истории

«Грозовой перевал» с Марго Робби и Джейкобом Элорди Эмиральд Феннел хотела снять возмутительное кино в духе первоисточника, а получился, ну… максимум подарок ко Дню всех влюбленных

Источник: Meduza

В прокате — «Грозовой перевал» Эмиральд Феннел. Знаменитый роман Эмили Бронте вышел в 1847 году, в викторианскую эпоху; современники критиковали его за «аморальность», но сегодня это бесспорная классика — а британцы и вовсе считают его главной романтической книгой всех времен. По «Грозовому перевалу» снято не меньше 30 фильмов и сериалов; в некоторых адаптациях участвовали известнейшие актеры и режиссеры — например, в 1954-м роман экранизировал классик сюрреализма Луис Бунюэль (под названием «Бездна страсти»), а в 1992-м главных героев сыграли Жюльет Бинош и Рэйф Файнс. О картине Феннел СМИ много писали еще до премьеры: большой резонанс вызвал рассказ Марго Робби о возникшей на съемках «созависимости» с Джейкбом Элорди — ее экранным партнером. Антон Долин рассказывает, какой получилась новая экранизация.

Забавно читать разгневанные отзывы о долгожданной, нашумевшей еще до премьеры экранизации «Грозового перевала» Эмили Бронте. Особенно в британской прессе: «Потрясающе пустая работа» (The Independent), «Дешевая аляповатая неудача» (The Guardian), «Марго Робби — Бронте в стиле Барби, и чем меньше скажешь о Джейкобе Элорди, тем лучше» (The Times).

Так и тянет вспомнить, что писали в 1847-м о первоисточнике: «Странная безвкусная история», «Смесь грубой порочности и чудовищных страхов», «Отвратительная корявость диалогов и неправдоподобный сюжет». Похоже, радикально исказив букву, в чем-то британская режиссерка Эмиральд Феннел сохранила дух. По меньшей мере, вызвала схожую реакцию. 

Взять хоть основную претензию к фильму — неточный кастинг. Марго Робби уже 35 (героиня романа Кэти умирает в 19), Джейкоб Элорди — белый (в книге Хитклифф смуглый «как цыган», о его происхождении есть немало теорий), оба они австралийцы. Хонг Чау (вездесущая экономка Нелли Дин) — этническая вьетнамка, Шазад Латиф (аристократический супруг Кэти Эдгар Линтон) — наполовину пакистанец.

Но ведь и это отвечает идее книги! Ломающий привычную архитектуру провинциального социума Хитклифф — приемыш неведомого рода-племени, усыновленный мистером Эрншо. Именно это обстоятельство делает его таким интригующим для читателя. В фильме «другими» вслед за ним становятся почти все ключевые персонажи — кроме безнадежно влюбленной в Хитклиффа Изабеллы (ирландке Элисон Оливер досталась самая интересная роль в фильме), которая готова на все, лишь бы быть включенной в круг романтических аутсайдеров. 

В самом деле, для человека XXI века жители конца XVIII столетия необъяснимы. Их экзальтированные реакции, неосуществленные стремления, ранние смерти «от разбитого сердца» слишком плохо укладываются в нынешние представления. Максимум, что может сказать об их отношениях друг с другом наш современник — с оттенком брезгливости и возмущения (почти как в викторианскую эру) назвать «токсичными». 

Феннел заявляет о намерениях с первого кадра. Даже раньше. Изображение еще не появилось на экране, а закадровый звук намекает то ли на половой акт, то ли на мастурбацию. Нас ждет сюрприз: звуки издает корчащееся на виселице тело, пока взвинченная толпа ждет кульминации зрелища — посмертной эякуляции приговоренного.

Возбуждающая жестокость — доминирующая интонация «Грозового перевала», оскопленного предыдущими благонамеренными киноадаптациями. Феннел осознанно возвращает тексту дикость ярмарочной забавы, не озабоченной вопросами хорошего вкуса. Именно с ярмарки мистер Эрншо (прекрасный характерный артист Мартин Клунз) тащит домой еще безымянного Хитклиффа. Хорошая будет игрушка его рано осиротевшей дочери Кэти. 

Выбор актеров, так взбесивший педантов, вполне концептуален. Режиссерка не пытается быть точной по отношению к роману Бронте. Вместо этого она переводит его на язык нынешней поп-культуры. Марго Робби и в самом деле эталонная Барби, призванная ломать стереотипы и вести себя предельно неприлично. Статный Элорди — не только предмет воздыханий школьниц со времен «Эйфории», но и скрывающий свои мужские слабости Элвис («Присцилла») и страдающий монстр из недавнего «Франкенштейна» (вот везение — в течение полугода получить роли двух главных героев основополагающих английских романов, даже не будучи британцем!). А Хитклиффа в детстве сыграл Оуэн Купер — малолетний убийца из «Переходного возраста». Вероятно, это должно подчеркнуть демоническую натуру антигероя. 

