![Emil Leegunov / Anadolu / Getty Images](https://meduza.io/impro/bgkyxOnu79ALFAoSbT3sb-fgn39gb4Y2FPvqn1Ng5ZQ/resizing_type:fit/width:0/height:0/enlarge:1/quality:80/aHR0cHM6Ly9tZWR1/emEuaW8vaW1hZ2Uv/YXR0YWNobWVudHMv/aW1hZ2VzLzAxMC8x/MzEvMjU0L2xhcmdl/L29JYXNUMDhxOG1T/SmRXekg0MWJEUVEu/anBn.webp)
«Сложился как карточный домик» В Белгороде обрушился подъезд жилого дома — погибли 15 человек. Вот что происходило после этого. Репортаж 7×7
Утром 12 мая в Белгороде обрушился подъезд жилого дома на улице Щорса: 10 этажей, 40 квартир. Погибли 15 человек, еще 20 пострадали. В Минобороны РФ заявили, что в дом попали фрагменты ракеты «Точка-У», сбитой ПВО; власти Украины это никак не комментировали. При этом некоторые эксперты отмечают, что к разрушениям мог привести и российский боеприпас. Издание 7×7 рассказывает, что происходило в Белгороде после обстрела.
Внимание! В этом тексте есть мат. Если для вас это неприемлемо, не читайте его.
«Через стенку у тебя пустота»
После обрушения подъезда к дому № 55А по улице Щорса шли десятки белгородцев. Одни хотели посмотреть на завалы, другие — попасть домой. Люди останавливались в соседнем дворе, у образовательного центра «Луч».
У ворот комплекса стояла молодая темноволосая женщина с красными заплаканными глазами. По телефону она рассказывала кому-то про взрыв, произнося слова по слогам и всхлипывая. Женщина жила в четвертом подъезде — по соседству с рухнувшим. Во время падения осколка ее не было дома.
— Я… благо… не увидела этого. Первый прилет я увидела… В м-м-м-машину был… А потом…па-па-звонил муж… Сказал, что выставили фотографию… что… Щ-щ-щорса… 55, — девушка говорила с паузами. — Получается, у меня квартира посередине. А две сбоку которые… Там стена… Третий подъезд… полностью… обвален.
К девушке подошли родители. Узнав про обрушение, они приехали в Белгород из Шебекино — приграничного областного города, который регулярно попадает под обстрелы. Мать твердила: «Все, успокойся, успокойся. Твоя квартира целая». Отец обнял дочь, но и это не помогло ей успокоиться.
— Возле дома… о-очень много людей было… Пострадавших выносили… без… с-с-сознания… Видимо… погиб-ших, — она уткнулась отцу в грудь.
— Все, угомонись. Мы только выехали [из Шебекино], и смотрю — у нас ракетная опасность, — сказала мать. — Задолбали с этим наступлением.
На скамейке недалеко от «Луча» сидел парень в черных шортах. С одной стороны от него стояла переноска с двумя котами. С другой лежали рюкзак и аптечка. На поводке молодой человек держал собаку. Вместе с матерью и домашними животными он жил в четвертом подъезде в боковой квартире, примыкающей к обрушившемуся третьему.
— По телефону [об эвакуации] никто не знает. Сидите, сука, мерзните дальше… Молодые люди! — женщина побежала к участникам теробороны в надежде узнать, где им с сыном получить помощь.
Пока ее не было, парень вспоминал, как они, выходя с балкона, услышали «прилет» — то есть прилетающий в сторону города снаряд. Сначала это было как «бахи» вдалеке, которые становились громче с каждой минутой.
— Будто сам воздух завибрировал. Потом в ушах звон — и ударная волна. Трухануло нормально у нас. Я около входной двери стоял в коридоре. Дверь вырвало, и меня следом вынесло взрывной волной в подъезд. Мама в ванную зашла — дверь вырвало с коробкой. Балконы полностью снесло. Мать сразу в слезы, трясется. Она первым делом начала паниковать за машину, сразу собралась, вышла на улицу. А я в окно смотрю: обрушенное здание, думал, осколки. Вышел сам в подъезд, поворачиваю голову, а подъезда нет. Через стенку пустота, — рассказал молодой человек.
Их с матерью эвакуировали в гостиницу. Животных разрешили взять с собой. Парень предложил сдать кошек и собаку в зоогостиницу.
— У тебя есть деньги? — спросила его мать.
— Есть.
— Дима, они нам щас пригодятся хотя бы тебе штаны купить, ёптыть. Ты в шортах! А ночью вообще обещают минус.
Она и сын замолчали. Потом он продолжил описывать то, что происходило после обрушения. Он видел, как жильцы дома сразу стали разбирать завалы. Даже когда приехали спасатели, мужчины остались помогать им.
