![Антон Вергун / ТАСС](https://meduza.io/impro/JxohJb_CBrRSOoAoHR0TorZ9olTlrKmeN-Qrq0xPe2g/resizing_type:fit/width:0/height:0/enlarge:1/quality:80/aHR0cHM6Ly9tZWR1/emEuaW8vaW1hZ2Uv/YXR0YWNobWVudHMv/aW1hZ2VzLzAwOC8y/MjMvNzIyL2xhcmdl/L1dnV3p5QkZvWXN1/R3pMOGRORF9kM2cu/anBn.webp)
«Пять дней назад они говорили, что никогда не уйдут. А через три дня мы попали под обстрел. Мы ничего не понимаем» Что рассказывают украинцы, бежавшие в Белгородскую область после российского отступления
В начале июля секретарь генсовета «Единой России» Андрей Турчак, находясь в Харьковской области, сказал: «Россия здесь навсегда». Через два месяца Минобороны РФ сообщило об отступлении, назвав его «операцией по свертыванию и организованной переброске войск».
В сентябре губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков сообщил в своем аккаунте во «ВКонтакте», что российскую границу перешли тысячи украинских беженцев. Примерно в это же время журналисты нескольких иностранных изданий приехали в Белгородскую область — в том числе для того, чтобы поговорить с теми, кто бежал из Украины после российского отступления.
«Нам все говорили: „Мы теперь здесь, мы здесь и вам больше нечего бояться“. Пять дней назад они говорили, что никогда не уйдут. А через три дня мы попали под обстрел. Мы ничего не понимаем. Какой тогда вообще был смысл [во всей спецоперации]?» — сказала The Guardian Ирина, которая работала бухгалтером в российской оккупационной администрации.
Она добавила, что «беспокоится за людей в Херсоне и Запорожье»: «Им тоже говорили, что Россия здесь навсегда. Но если посмотреть на то, что происходит около Харькова, — кто знает, что случится завтра».
«Нас спрашивают, как мы относимся к спецоперации. Мы чувствуем неопределенность и теперь не понимаем, почему она [спецоперация] вообще происходит», — сказала The Wall Street Journal украинка, которая бежала из Купянска из-за опасений, что ее привлекут к ответственности за сотрудничество с оккупационными властями.
«Люди поверили российским военным, когда они сказали, что не оставят нас. А потом они неожиданно отступили. Им потребовалось несколько месяцев, чтобы забрать эти территории, а теперь они взяли и бросили их за два дня», — сказал Александр, бежавший из Украины с женой и сыном.
Юлия, которая занимается помощью беженцам, заявила, что российские военные «предали людей», которые считали их «освободителями»: «Им обещали, что Россия тут навсегда. Они пытались жить своей жизнью, работали в больницах, школах, магазинах, но та сторона понимает это как сотрудничество с оккупантами».
Беспокойство по поводу украинского наступления испытывают и сами жители Белгородской области. The Wall Street Journal приводит в пример адвоката, который с недавних пор возит в своей машине каску и бронежилет, местного предпринимателя, который после начала вторжения построил бомбоубежище на заднем дворе дома, и ресторатора, который закупил фанеру на случай, если в его заведении в центре города выбьет окна.
Местных жителей «особенно возмущает», что власти России пытаются делать вид, что никакой войны на самом деле нет.
«Как им не стыдно! В Москве празднуют День города, а здесь льется кровь. Здесь все переживают за наших солдат, а там все гуляют и пьют!» — говорит Людмила, с которой побеседовал The Wall Street Journal (впрочем, недавно стало известно, что власти некоторых областей начали отменять или сокращать праздничные события; так, торжественные мероприятия, приуроченные ко Дню города, отменены в Советске, Воронеже, Ростове-на-Дону и других городах).
В целом, по впечатлению The Wall Street Journal, большинство белгородцев поддерживают решения Кремля, однако некоторые высказывают сомнения в эффективности действий российских военных. Так, владелица магазина, в котором продается камуфляжное снаряжение и нашивки с буквами Z и V, заявила, что вина за военные неудачи лежит на высших эшелонах российского руководства. При этом она отметила, что все еще поддерживает президента России Владимира Путина, поскольку считает, что «не могло столько наших ребят погибнуть просто так». «Такого не может быть, чтобы все это было напрасно», — добавила она.
Специальная военная операция
Так провластные СМИ, политики и чиновники называют войну в Украине.