разбор

70 лет назад Хрущев развенчал культ личности Сталина. Но демонтировать советскую систему ни он, ни другие руководители страны не собирались Зачем тогда нужна была критика репрессий? И о чем умолчал Хрущев в своем докладе?

Источник: Meduza

Ровно 70 лет назад, 25 февраля 1956 года, первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев выступил с закрытым докладом «О культе личности и его последствиях» на XX съезде партии в Москве. Руководство СССР впервые описало на таком уровне публично (хотя и не для широкой аудитории) сталинские репрессии как результат злоупотребления властью и нарушения «социалистической законности». Правда, в последующие годы значительная часть критики была свернута. Осуждение носило выборочный характер, а многие ключевые эпизоды сталинской политики, от масштабов террора до ответственности партийного руководства, так и не стали предметом открытого обсуждения. Тем не менее для истории СССР закрытый доклад стал поворотным моментом. Фактически выступление Хрущева означало разрыв страны с эпохой Сталина и начало нового времени, вскоре названного «оттепелью». Вспоминаем, почему руководство партии и государства выступило с критикой массовых репрессий, что осудило — и о чем промолчало.

Что именно произошло 25 февраля 1956 года?

К тому моменту прошло почти три года после смерти Иосифа Сталина. Советским Союзом управляло коллективное руководство. В нем постепенно усиливались позиции первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева. Но формально высшим органом партии считался съезд: на нем утверждались ключевые политические установки и избиралось руководство, решения которого затем определяли курс государства.

XX съезд КПСС, прошедший в феврале 1956 года, стал первым после смерти Сталина. 25 февраля, уже после официального закрытия мероприятия, состоялось дополнительное закрытое заседание без участия иностранных делегаций. На нем Хрущев и выступил с докладом «О культе личности и его последствиях». В выступлении он обвинил Сталина в создании культа личности, массовых репрессиях, фабрикации дел и разрушении принципов коллективного руководства. Критика касалась не только Большого террора 1930-х, но и военных и послевоенных решений. При этом ответственность в основном возлагалась на самого Сталина и его ближайшее окружение, тогда как партия как институт выводилась из-под прямого обвинения.

Доклад не предназначался для публикации, однако вскоре его текст начали зачитывать на партийных собраниях по всей стране. Так содержание закрытого выступления оказалось известно миллионам граждан и стало отправной точкой пересмотра сталинского наследия.

Вот как вспоминал о том периоде Александр Яковлев (в книге своих воспоминаний «Сумерки»), в феврале 1956-го молодой партийный работник, а в будущем — член ЦК КПСС, один из архитекторов перестройки и сподвижник Михаила Горбачева:

Разве Хрущев сам не участвовал в организации репрессий?

Участвовал.

Никита Хрущев происходил из крестьянской семьи и во многом сделал карьеру в результате Октябрьской революции 1917-го. Он родился в 1894 году в Курской губернии, рано начал работать, получил техническую квалификацию и вступил в партию в годы Гражданской войны. С начала 1920-х Хрущев почти полностью перешел на партийную работу, продвигаясь в партийных структурах Донбасса, Украины, а затем Москвы.

Решающим для его карьеры стало начало 1930-х. Хрущев оказался среди членов партии, поддержавших Сталина в борьбе с внутрипартийной оппозицией, которая выступала против форсированной индустриализации и коллективизации крестьянских хозяйств. Поддержка сталинской линии в этом конфликте способствовала быстрому росту Хрущева. В 1931 году он стал первым секретарем районного комитета партии в Москве, а с 1935-го возглавил Московский горком, один из ключевых партийных постов в стране.

На этой должности Хрущев был активным участником сталинской политики 1930-х. Он входил в систему управления массовыми репрессиями в столице и публично требовал расширения арестов. В 1938-м Хрущева направили в Украину, где он занял пост первого секретаря ЦК компартии республики. Этот период пришелся на завершающий этап Большого террора, когда репрессии в Советском Союзе достигли особенно высокого уровня. Хрущев не дистанцировался от этой политики и нес ответственность за нее в Украине.

В годы Великой Отечественной войны Хрущев был членом военных советов нескольких фронтов, а после войны вновь возглавил украинскую партийную организацию. В конце 1949 года он был переведен в Москву и включен в высшее руководство партии. К моменту смерти Сталина Хрущев был частью сталинской номенклатуры, делал карьеру в условиях террора и нес прямую ответственность за реализацию репрессивной политики. И тем не менее он выступил с критикой сталинских репрессий, хотя свою вину в них последовательно скрывал.

