и, видимо, дала Воробьеву рекомендацию — отказать. Видимо, заодно он решил показать Памфиловой, кто действительно здесь власть, дать ей по носу.

В ответ она создала экспертную группу — и показала, что у нее тоже есть возможности. 

— Создавая экспертную группу, она действительно пыталась сделать работу ЦИК более открытой?

— Да, и это дало результаты. Она начала контактировать с наблюдателями на таком уровне, какого раньше в ЦИК никогда не было. Встречалась с представителями «Голоса», «Наблюдателей Петербурга», штабов Навального. При ней ЦИК стал проводить обучение для наблюдателей и журналистов [о выборных процессах]. Это отразилось на отношении к наблюдателям у нижестоящих комиссий — региональных, территориальных, участковых.

На выборах в Госдуму 2016-го к наблюдателям относились намного мягче, чем в предыдущие годы. Случаи удаления наблюдателей с участков в том году были единичными, а прежде это происходило массово. Более того, некоторые избиркомы использовали памятки, разработанные совместно с «Голосом», например, «Процедура передачи протоколов» и «Процедура подсчета голосов».

[ЦИК стал мягче и] по отношению к экспертной группе тоже.

— На ваш взгляд, все это было искренне с ее стороны?

— Мне кажется, она была вполне искренней.

— У АП к ней не было вопросов из-за этой «мягкости» к наблюдателям? Может быть, она сама вам об этом говорила?

— Прямо она не говорила.

— А вам в целом легко было с ней работать?

— Довольно сложно, потому что большинство предложений — по совершенствованию видеонаблюдения, голосованию по месту нахождения, взаимодействию комиссий с наблюдателями, — которые шли от экспертной группы, вязли и не продвигались.

Мы активно работали, озвучивали идеи, писали доклады, например, о ходе выборов и нарушениях в Дагестане и Кемеровской области [в 2018-м], [частых фальсификациях в] Московской области. Но к существенным результатам это не приводило.

К тому же, у членов группы не было прямого доступа к ней по первому желанию. Надо было договариваться с помощниками.

— Даже лично вы не могли позвонить ей напрямую?

— Я мог, но я этим не пользовался. Я и Чурову мог набрать, но звонил ему только один раз — по поводу избиения Гриши Белонучкина. Я не злоупотребляю телефонным правом, это не в моих принципах.

— Были случаи, когда Памфилова просила группу вести себя «потише»? Не критиковать ход какой-либо кампании, не выдвигать какую-то инициативу? 

— У нее была своя тактика по поводу инициатив. Мы озвучиваем предложение и получаем от нее ответ: «Да-да, это очень важно, но сейчас мы заняты другим, вернемся позже». То есть «ваша идея неплохая, но пока не время». Такой политес.

— Вы понимали, чего она хочет от группы, каков ее запрос?

— Главным пожеланием было, чтобы мы помогли ЦИК установить контакт с общественностью. Кроме того, ее нужно было обучить особенностям избирательного права и избирательного процесса. Мы были ее своеобразными учителями, и она это очень ценила. Это не были в прямом смысле уроки или семинары, но на встречах мы объясняли, как работают избирательные технологии, о которых она мало знала. У членов группы был огромный юридический и политологический опыт, а у нее — только организационный.

— Но в итоге группа все же прекратила работу.

— Да, в два этапа. На первом я сложил с себя полномочия председателя группы, это было в сентябре 2018 года. Ее руководителем стал [юрист Аркадий] Любарев. Еще полгода группа работала в таком виде, пока [27 февраля 2020 года] ее заседания не прекратились. 

Все началось после того, как мы подали отчет о просмотре видеозаписей с участков в Кемеровской области на президентских выборах 2018 года. Он содержал четкое утверждение: ни в одной из просмотренных нами записей не были в полной мере выполнены требования закона. Наверху [в администрации президента] взволновались, сказали Памфиловой, что надо возмутиться, и она возмутилась — но не содержанием видеозаписей, а нашим отчетом. Она заявила, что считает нашу работу «некачественной», после чего я подал в отставку.

— Как думаете, это было именно ее мнение или Кремля?

— Это было ее мнение, которое во многом формировалось ее окружением, в том числе из Кремля. Когда мы говорим о ее мнении, нельзя забывать, что Памфилова крайне подвержена внешнему влиянию. Она — чеховская душечка.

Подозрения [о том, насколько Памфилова управляема,] у меня были с самого начала — и неспроста, потому что я с ней все-таки давно знаком, с 2008 года. Тогда произошел неприятный инцидент: она еще была председателем СПЧ и, вероятно, из лучших побуждений собрала группу по наблюдению на выборах. А потом вдруг заявила, что расформировывает ее. Поэтому когда ее назначили главой ЦИК, я написал у себя в соцсетях, что это будет ее «лебединая песня» [как человека с либеральным имиджем]. Он неизбежно должен был стать отрицательным.