— [У людей] шок. Женщина рядом со мной стояла [во дворе] в слезах, она двух слов связать не могла. У меня сработал адреналин. Мама выбежала, я за ней. Потом понял, что надо хотя бы животных вытащить. Они втроем под моим диваном забились в угол. Я начал их собирать. Тут солдаты в квартиру врываются: «Шо тут делаешь? Дом может обрушиться!» Господи, но животных забрать надо! Меня вывели. Стою на улице с собакой и одним котом: черного сразу поймал, а белый прятался. Мама побежала вместе с солдатами вытаскивать кота. Успели забрать документы, аптечку, — рассказал парень, пытаясь успокоить собаку, которая то скулила, то лаяла на соседских животных.
Дима и его мама не планируют уезжать из Белгорода:
— У нас дом достраивается. А что нам делать? У нас член семьи на донецком направлении воюет. Уезжать как-то… Он сам говорит, чтобы мы уезжали, а что мы сделаем?
Парень вздохнул: в квартире остались его черепаха и тритон.
Недалеко от «Луча» стояли мать и дочь.
— Разобрали [завалы] до второго этажа, — сказала мать, поговорив с кем-то по телефону.
На первом этаже дома № 55А жил жених девушки, с которым она встречалась четыре года. Утром молодой человек написал ей, что рядом с многоэтажкой сильные взрывы, попросил невесту спрятаться и после этого не выходил на связь. Мать и дочь простояли на том же месте на аллее около часа. Девушка смотрела в телефон при каждом уведомлении.
«Будете одним куском мяса!»
После обрушения дом № 55А оцепили. Людей не пропускали во дворы даже соседних многоэтажек. Узкий тротуар у центра «Луч» перегородили двое мужчин в камуфляже, которые давали дорогу только военным и спасателям. Дежурные пытались сдержать толпу, которая пыталась прорваться дальше.
— Да нельзя заходить, мужчина! Там щепки летят! — кричал один военный жителю. Мужчина пытался пройти во дворы.
— Я домой, — к военным тут же подошла пенсионерка.
Она проскользнула за мужчиной, оттолкнувшим военных. Тут же из толпы раздались голоса:
— Мне жену забрать!
— Документы!
— Мы хотим помочь!
— Нам домой надо! Домой не пускают!
— Я понимаю, что вы там живете, но там-то небезопасно. Вы поймите меня тоже, — отвечал людям один из дежурных военных.
Сквозь толпу прорвался мужчина с велосипедом и желтой сумкой «Яндекс.Еды». Военные запретили ему проезжать.
— У меня доставка… Людям надо прожраться… Я не отдам [заказ], — переживал курьер.
Люди не расходились и спорили с военными. Один из них просил людей не толпиться, а то «щас второй [раз] прилетит».
— Будете одним куском мяса! — предупредил он со злостью.
Из оцепления со стороны дома выходили люди с испуганными животными на руках, вещами и чемоданами. У многих с собой ничего не было. Они останавливались на аллее у центра «Луч», по телефону рассказывали о громком взрыве. Повсюду было слышно: «туда не пускают» и «пиздец».
Спустя час к военным подошли волонтеры — они принесли воду и еду, вещи. Жители продолжали ждать у тротуара, где среди травы блестели осколки стекол.
В укрытии
Около 14 часов в Белгороде завыла сирена. Люди с тротуара и аллеи «Луча» побежали к небольшому бетонному укрытию рядом с образовательным центром. Многие решили спрятаться в подъездах, будто в них безопаснее. Возле одного из них остановилось такси. Водитель и пассажир забежали в подъезд.
— Ничего, надо перетерпеть пару дней. Щас мы к Харькову вплотную подойдем, установим там свои ПВО, — сказал водитель такси, закурив.
— Ага, уже три года подходим, — ухмыльнулся пассажир.
— Не-не, щас точно подойдем, — ответил таксист.
В укрытие у «Луча» зашла пара десятков человек. Они сразу звонили родственникам: «Ты в укрытии?», «Ты в ванной?», «Сиди в коридоре». Волонтеры обсуждали, как пройти к дому № 55 через оцепление и помочь пострадавшим. Все мониторили новости про ракетную опасность.
— Полетели самолеты на Харьков, — новости зачитали вслух, отчего становилось еще страшнее.
— Щас ответка прилетит.
— Сложился как карточный домик. Собирай вещи, — послышалось из другого угла убежища.
Через минуту в небе раздался взрыв — «ответка».
Когда сирена замолкла, волонтеры попросили людей не выходить — отбой ракетной опасности объявили, а авиационной — нет.
Но взрывов в ближайшее время не было. Общественный транспорт не работал еще полчаса, как во время ракетной опасности. Автобусы с портретами ветеранов Великой Отечественной войны на окнах стояли у остановок, и люди не могли уехать с опасной Харьковской горы.
К вечеру город обстреляли несколько раз. Губернатор Вячеслав Гладков сообщил о трех погибших — девочка 17 лет, женщина и мужчина скончались от полученных ранений на месте. Ранения получили пять человек.
7×7