«С самого раннего детства во мне жила твердая уверенность, что я — мальчишка и что этот мальчишка со временем станет мужчиной. Эта уверенность жила во мне с бессознательного возраста, проявлялась во всех мелочах поведения и с годами развилась и окрепла настолько, что мужское начало во мне и на все последующие годы прочно предопределило мою дальнейшую судьбу. При наличии женских вторичных половых признаков во мне развились чисто мужские наклонности, привычки, привязанности и стремления, которые постепенно отгородили меня от людей, лишили возможности иметь друзей, близких людей, семью и прочие элементарные для всех обычных людей вещи.

В 12-летнем возрасте мне пришлось испытать чувство первой любви, но любви к человеку не мужского, а женского пола, и это чувство, продолжавшееся до 18-летнего возраста, впервые с жестокой ясностью раскрыло передо мной всю бесперспективность моего положения. Это было, собственно, началом моего серьезного размышления о своей страшной особенности, которая до этого как-то не мешала мне и не заставляла поэтому о себе думать.

Шло время, и первое, чисто рыцарское чувство инстинктивно начало искать выхода, а его-то как раз не было и быть не могло. Постепенно замкнувшись в себя, я все-таки пытаюсь, отчаянно пытаюсь переключиться, пересилить себя, подавить в себе влечение к женскому полу, но все попытки мои кончались безрезультативно, к мужчинам же у меня такого влечения никогда не появлялось, хотя, понимая всю безнадежность своего положения, я до сих пор всеми силами стараюсь подавить в себе всяческие проявления мужского начала. Единственное, чего мне удалось добиться от себя годами, — это мое почти артистическое исполнение на людях женской роли. Но и это мне удается далеко не всегда. Весь строй мыслей, вся психика, а отсюда — и все поведение, все мельчайшие признаки и самые тонкие особенности и переживания, — то есть буквально вся внутренняя жизнь, весь внутренний мир предопределены мужским началом во мне, а постоянно скрывать это от людских глаз невыразимо трудно. Я фактически нахожусь в гораздо более трудном положении, чем разведчик в стане врага — он хоть знает, что со временем его кто-то заменит и он снова станет самим собой, у меня же нет и не может быть никакой надежды на то, что когда-нибудь кто-то избавит меня от необходимости вечно жить в маске, постоянно играть одну и ту же ненавистную мне роль, носить одежду, вызывающую во мне отвращение, не иметь ни друзей, ни семьи и стесняться себя даже в кругу близкой родни.

Все еще в значительной степени осложняется постоянным и сильным влечением к женщине, влечением, которое почти не имеет никакой разрядки и этим бесконечным накапливанием заряда делает жизнь невыносимо мучительной. Если принуждать себя к близким отношениям с мужчиной, то уж лучше повеситься.

Мне сейчас 30 лет. То, что сформировалось во мне, составляет фундамент, основу всей моей жизни, и даже если б какое-то чудо смогло бы заставить меня почувствовать влечение к мужчине, для меня совершенно невозможно на четвертом десятке жизни вдруг начать перекраивать заново всю жизнь и учиться чисто женским делам, привычкам, о которых я имею весьма отдаленное представление. Кроме всего прочего, я имею многолетнюю твердую привязанность к женщине, которой мне хотелось бы обеспечить, наконец, возможность элементарного человеческого счастья.

Учитывая все здесь изложенное и зная о том, что вы сейчас проводите подобный эксперимент, я убедительно вас прошу помочь мне выкарабкаться. Если невозможна полная реконструкция, прошу сделать мне хотя бы пластическую операцию с последующим юридическим оформлением изменения пола. Прошу вас дать мне возможность прожить хотя бы некоторое время в соответствии с моими внутренними потребностями и не отверженным отщепенцем, а человеком среди людей».