истории

В Казахстане хотят переписать почти всю конституцию. Новый документ подготовили всего за 22 дня, и он ожидаемо укрепляет роль президента 15 марта по изменениям пройдет референдум

Источник: Meduza

15 марта в Казахстане пройдет референдум по принятию новой Конституции. Ее разработали всего за 22 дня, и она вносит масштабные изменения в государственное устройство. Например, укрепляет власть президента, ставит местное право выше международного, запрещает политическим партиям принимать иностранное финансирование, закрепляет понятие брака как союза между мужчиной и женщиной, а также затрагивает сферу применения русского языка. Изменены будут 84% всех статей существующей сейчас конституции. «Медуза» рассказывает, зачем все это нужно президенту страны Касыму-Жомарту Токаеву и как он борется с теми, кто критикует проект.

Реформу хотели разрабатывать больше года, но в итоге управились за 22 дня

О планах реформировать политическую систему страны президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил 8 сентября 2025 года в своем послании к народу. По его словам, Сенат выполнил свою «важную историческую миссию обеспечения стабильности государственного строительства» и настало время перейти к однопалатному парламенту. Спешить при этом Токаев не собирался. «На проведение дискуссии, с учетом неординарного характера реформы, уйдет не менее года, после чего в 2027 году можно было бы провести общенациональный референдум, а затем внести необходимые изменения в Конституцию», — говорил он.

После этого была создана рабочая группа по парламентской реформе. В октябре глава государства обозначил фронт работ: «Изменения затронут около 40 статей Основного закона. После этого необходимо привести в соответствие как минимум 10 конституционных законов и более 50 кодексов и законов».

Зимой ход событий резко ускорился — 21 января президент учредил комиссию по конституционной реформе, в которую вошли высокопоставленные чиновники, представители пропрезидентских парламентских партий и члены лояльных властям общественных организаций. Всего в комиссии было 130 участников, однако лишь 53 из них имели юридическое образование и всего четверо были специалистами по конституционному праву или по теории права.

Уже через десять дней после своего создания комиссия представила проект нового Основного закона, а 12 февраля опубликовала окончательный текст — на весь процесс ушло 22 дня. Токаев тем временем решил не откладывать голосование до следующего года и назначил референдум на 15 марта.

Что изменится в Конституции

Изменениям подверглось 84% статей действующей Конституции. Наиболее масштабные преобразования касаются законодательной власти. 

В самой идее провести конституционный референдум для Казахстана нет ничего необычного — народные волеизъявления в стране устраиваются регулярно. Последний, касавшийся строительства атомной электростанции, состоялся в 2024 году. До этого референдум проходил в 2022-м — тогда были одобрены поправки в Конституцию о семилетнем сроке для президента вместо пяти и отменен статус «Елбасы».

Внесение поправок в Конституцию также происходит довольно часто и, как отмечал историк и профессор Йельского университета Нари Шелекпаев, казахстанское общество относится к этому спокойно. Первая конституция, провозглашавшая Казахстан парламентской республикой, была принята в 1993-м, однако уже через два года ее сменила вторая, предусматривавшая значительное расширение президентских полномочий. Впоследствии в Основной закон шесть раз вносили поправки, последний раз — после январских протестов и политического кризиса 2022 года.

Тем не менее сейчас проект новой конституции вызвал далеко не однозначную реакцию в казахстанском обществе.

Сам Токаев подчеркивает, что благодаря новому Основному закону Казахстан «окончательно расстается с суперпрезидентской формой правления и переходит к президентской республике с авторитетным, влиятельным парламентом».

Его сторонники считают, что Конституция «усиливает открытость власти и ее ответственность перед обществом», а также, что переход к однопалатному парламенту и введение должности вице-президента делают «функции государства определенными». А в Народном совете видят инструмент постоянной связи с населением. В поддержке со стороны общества пропрезидентские силы тоже не сомневаются: «Казахи поддерживают 98% положений новой Конституции», утверждает депутат Елнур Бейсембаев.

Новая конституция может ограничить использование русского языка. А еще ее статьи повторяют положения из других законов

Однако те, кто не поддерживает Токаева, конституционную реформу в основном критикуют. Например, казахстанский социолог Серик Бейсембаев считает, что «за этими „историческими“ изменениями ничего нет, кроме банальной концентрации президентской власти и укрепления политического режима». И это идет вразрез с желаниями казахстанского общества, у котором есть сильный запрос на демократизацию. 