Тогда кто и как вообще решил развенчать культ личности Сталина?

Критика Сталина на XX съезде, конечно же, не была личной инициативой Хрущева. Она стала итогом длительных обсуждений внутри высшего партийного руководства и работы специальных комиссий. Последняя началась вскоре после смерти Сталина в 1953 году.

Такие специальные комиссии по пересмотру дел людей, осужденных в сталинское время за так называемые контрреволюционные преступления, действовали при высшем партийном руководстве с начала 1954-го. Они проверяли архивные материалы органов госбезопасности и прокуратуры и в большинстве случаев приходили к выводу, что обвинения были сфальсифицированы, а приговоры вынесены с грубыми нарушениями закона. Такой надзор впервые в систематическом виде продемонстрировал масштабы репрессий высшему руководству страны.

В 1955 году обсуждение вышло за рамки юридического пересмотра дел и приобрело политический характер. Высшее руководство СССР начало систематически разбирать причины массового террора. Одним из ключевых эпизодов стало «дело Кирова» — убийство в 1934 году одного из самых влиятельных партийных деятелей, главы партийной организации Ленинграда Сергея Кирова. В сталинское время это убийство использовалось как повод для развертывания массовых репрессий против партийной элиты.

Теперь же советские руководители обсуждали, какую роль в этих событиях играл сам Сталин и как стало возможным убийство в рамках Большого террора такого большого количества членов самой партии. Для анализа этих вопросов была создана комиссия под руководством Петра Поспелова. К началу 1956 года комиссия представила данные о сотнях тысяч арестов и расстрелов в 1937–1938 годах, а также о применении пыток для получения признаний по прямым указаниям Сталина. Эти сведения стали документальным основанием для дальнейших решений.

Внутри руководства не было согласия о том, следует ли выносить информацию на партийный съезд. Против выступления с докладом о репрессиях высказывались Вячеслав Молотов, Лазарь Каганович, Георгий Маленков и Климент Ворошилов. Они опасались, что публичное осуждение Сталина поставит под сомнение роль партии в индустриализации и победе в войне и приведет к дестабилизации всей системы. За выступление высказались Анастас Микоян, Николай Булганин, Николай Шверник, Дмитрий Шепилов, Максим Сабуров, Михаил Первухин и Аверкий Аристов. Последнее слово осталось за Хрущевым, который высказался за доклад, но пообещал в нем «не смаковать прошлое».

Текст выступления он готовил лично, отчасти полагаясь на материалы работы комиссий и обсуждения с остальными советскими руководителями. В докладе ответственность за репрессии была сконцентрирована на фигуре Сталина и его ближайших соратниках, тогда как партия выводилась из-под прямого обвинения. Таким образом, сама возможность закрытого доклада стала результатом коллективной подготовки. Но публичная форма и политическое значение были в значительной степени определены личными решениями Хрущева.

Выходит, до доклада советское руководство во всем продолжало линию политики Сталина?

Нет. Уже в первые месяцы после смерти Сталина, весной 1953 года, новое руководство СССР начало отходить от ряда ключевых элементов его политики, задолго до XX съезда и закрытого доклада.

Изменения прежде всего затронули внешнюю политику. Новые руководители страны, включая Маленкова, Молотова и Лаврентия Берию, отказались от сталинского представления о неизбежности большой войны. В марте 1953 года Маленков публично заявил о возможности договоренностей между СССР и США по любым международным вопросам. В том же месяце советское руководство инициировало переговоры о прекращении корейской войны, которая шла с 1950 года и была одним из самых опасных конфликтов холодной войны. В июле 1953-го было подписано соглашение о перемирии.

Параллельно начались изменения внутри страны. В марте 1953 года была объявлена массовая амнистия, по которой из мест заключения вышло около миллиона человек, в основном осужденных на небольшие сроки. В последующие годы изменения затронули прежде всего систему карательных органов, которая при Сталине была основным инструментом массового террора. Создавались специальные комиссии по пересмотру политических приговоров, сокращалась численность ГУЛАГа, освобождались спецпоселенцы.

