истории

Умер Чак Норрис. Мы могли бы собрать лучшие мемы с ним, но решили рассказать, как они отражали его любовь к консервативным ценностям. Простите! (Хотя мемы в тексте тоже есть)

Источник: Meduza

20 марта умер американский актер Чак Норрис, ему было 86 лет. Родные актера сообщили, что Норрис умер в кругу семьи, но другие обстоятельства они бы хотели сохранить в тайне. Мастер боевых искусств, звезда сериала «Крутой Уокер» в последние годы был для широкой публики в первую очередь героем мемов о маскулинности. Эта часть его биографии логичным образом сочетается с идеями, которые он транслировал в последние годы: будучи последовательным сторонником Трампа, он выступал за запрет однополых браков и спорил с теорией эволюции. По просьбе «Медузы» о Норрисе рассказывает кинокритик Алексей Скворцов.

Чак Норрис умер. Слова, которые, казалось бы, никогда не встанут вместе в одном предложении. Смерть никак не укладывается в образ неуязвимого техасца в ковбойской шляпе, способного в одиночку уложить армию врагов. Именно таким артист и запомнился в массовой культуре — сперва в кино заката холодной войны, затем на ТВ в роли благородного рейнджера, хранителя порядка на американской земле, а в наше время — в интернет-мемах, высмеивающих мачизм и токсичную маскулинность.

Хотя сегодня Норрис представляется фигурой скорее комической, когда-то он воспринимался вполне серьезно и по-настоящему был символом Америки, которую так жаждет возродить Дональд Трамп. 

Норрис прожил богатую и неоднозначную жизнь. Мало кто помнит, что в 60-е годы он был чемпионом мира по карате, руководил парой десятков школ восточных единоборств и был чуть ли не самым известным в Америке каратистом. Попал в кино он совершенно случайно, но в очень интересное время, запечатленное Квентином Тарантино в «Однажды в… Голливуде». Вместе с Норрисом тренировались герои этой тарантиновской работы — актеры Дин Мартин, Стив Маккуин и Шэрон Тейт; он ставил трюки для фильмов с их участием, например, в «Команде разрушителей» (1968), который в «Однажды в… Голливуде» в кинотеатре смотрит героиня Марго Робби.

Брюс Ли пригласил Норриса, своего друга, стать антагонистом в знаменитой картине «Путь дракона» (1972) — каратистом по кличке Кольт. Съемка финальной драки между Ли и Норрисом заняла около 48 часов, и для боевиков про единоборства эта сцена стала по-настоящему революционной. Однако образ злого громилы явно не устраивал актера, и уже в 1980-е годы он полностью перешел к ролям таких же громил — но уже «положительных», патриотичных и сеющих добро кулаками. 

Сегодня может показаться неожиданным, что Норрис был одним из самых кассовых актеров своего времени. Его фильмы собирали порой значительно больше, чем фильмы конкурентов — Арнольда Шварценеггера и Сильвестра Сталлоне. При этом сюжеты многих его картин 1980-х смотрятся злободневно, будто мечты наяву нынешней администрации президента США.

Например, во «Вторжении в Америку» (1985) рассказано о группе леворадикальных эмигрантов с советским агентом во главе, которые нарушают границы Америки и распространяют там наркотики. Бывший оперативник ЦРУ по такому случаю вынужден взять ружье и отправиться на берега Флориды, куда с каждым днем проникает все больше преступников. В «Отряде „Дельта“» (1986) американские военные с Норрисом во главе, при сотрудничестве израильских спецслужб, ловят палестинских террористов, захвативших заложников в самолете. До Ирана Норрис, правда, не добрался. 

Забавно, что при всем антикоммунистическом пафосе его фильмов они были особенно популярны в самом центре «красной угрозы», СССР, в эпоху видеосалонов. Уничтожая орды противников на экране, в реальности Норрис при этом воплотил идею «мягкой» политической силы.

Его образ охранителя традиционных ценностей сполна воплотился в телесериале «Крутой Уокер: правосудие по-техасски», который шел с 1993 по 2001 год, в том числе в России на каналах НТВ и ТВ-6. Блестящая звезда на груди, широкая шляпа, нахмуренный взгляд, небритая щетина — этот настоящий американец с ружьем на протяжении 196 эпизодов рассказывал, что такое хорошо, а что такое плохо. Роль Уокера навсегда закрепилась за Норрисом, и уже по истечении сериала, под занавес ХХ века, он стал превращаться в самопародию и заметно устаревать. Неслучайно в этот же период вышел один из самых мемных фильмов с ним, «Лесной воин» (1996), где он сыграл отшельника-философа, который превращается в зверей и птиц, чтобы спасти орегонские леса от вырубки. Эта до предела консервативная интонация смешно сочетается с неказистым и холодным Норрисом (из эмоций — только хитрый прищур), который в фильме голыми руками останавливал бензопилы. 

Любимым актером Чака Норриса был Джон Уэйн, икона американских вестернов, человек с весьма прямолинейными республиканскими взглядами, сыгравший немалую роль в гонениях на левых кинематографистов в годы маккартизма и поддержавший войну во Вьетнаме. Норрис всегда мечтал быть таким же: он верил, что его фильмы несут правильный месседж, говорят о настоящей Америке и о том, как нужно ее защищать.

Еще один малоизвестный факт: в последние годы Норрис был консервативным блогером, который писал конспирологические интернет-колонки, где разоблачал теорию эволюции и требовал запрета однополых браков. Он также выпустил несколько книг, в том числе «Патриотизм черного пояса: Как пробудить Америку» (2008), в приложении к которой, для пущей убедительности, вклеили Декларацию независимости, американскую Конституцию и библейские десять заповедей. 

Норрис безусловно поддерживал Дональда Трампа и в целом по взглядам и фильмографии удивительным образом вписывается как в трамповскую риторику, так и в его любимую мифологию о старой великой Америке: чтобы защититься от врагов, она должна нападать первой.

Превратившись в мем, Норрис обрел вторую жизнь — или даже бессмертие. Быть может, это случилось из-за общественной тоски по героической мужественности или из-за обаяния и харизмы самого Норриса, который все же умел себя как следует преподнести. Он и вправду был настоящим шоуменом, не лишенным самоиронии. Но каким бы смешным ни был этот непобедимый техасец, которому нипочем даже укус кобры, его образ охранителя американской земли оказался слишком уж убедительным — кажется, что теперь эта «мягкая сила» с нами надолго.