Перейти к материалам
Дом Нирнзее в 1925 году
истории

Дом Нирнзее — первый московский небоскреб. О нем писал Маяковский, на его крыше снимали «Служебный роман» Архитектор дома бесследно пропал более 100 лет назад, теперь стала известна его судьба

Источник: Meduza
Дом Нирнзее в 1925 году
Дом Нирнзее в 1925 году
ТАСС

Дом Нирнзее — первый московский небоскреб, или «тучерез», как его называли журналисты начала XX века. Здание стоит по сей день; ищите его в Большом Гнездниковском переулке, на пересечении Тверского бульвара и Тверской. Дом связан со многими известными людьми: тут с будущей женой Еленой Шиловской познакомился Михаил Булгаков; в театре-кабаре «Летучая мышь», располагающемся в подвале, бывали Станиславский, Шаляпин и Горький; а Владимир Маяковский жил и получал любовные записки. Архитектор дома Эрнст-Рихард Нирнзее продал здание в 1915 году, о его судьбе ничего не известно: некоторые исследователи писали, что он эмигрировал из-за антигерманских настроений в Москве, другие считали, что он бросился в лестничный пролет и умер. Спустя век после исчезновения Нирнзее соавтор краеведческого блога «ну да москва», телеведущий Владимир Раевский вместе с ученым-полонистом Николаем Миско обнаружили могилу архитектора.

Куда пропал архитектор

Красивый дореволюционный дом по адресу Большой Гнездниковский, 10, до сих пор называют домом Нирнзее, хотя инженер-строитель, обладатель здания и знаменитый московский домовладелец Эрнст-Рихард Нирнзее покинул Россию более 100 лет назад. В 1915 году он продал этот дом банкиру Дмитрию Рубинштейну за два миллиона 100 тысяч рублей — и уехал из Москвы, где на фоне Первой мировой войны росли антигерманские настроения. После отъезда из столицы его след теряется. Поколения москвоведов не могли выяснить, что с ним стало после демарша из Москвы — некоторые даже писали, что Нирнзее бросился в лестничный пролет, как писатель Всеволод Гаршин.

Четыре года назад мы снимали фильм о доме Нирнзее и нашли много всего интересного, но о том, что случилось с самим Нирнзее, не знал даже автор подробнейшей биографии дома Владимир Бессонов.

Чем знаменит дом в Большом Гнездниковском переулке?

  • Дом Нирнзее был самым высоким зданием Москвы с 1912 по 1931 год (тогда его обогнал Дом на набережной). Первая 12-этажная постройка в городе стала сенсацией — дом титуловали и небоскребом, и тучерезом, и домом-каланчой. Квартиры в доме были небольшие, их называли «кавалерки», а сам дом Нирнзее — «домом холостяков».
  • Мозаика под крышей дома Нирнзее сделана художником Александром Головиным, это точная копия «Русалочки» с фасада «Метрополя».
  • На крыше дома Нирнзее фирма «Киночайка» товарищества «Гардин и Венгеров» устроила павильон и снимала кино. О крыше вспоминал и Константин Есенин — сын поэта и Зинаиды Райх, который участвовал там в футбольных матчах: «Я до сих помню центральный матч того сезона, сезона 1932 года… Помню, что пожертвовал ради него какой-то очень важной игрой на „Динамо“. Еще бы. Играла сборная Брюсовского переулка с „хозяевами поля“ — Гнездниковским переулком». А еще на этой крыше поливала цветы Мымра из фильма «Служебный роман».
  • В доме Нирнзее располагалась редакция советской газеты «Накануне», выходившей в Берлине. Одним из ее авторов был Михаил Булгаков. Здесь же, в доме Нирнзее, в гостях у супругов Моисеенко он познакомился с офицерской женой Еленой Шиловской, ставшей впоследствии его женой.
  • В подвале дома работал дореволюционный театр-кабаре «Летучая мышь» Никиты Балиева с феерическими капустниками Московского художественного театра. Потом в этом подвале работал театр «Ромэн», а теперь — учебный театр ГИТИСа.
  • В 1990-е рабочие, делавшие ремонт в фойе, нашли за зеркалом записку: «Люблю зеркало. Хочу сегодня быть красивой. Я очень люблю тебя, Владимир Маяковский. Стихи твои и тебя». Это писала жильцу дома Владимиру Маяковскому известная красавица Серебряного века Софья Шамардина. Сам Маяковский к тому времени уже встретил Лилю Брик и о доме Нирнзее вспомнил только в «Пятом интернационале», восхищаясь Москвой будущего:

Помните,

дом Нирензее стоял,

Над лачугами крышицу взвеивая?

Так вот:

теперь

под гигантами грибочком

эта самая крыша

                   Нирензеевая.