Были упразднены «особые совещания», которые ранее могли приговаривать людей к лагерям или расстрелу без суда и адвоката. Штат органов госбезопасности был сокращен, многие районные подразделения ликвидированы, а тысячи сотрудников, непосредственно участвовавших в репрессиях, уволены. Одновременно была введена система политического контроля над КГБ. Органы госбезопасности больше не имели права самостоятельно арестовывать членов партийной элиты или их родственников без санкции Центрального комитета. Следственные дела формально передавались в суды, где должны были соблюдаться хотя бы минимальные процедуры «социалистической законности», включая участие адвоката.

Эти реформы не отменяли репрессивный характер советской системы, но принципиально меняли ее устройство. Массовый внесудебный террор стал невозможен без решения высшего партийного руководства, а органы госбезопасности из самостоятельной карательной силы превращались в подчиненный бюрократический аппарат.

Тогда что именно побудило партийную верхушку сделать доклад? Не проще ли было замолчать проблему?

К середине 1950-х замалчивание сталинских репрессий становилось для советского руководства все более сложным. И причины были не идеологическими, а структурными и личными.

Неужели партия так сильно пострадала от репрессий? Она же сама была инструментом политики Сталина

Сталин не унаследовал от Владимира Ленина полностью подчиненную ему партию. В 1920-е внутри ВКП (б) существовала реальная политическая оппозиция, и именно ее последовательное уничтожение стало необходимым условием становления личной диктатуры.

В начале 1920-х борьба за власть велась прежде всего внутри партии. Сначала Сталин расправился с «левой оппозицией» во главе с Троцким, Зиновьевым и Каменевым. До 1927 года они действовали легально, выступали на съездах и пленумах, публиковали собственные платформы и критиковали руководство. После XV съезда ВКП (б) в декабре 1927-го оппозиционеров исключили из партии. Троцкий был сначала сослан, а затем выдворен из СССР. Вслед за этим была уничтожена «правая оппозиция» Николая Бухарина, Алексея Рыкова и Михаила Томского, выступавших против насильственной коллективизации и за продолжение НЭПа. К 1929–1930-м они были лишены всех постов, а позднее арестованы и осуждены. Попытки внутрипартийного сопротивления в начале 1930-х, включая платформу Рютина, также были подавлены; их участники получили длительные сроки заключения и в дальнейшем были убиты.

XVII съезд ВКП (б), состоявшийся в январе 1934 года и вошедший в историю как «съезд победителей», формально закреплял успехи индустриализации и коллективизации. Однако при тайном голосовании по выборам руководящих органов против Сталина было подано 292 голоса из 1218. Почти четверть делегатов выразила недоверие генеральному секретарю даже в условиях жесткого партийного контроля.

Именно делегаты этого съезда стали одной из главных мишеней Большого террора. По данным, озвученным Хрущевым, из 1966 делегатов съезда 1934 года были арестованы 1108, из них 848 — расстреляны. Из 139 членов и кандидатов в члены Центрального комитета партии, избранных тем же съездом, были убиты 97 человек. Таким образом, более половины делегатов съезда и около двух третей состава ЦК были физически уничтожены.

Поддержка Сталина в предыдущие годы не обеспечивала партийной элите никакой защиты. Напротив, партия стала пространством, в котором он последовательно выявлял, изолировал и уничтожал потенциальных соперников. К концу 1930-х старая партийная верхушка была практически ликвидирована, а партия превращена в управляемый аппарат личной власти. Именно этот опыт сделал тему репрессий внутри КПСС предельно значимой после смерти Сталина.

А где был положен предел критике Сталина?

Доклад Хрущева не ставил под сомнение ни основы советской системы, ни коллективную ответственность партии или партийной элиты за репрессии. Критика была персонализирована и функционально ограничена.

Таким образом, предел критики проходил там, где начинался вопрос о коллективной ответственности партии и о системном характере террора. Сталин был осужден как исключение, а не как закономерный продукт той политической системы, которую партия продолжала возглавлять после его смерти.

Какое значение имел доклад для всей советской истории?

Доклад Хрущева стал одним из поворотных моментов в истории СССР, но его последствия были противоречивыми и ограниченными. Он не привел к демонтажу советской системы, однако существенно изменил ее изнутри.

Доклад Хрущева на XX съезде не уничтожил сталинское наследие, но лишил его статуса нормы. И навсегда сделал массовый террор проблемой, требующей объяснения, а не оправдания.