«Это не „надень свитер“. Это холод, от которого некуда спрятаться» Что ощущают украинцы — и как они выживают без света и тепла в холодных квартирах

Я специально пишу это по-русски. Не потому что «так привычнее». А потому, что так дойдет. До тех самых русскоговорящих русских в России, которые любят говорить: «Мы тут ни при чем», «Это политика», «Мы вне войны». Так вот — вы при чем.

Я выживу, потому что у меня есть работа и хоть какие-то деньги. Потому что да, я могу пойти в «Спортлайф» и отогреть тело под горячим душем. Потому что да, я могу съесть теплый бургер в «Макдональдсе» и сделать вид, что жизнь продолжается. Именно поэтому мне особенно мерзко писать этот текст. Многие не орут и не жалуются. Но, су.а, как же холодно. Это не «ой, зима». Это не «надень свитер». Это холод, от которого некуда спрятаться. Он в стенах. В полу. В пальцах. В голове. Он не уходит, даже когда ты ложишься под три одеяла и делаешь вид, что спишь. Черновцы. Центр Европы. Шахеды почти не летают. Спасибо, конечно. Зато 19 часов без света. <…>

Я почти уверена, что я выживу. Я доживу. Я найду теплый душ, еду, розетку, угол. Но мне страшно не за себя. Мне страшно за тех, кто не напишет. Кто просто сидит в холодной квартире и думает: «Главное дотянуть до утра». Старики, мамочки с младенцами на руках.

У меня есть термос с чаем. У меня есть бутылки с горячей водой в кровати. Я прижимаю сына к себе покрепче. Я делаю все правильно, как в инструкциях по выживанию. Но свет выключают на шесть часов. Потом дают на час. И за этот час ты не успеваешь вернуть тепло. <…>

Сегодня кто-то умрет от холода. Не на фронте. Не от ракеты. Просто в своей квартире. Тихо. Без свидетелей. Прошло восемьдесят лет после Второй мировой. Мир говорил «никогда снова». Люди говорили «мы изменились». Ничего не изменилось. Люди — все те же звери.<…>

Раньше самый приятный звук был — «трынь» от банка. Когда на счет приходит гонорар или зарплата. Сейчас дикий восторг вызывает писк вытяжки, она у меня первой сообщает — дали электричество!

И ты бежишь, как сумасшедший с криками «свеееет», к розетке, стиралке, компьютеру. Причем ко всем одновременно. Я лично сразу включаю новости. Такое ощущение, что пока ты шесть часов сидел во тьме и холоде — мир изменился. И точно, в этом году это ощущение еще ни разу не подводило.

Темно, темно, темно — бац Трамп забыл про Украину, Иран и Мадуро, грозит Макрону пошлинами на вино, а на Гренландию (она же «Исландия», она же «кусок льда») уверенно собрался идти войной.

И в очередную волну блекаута ты проваливаешься с пониманием, что миропорядок катится в пропасть и в следующий раз, когда в твоем микрорайоне дадут свет — Третья мировая будет в самом разгаре.

А потом темно, темно, темно — бац [премьер Канады] Марк Карни произносит речь для европейцев, которая тебя невероятно вдохновляет и буквально убеждает в том, что завтра будут транслировать красиво пылающий кремль. Ждем. <…>

У меня рыбки в аквариуме замирают — прям не плавают, а стоят как пираньи. И смотрят с укором. Кирюша превращается в шар, широко расставляет перья и сидит надувшись, молча. Когда температура в квартире +16 и ниже, я ношу ее за пазухой. Этим фактом сильно недоволен доберман. Ревнует.

Все работает. Магазины, кафе, банки, аптеки, парикмахерские, театры (!). Все на генераторах. Гул стоит ужасный, заглушает российские шахеды. А они летят постоянно.

Крупные покупки в супермаркетах теперь делают только жители нижних этажей. Мы, несчастные любители красивых видов из окна, носим домой хлеб и яйца по очереди. <…>