  • В Чедомосе — четвертом доме Моссовета (так переименовали дом Нирнзее после революции) жил прокурор и сталинский палач Андрей Вышинский; в здании до сих пор сохранился его персональный лифт.
  • Во время войны на доме стояла зенитная батарея и позже — установка для салютов.
  • До 1970-х годов под крышей находилось издательство «Советский писатель», которое, в целях предотвращения публикации на Западе, заключило договор на «Доктора Живаго» с Борисом Пастернаком. Так что не исключено, что в начале 1958 года рукопись романа побывала в доме Нирнзее.
  • Сейчас стоимость аренды квартиры в доме Нирнзее варьируется от 55 до 400 тысяч рублей в месяц.

Тогда мне удалось найти в Германии дальнего родственника инженера-строителя по имени Петр Нирнзее (прадедушка Петра и отец Нирнзее были родными братьями). Петр сообщил, что, по имеющимся у него данным, Эрнст-Рихард был потомком выходцев из Вены, переехавших в Варшаву. Таким образом, он сам, нося немецкую фамилию, был уже скорее поляк. Но в Москве его неизменно принимали за немца — и отнеслись, когда пришло время, соответствующим образом. Нирнзее, сообщал его двоюродный правнук, умер в Варшаве в 1934 году, успев построить дом в районе города Нижний Мокотув.

2014 год. Москва, Большой Гнездниковский переулок, дом 10
Инесса Гаварс / Фотобанк Лори

Поиски в Польше

Дальше я упорно пытался разыскать какие-то подробности о жизни Нирнзее в Польше, но так и не нашел польского союзника в этом деле. Искать что-то, находясь в Москве, к тому же без знания польского языка, было непросто.

В 2019 году я разговорился со знакомым историком из Государственного исторического музея Николаем Миско — он занимается историей Польши и, несмотря на то, что специализируется на XVII веке, согласился помочь. Уже через неделю Николай написал, что в справочнике домовладельцев Варшавы за 1939 год значится некая Zuzanna Nirnzeeel. 

Справочник домовладельцев Варшавы. Голубым выделена запись о Сюзанне Нирнзее

Фамилия явно была написана с ошибкой, но зная, что жену «нашего» Нирнзее звали Сюзанной и что он умер за несколько лет до издания этой книги, мы поняли, что мы на верном пути. Совпадал и район домовладения — Нижний Мокотув. Нынешний дом по адресу Wloska, 7, явно новый: весь этот район сильно пострадал во время Варшавского восстания 1944 года. На улице стоит всего десяток зданий, так что варшавский дом Нирнзее, очевидно, погиб.

Вскоре Николай нашел метрическую запись о смерти Сюзанны Нирнзее (ее не стало в 1943 году), а затем и запись о смерти самого Эрнста-Рихарда. Вот ее дословный перевод, сделанный самим Николаем:

«Дело имеет место быть в Варшаве, в канцелярии парафии святого Михаила. Дня седьмого мая тысяча девятьсот тридцать четвертого года в три часа дня присутствовали: Сильвестр [неразборчиво], купец, и Тадеуш Лелиньский, торговец. Совершеннолетние и проживающие в Варшаве свидетельствуют, что вчера днем, в половину одиннадцатого утра, в Варшаве на улице Влоской [Итальянской], дом номер 7, умер Эрнест-Ришард Нирнзее, инженер-строитель, имевший полный 61 год, рожденный в Варшаве, сын Кароля и Людвики из семьи Стжыжевских, семьи Нирнзее, оставил жену Сюзанну Барбару из семьи Вольтановских. После удостоверения факта смерти Эрнеста-Ришарда Нирнзее этот акт был нами и свидетелями прочитан и подписан. [Подписи]».

Запись о смерти Эрнста-Рихарда Нирнзее в метрической книге

Церковь, где отпевали Нирнзее, тоже была уничтожена во время войны, так что сам факт сохранности метрических книг уже чудо. На то, что при церкви могло быть уцелевшее после боев кладбище, мы и не надеялись. Письма в церковь и епископат ничего не дали. Мы подумали, что придется ограничиться тем, что есть, — и это уже было немало.

Как вдруг Николай нашел на сайте мэрии в списках индексированных захоронений могилу Нирнзее — на Повонзковском кладбище, самом старом, известном и почетном варшавском некрополе. Друзья Николая, варшавяне Матеуш и Александра Баек, в выходные съездили туда и сфотографировали его могилу.

Сам Николай пишет, что «Нирнзее, наконец, обрел личность — теперь мы знаем, где он родился, где умер, его семью и могилу». И я с ним совершенно согласен. В Москве десятки домов, в справке о которых значится «архитектор неизвестен» — в основном это следы Большого террора. Но то, что судьба самого известного дореволюционного московского девелопера так долго оставалась загадкой, было совершенно безосновательно.

Мы не сдаемся Потому что вы с нами

Владимир Раевский

Реклама