Это подтверждают данные исследовательского центра Paperlab, согласно которым самая крупная политическая группа в стране — это «прогрессивные реформаторы» (26%). Они привержены демократическим ценностям и «левым взглядам в экономике». На долю «авторитарных лоялистов», поддерживающих статус-кво и выступающих за сильную президентскую власть, приходится 19%.

Бывший премьер-министр Казахстана Акежан Кажегельдин видит в новой конституции «модель фасадного права», которая маскирует концентрацию власти в руках главы государства, что, в частности, выражается во введении поста вице-президента, который будет полностью подконтролен президенту.

С похожих позиций выступает казахстанский политолог Димаш Альжанов. Изначально, отмечает он, констутиционная реформы должна была усилить роль парламента и привести к демократизацию страны, но в действительности речи об этом не идет. Новая конституция укрепляет позиции президента, ведь он, во-первых, получит механизм передачи власти через вице-президента, а, во-вторых, сможет опираться на полностью зависящий от него Народный совет, то есть непарламентский орган, который будет обладать правом законодательной инициативы.

В честность проведения предстоящего референдума Альжанов тоже не верит. По его словам, плебисциты в Казахстане полностью контролируются властями, поэтому неодобрения проекта новой конституции ждать не стоит.

Впрочем, казахстанский парламент и раньше не обладал высокой легитимностью. После жесткого противостояния с президентом Назарбаевым в 1993-1995 годах он был фактически разгромлен и по Конституции 1995-го лишился былой самостоятельности. 

Сенат, которому не нашлось места в новой Конституции, и раньше вызывал неоднозначные реакции в казахстанском обществе. Конечно, он мог возвращать в нижнюю палату на доработку некоторые законопроекты, но, в целом, был скорее местом, куда политиков отправляют на почетную пенсию. «Сенат — это реликт 90-х годов, когда казахстанские элиты думали, что он будет представлять интересы регионов. Однако затем произошла концентрация власти и его вес в политической системе оказался даже меньше, чем вес нижней палаты, поэтому его упразднение ничего не меняет», — объясняет «Медузе» эксперт по Центральной Азии из крупного европейского аналитического агентства, который попросил об анонимности.

В русскоязычных СМИ особое внимание вызвала девятая статья Конституции, которая регулирует применение русского языка в государственных ведомствах и органах местного самоуправления. По действующей Конституции русский используется «наравне» с казахским, но в новом документе «наравне» изменено на «наряду». В российских провластных СМИ это восприняли как «настоящий тектонический сдвиг, который определяет дальнейшее развитие страны по пути „Незалежной“, так как венчает собой окончание процесса строительства моноэтнического государства».

Однако другие обозреватели не видят в этом изменении большой проблемы. Эксперт по Центральной Азии, с которым пообщалась «Медуза», считает, что власти продвигают казахский язык, но плавно, без резких движений, поскольку «понимают, насколько это чувствительный вопрос и как на это может отреагировать Кремль». 

Нари Шелекпаев подчеркивает, что опасаться стоит за будущее скорее не русского, а казахского языка: по его словам, в стране больше русскоязычного контента, чем казахскоязычного, и он лучше качеством, а значит, есть потенциальная угроза того, что русский язык может постепенно вытеснить казахский. Активисты, выступающие за расширение использования казахского языка, и вовсе убеждены, что Конституция недостаточно его защищает, и требуют отменить официальный статус русского языка.

Критики также отмечают серьезные недостатки в самом тексте новой Конституции. Шелекпаев обращает внимание, что целый ряд изменений избыточен, поскольку изложенные в них нормы уже есть в других документах. Например, нормы о статусе брака как союза мужчины и женщины определяет Кодекс о браке и семье, положения о цензуре и ограничениях свободы слова регулируются уголовным, административным и гражданским законодательством (законы о СМИ, клевете, экстремизме, защите чести и достоинства), а требования обязательной прозрачности иностранного финансирования НКО и запрет зарубежного финансирования партий и профсоюзов содержатся в законах о политических партиях.

В свою очередь, директор Правового медиа-центра Диана Окремова отмечает, что в документ намеренно введены «резиновые, невнятные формулировки», которые власть в будущем сможет трактовать в свою пользу. Например, в статье 23 заявляется, что цензура запрещена, но при этом «свобода слова и распространение информации не должны посягать на честь и достоинство других лиц, здоровье граждан и нравственность общества, нарушать общественный порядок». Казахстанский адвокат и правозащитница Айман Умарова считает, что эта противоречивая формулировка позволяет в будущем притеснять независимые медиа.