Говорить о сюжетных неточностях по отношению к первоисточнику и вовсе глупо. Феннел не сохранила практически никаких диалогов, сократила раза в три число действующих лиц, включая брата-садиста Кэти (его функции переданы их отцу — в книге добрейшему, хоть и взбалмошному человеку) и все молодое поколений Эрншо и Линтонов, которым посвящена добрая половина романа. Удален и ненадежный рассказчик — самовлюбленный лондонец мистер Локвуд. Так что отдельные зрители не догадаются, что изложенная в книге история могла быть искаженной версией реальности. А ведь именно это дает сценаристам и режиссерам право на неуемные фантазии. 

Немного обидно за слугу Джозефа. В фильме он есть (Юэн Митчелл), но его восхитительная тарабарщина — у Бронте он изъяснялся на почти непереводимом йоркширском диалекте — заменена вполне последовательной речью. Фильм как будто перенимает от его книжного прототипа саму интонацию — сверхвыразительную и эмоциональную невнятность. 

Ослепляя и огорошивая аудиторию образами, которые принято считать недопустимо вульгарными, Феннел не останавливается ни перед чем: обнаженка тут только мужская, зато в ассортименте женская мастурбация в покрытых туманом вересковых пустошах, обжимания под проливным дождем, жаркий секс в карете. То перед нами точно воссозданные пейзажи Констебла и Тернера вперемежку с интерьерами Вермеера, то кричащая эстетика эмтивишных клипов и фэшн-съемки. Все это еще и под оригинальный саундтрек Charli XCX. Чем хуже разнородные элементы сочетаются друг с другом, тем лучше. Клубничины величиной с голову, рыбы в желе, красный отражающий пол, обои цвета кожи с родинками и латексные платья нужно видеть своими глазами, пересказу никто и не поверит. 

Неудивительно, что во многих решениях чувствуется натужность. Во многих эпизодах есть юмор, но аудитория смеется не всегда там, где этого хотели авторы. Проблема фильма не в том, что он недостаточно хорош, а в том, что недостаточно возмутителен. Там, где Бронте шла до предела представимого и допустимого, Феннел останавливается на полпути. То ли не хватает воображения и таланта, то ли продюсеры держат в узде. Новый «Грозовой перевал» только притворяется чудовищным. Он обманчив, как его главный герой: ведь Хитклифф Элорди — не демон в человеческом обличии (таким героя видели читатели сто пятьдесят лет назад), а воплощенная мечта старшеклассницы. Красавчик, человек хороший, к тому же богат. 

Режиссерка застревает между вдохновенным стимпанком «Бедных-несчастных» Йоргоса Лантимоса — но по части эротических сцен и прочей разнузданности заметно им уступает — и «Золушкой» или «Малифисентой» Walt Disney с их искусственным гламуром и несколько натужной версией феминизма. Это не кэмп или осознанный китч, а просто попса, хоть исполненная с наглостью и куражом. Зонгам Charli XCX не хватает отчаянного дискотечного бита, знакомого по ее же альбому «brat». Вездесущий BDSM «Грозового перевала» ощущается как безобидная игра, а не возбуждающая опасность; недаром, соблазняя Изабеллу, Хитклифф вполне в духе сегодняшних тенденций учит ее использовать «стоп-слово». 

А главное, зачем это все? Чтобы выразить восторг Эмиральд Феннел по отношению к великому роману? Увы, у нее это получилось не так изящно, как у Кейт Буш. Чтобы напомнить банальные истины: секс качественнее по любви, а не по расчету, домашнее насилие ужасно, но немного насилия в постели не повредит, если по взаимному согласию? Пощечина общественному вкусу оборачивается набором трюизмов. У Бронте герои умирали от любви, ни разу друг друга не коснувшись; у Феннел неутомимо утоляют сексуальные аппетиты друг друга. У Бронте находили неожиданные формулировки (Кэти говорит: «Я и есть Хитклифф»), ни разу не признавшись в своих чувствах, у Феннел бесконечно твердят стирающееся от частого употребления «ай-лав-ю». Не кино, а валентинка.  

Довольно логична концовка картины: Кэти умирает не родами, как в романе Бронте, ребенок у нее так и не рождается. Хитклифф беспомощно замирает на ее груди. Финал больше похож на тупик. Фильм создавался с расчетом на культовый статус и продолжительный культурный след — а останется, скорее всего, бесплодным эпатажем нескольких одаренных кинематографистов, при помощи которого им (но прежде всего студии Warner Bros) удастся неплохо заработать. Самое хлебное время — день святого Валентина.