Но подчеркну: ее первоначальные шаги я считаю положительными, равно как и ее имидж в то время.

— Поэтому и работали с ней?

— Надежда умирает последней. Надо было обязательно с ней контактировать. Представьте, что было бы, если бы после того как она пошла навстречу и создала для нас группу, мы сказали бы: «Да нет, известно, чем дело кончится». Не могли же мы так сказать.

— Памфилова ведет себя как ультрапатриотка, причем довольно давно. Еще в 2017 году она критиковала «вмешательство» западных стран в российские выборы. А когда началась полномасштабная война — надела брошку с буквой Z. Это уже не просто конформизм.

— Думаете, это все ее принципиальные убеждения? Нет.

Люди часто меняют свои взгляды, примеров можно привести массу, хоть Владимира Соловьева. Но в случае с Памфиловой, как мне кажется, дело не в переменах — у нее просто нет стержня. В отличие от Соловьева, который меняет свои убеждения явно из меркантильных соображений, Памфилова не продажная, а просто беспринципная в силу своего характера.

Кто ее сейчас окружает? Тот же Булаев, кремлевские чиновники. И она в силу своего характера невольно адаптируется под них.

«Задача ЦИК — закрывать глаза на происходящее»

— Была ли кампания — федеральная или региональная, — после которой можно было заявить: вот теперь Памфилова точно работает исключительно в интересах Кремля?

— Выборы в Госдуму 2016 года были для нее пробными, и, как я сказал, та кампания была поприличнее предыдущей. А вот в 2018-м, на президентских выборах, она восприняла победу Путина как задачу — и уже пошли мощные фальсификации (причем, их зафиксировали благодаря видеонаблюдению, восстановленному самой Памфиловой). Тогда ее «либерализм» совсем закончился.

Надо понимать, что ЦИК ответственен за федеральные кампании. Даже при Чурове комиссия могла одернуть и покритиковать зарвавшихся регионалов [за вопиющие случаи фальсификаций]. Это легко, потому что это не зона ответственности ЦИК. И Памфилова так делала: от нее доставалось подмосковному, приморскому, петербургскому избиркомам. Тут ты можешь быть жестким и справедливым — на словах. А вот в федеральной кампании будешь делать все, чтобы удовлетворить власть.

Задача ЦИК — не фальсифицировать, а прикрывать фальсификации. Они происходят на уровне участковых и территориальных комиссий, а региональная комиссия должна закрывать на это глаза. На федеральном уровне задача ЦИК — закрывать глаза на происходящее и в региональных, и в территориальных комиссиях [ТИК]. Я это хорошо знаю, потому что восемь с лишним лет был членом Московской городской избирательной комиссии.

В 2018-м нельзя было сфальсифицировать выборы выше уровня ТИК. Но потом появилось ДЭГ, фальсификации автоматизировали — и это никак не проверяется. Электронное голосование позволяет проводить фальсификации не просто отдельным комиссиям, а самому ЦИК. Но широко, на федеральных выборах, оно пока централизованно не применялось, только в отдельных регионах и Москве.

Перелом произошел в 2020 году — во время голосования за поправки в Конституцию. Тогда серьезно изменились избирательные технологии — появилось уже упомянутое ДЭГ, многодневное голосование.

Затем — специальная военная операция и полное отсутствие конкуренции. Выборы, конечно, были так себе и в 2016 году, тогда тоже конкуренции было мало. Но она все-таки еще проявлялась на низовом уровне. А сейчас даже этого нет. Произошла полная деградация (а ДЭГ ее только автоматизирует). Сейчас это вообще не выборы, а имитация, как в Советском Союзе.

Главный недостаток российских выборов — не в фальсификациях, а в отсутствии объективных основ для выборов: конкуренции, реальной партийной системы, независимых средств массовой информации — да даже диверсифицированных СМИ. Другими словами, недостаток — вся политическая система.

— Но ведь что-то хорошее о работе Памфиловой в ЦИК все же будут вспоминать в будущем?

— Она вернула видеонаблюдение, при ней изменилось в лучшую сторону отношение к наблюдателям (пусть и ненадолго), при ней возник «мобильный избиратель». Упомянутый контакт ЦИК с общественностью тоже можно назвать ее достижением.

— Какие у вас ожидания от думской кампании этого года? 

— Я знаю, кто будет победителем. Это же театральная постановка, понимаете? Ее разбор лучше поручать театральным критикам, чем специалистам по выборам.