Зачем Токаев меняет Конституцию

За последние три десятилетия Конституция Казахстана неоднократно менялась, причем всякий раз в интересах главы государства. О причинах нынешнего референдума существует несколько версий.

Согласно первой, в будущем Токаев хочет выдвинуть свою кандидатуру на пост генерального секретаря ООН — его выборы должны пройти в конце этого года. Именно этим эксперт по Центральной Азии, который попросил «Медузу» об анонимности, объясняет участие Токаева в трамповском Совете мира и стремление наладить тесные контакты с президентом США.

«Возглавить ООН ему интереснее, чем руководить Казахстаном. В определенном смысле Токаев на своей должности оказался случайно, на самом деле он карьерный дипломат, ему близка международная сфера. Не стоит сбрасывать со счетов и то, что в молодых центральноазиатских государствах назначение на такую должность считается очень престижным», — говорит специалист.

Что касается вице-президента, то, хотя этот пост «лишен сколько-нибудь значимых полномочий, он нужен Токаеву, чтобы передать власть „своему“ человеку в случае избрания на пост генсека ООН», поясняет эксперт. Однако сказать, кто конкретно станет преемником Токаева, пока сложно: «Это вполне может быть кто-то из политических тяжеловесов, но пока конкретные имена не называются — Токаев не хочет превратиться в „хромую утку“».

Бывший премьер-министр Казахстана Акежан Кажегельдин считает, что Токаев хочет концентрировать власть в своих руках из-за ситуации в 2019-2022 годах, когда госаппарат и спецслужбы, в которых было множество ставленников Назарбаева, саботировали действия нового главы государства. 

Введение должности вице-президента, переформатирование парламента и создание Народного совета укрепляют власть Токаева и позволяют ему лучше подготовиться к передаче власти к преемнику, которая должна произойти в 2029 году, когда пройдут следующие президентские выборы. Как говорит сотрудница Финского института международных отношений Кристина Сильван, Токаев хочет, чтобы при нем транзит властных полномочий «прошел лучше, чем предыдущий», то есть при Назарбаеве.

У Токаева может быть и «план Б»: после введения новой Конституции обратиться к Конституционному суду и обнулить срок президентских полномочий. О таком сценарии пишет агентство Reuters со ссылкой на дипломатический источник в Казахстане.

Политолог Димаш Альжанов считает, что это может произойти ближе к 2029 году. «Это был бы вполне типичный для стран бывшего СССР ход», говорит эксперт по Центральной Азии, однако он не считает такой вариант основным, ведь «во многом образ Токаева построен на том, что он пришел только на один срок, и если он попытается „обнулиться“, это будет очень плохо воспринято казахстанским обществом — а как оно может реагировать, мы видели в 2022 году».

Власти говорят, что изменения нужны для демократизации страны, но уже преследуют тех, кто их критикует

На критику в адрес референдума и призывы его бойкотировать власти реагируют резко.

В начале февраля алматинский суд оштрафовал на 86500 тенге (около 170 долларов США) Марата Абдурахманова, который в фейсбуке назвал изменения «проектом Конституции диктатуры тоталитаризма и коррупции». К критикам Конституции регулярно приходят сотрудники полиции для проведения «разъяснительной работы».

В конце февраля власти арестовали главу общественного фонда Elge Qaitaru Оразалы Ержанова. Ему дали десять суток ареста за критику проекта новой Конституции — власти обвинили его в распространении ложной информации и введении граждан в заблуждение. Руководитель правозащитного фонда «Ар.Рух.Хак» Бахытжан Торегожина приводит список из 45 человек, к которым полиция применила различные методы воздействия: от разъяснительных бесед до арестов.

Также власти заблокировали сайт независимого информационного агентства КазТАГ после того, как на нем вышла статья с критикой конституционной реформы. 

С официальными заявлениями, что принятие новой Конституции станет важной вехой на пути демократизации Казахстана, все эти действия согласуются плохо. Выстраиваемый Токаевым демократический фасад не может прикрыть ни применяемые властями авторитарные методы, ни стремление переформатировать государственное устройство в интересах нынешнего главы государства.